Даже несмотря на то, что пасхальные каникулы наконец начались, а погода на улице стояла восхитительная, студенты Когтеврана сразу же после завтрака вернулись к учебникам.

— Чёрт, чёрт, чёрт, — бормотал Энтони Голдстейн, бегло просматривая оглавление увесистого справочника по нумерологии. — До СОВ всего полтора месяца — а столько ещё учить!

— Да уж, — обречённо вздохнула Падма Патил, поднимая взгляд от конспекта по древним рунам. — У меня скоро мозги расплавятся.

— А представляете, что там творится на других факультетах? — хмыкнул Майкл Корнер, отрабатывавший Заклятие исчезновения, до сих пор плохо ему дававшееся. — Всё-таки в школе когтевранцы самые умные, а если даже нам тяжело, то каково каким-нибудь там пуффендуйцам?

— Прекращай эту дискриминацию, — строго одёрнула его Падма. — Если ты такой умный, проявишь себя на экзаменах.

— Падма, слушай, а сколько надо набрать СОВ, чтобы ты пошла со мной гулять? — тут же спросил Тони.

Немного подумав, Падма ответила:

— Семь, причём «В» или «П», Тони.

— Да ты требуешь больше, чем Управление мракоборцев! — усмехнулся Майк, кивая на стопку рекламных брошюрок Министерства магии, призванных помочь юным магам определиться с выбором будущей профессии.

— Принцесса Когтеврана может себе это позволить, — по возможности ровно сказал Тони, стоически перенося жестокость возлюбленной.

Падма наградила его за это едва приметной улыбкой; сидевшая рядом с приятельницей Сакура закатила глаза.

— Сакура?

— Да, Терри?

— Как насчёт позаниматься сегодня зельями? — несколько смущённо спросил он.

— Прости, — виновато улыбнулась Сакура, — давай завтра. У меня сегодня не будет времени.

Падма пытливо взглянула на неё.

— И чем это таким ты будешь занята, позволь спросить? От экзаменов же вы освобождены, тебе готовиться не надо.

— У меня сегодня дополнительные с Акасуной, — и глазом не моргнув, соврала Сакура; впрочем, ложью это было только отчасти. — И мне как раз пора на них.

— Удачи! — крикнул ей в спину Терри, когда девушка выходила из гостиной.

Махнув ему на прощанье рукой, Сакура спустилась по лестнице и быстро зашагала по коридору. Дополнительные у неё и в самом деле были, вот только не с кукловодом.

В Тайной комнате было очень шумно — это Саске и Наруто тренировались, подбадриваемые советами наставников.

— Больше чакры в Расенган, Наруто!

— Саске, внимательнее, он тебя почти задел!

— Давай, заходи справа… ах, нет, лучше слева… подпрыгивай, подпрыгивай!..

— Блокируй немедленно!

— ДА ХВАТИТ ВАМ, ДАТТЕБАЁ! — не выдержав, заорал Наруто, прерывая атаку.

— Нам уже не по три года, сами разберёмся, — процедил Саске.

— И в самом деле, Хаширама-сама, Мадара-сан, — произнёс Четвёртый примирительным тоном, — пусть мальчики сами тренируются.

— Тогда я умру со скуки, — недовольно заявил Мадара.

Первый пихнул его локтём в бок.

— Прогуляемся до ближайшего ущелья?

— Хаширама-сама, — решительно вмешалась Сакура. — Вы вообще-то обещали сегодня позаниматься со мной.

— Ах, да, точно, — поспешно закивал Первый. — Прости, Мадара.

— Я точно умру со скуки, — бросил тот.

— Если хотите, я могу сразиться с вами, — предложил Итачи, поднимая голову от книги; даже в этом дурдоме он умудрялся читать.

Мадара удовлетворённо кивнул, и Учихи направились к выходу из Комнаты.

— Похоже, сражаться они намерены на Сусано, — задумчиво заметил Хаширама.

Его брат оторвался от своего занятия и с интересом посмотрел вслед Учихам.

— Пойти посмотреть, что ли? — проговорил Второй, а затем сложил печать переноса и в то же мгновение исчез.

— Наруто, Саске, можете продолжать, — величественно махнул рукой Первый и повёл Сакуру к беседке. За столом возле неё расположился Третий, как обычно с трубкой в зубах и тяжёлым руническим словарём наперевес. — Сару, ну как?

— До полной расшифровки книги Мудреца осталось ещё восемь глав, — отозвался Третий, неспешно переворачивая страницу. — Он так потрясающе подробно описывает процесс строительства Хогвартса, что те, кто прочтёт его записи, будут, несомненно, самыми осведомлёнными людьми в этой области.

— Эх, лучше бы он описал, как открыть портал, — с неподдельным разочарованием сказал Хаширама и зашагал в сторону небольшого деревянного домика в самом углу Комнаты. Первоначально создававшийся как операционная для пересадки глаз Учих, теперь он стал местом уроков по ирьёниндзюцу.

— Ну что, Сакура, чем хочешь заняться сегодня? — полюбопытствовал Первый.

— Вы как-то говорили, что существует очень эффективная техника для остановки внутреннего кровотечения и устранения повреждений органов без операции, — припомнила девушка.

— Отличная тема! — воодушевился Первый, пропуская Сакуру в домик. — Тогда доставай клетку с нашими мышками — будем упражняться.

Уклонившись от очередной атаки, Саске выхватил из закреплённых за спиной ножен катану и пропустил через неё чакру Райтона — Наруто среагировал на удивление быстро и прежде, чем удар достиг его, сокрушил клинок Молнии какой-то техникой Футона.

— Выкуси, Саске! — крикнул он. — Ветер сильнее Молнии, даттебаё!

Несколько недоумённо взглянув на друга — и когда только успел ума понабраться? — Учиха ехидненько так улыбнулся.

— А как насчёт Огня?

— А? — не понял Наруто.

В следующий миг он уже носился по Комнате, уворачиваясь от Катона.

— Придурок, даттебаё!..

— А это даже ещё не Аматерасу, — сказал Саске. — Кстати, не хочешь попробовать? Вместе с этим твоим сюрикеном вообще загляденье будет.

— Точно! — Наруто резво отскочил за колонну, где создал двух клонов; пару секунд спустя он вылетел из укрытия с криком: — Футон: Расен Сюрикен!

«Ну ладно», — подумал Саске и активировал Мангекью.

Парни одновременно сорвались с мест и бросились друг к другу, но вдруг между ними со стремительностью молнии возник Четвёртый Хокаге.

— Прекратите немедленно! — грозно крикнул он.

Саске резко замер в паре метров от него и перевёл взгляд на Наруто, тоже остановившегося, с крайней неохотой развеявшего технику.

— Ты чего? Мы же просто тренировались, даттебаё.

— Кажется, я запретил тебе использовать Расен Сюрикен на тренировках, пока мы не поймём, как избежать его побочных действий на твоё тело, — сурово сказал Четвёртый и повернулся к Учихе. — А ты, Саске, оставь Мангекью Шаринган для занятий с Итачи и Мадарой-саном. И чтобы больше подобного не было, иначе я буду вынужден ввести санкции.

— Как скажете, — ровно произнёс Саске, про себя раздражаясь от того, что его отчитывают, словно маленького.

— Ладно, даттебаё, — проворчал Наруто.

Выдернув из пола у своих ног кунай с меткой Хирайшина, Четвёртый кивнул и вернулся на порог беседки. Парни переглянулись.

— Не хочу больше сражаться, — буркнул Саске.

— Честно, я тоже, — отозвался Наруто, и Саске достал волшебную палочку.

— Как насчёт попрактиковать Патронус?

— Дураком меня хочешь выставить, да? — проворчал друг.

— Вообще-то я хотел помочь, — самым невинным тоном ответил Учиха.

С подозрением покосившись на него, Наруто всё-таки тоже достал палочку. Взмахнув своей, Саске уверенно произнёс:

— Экспекто Патронум! — и с удовольствием и гордостью посмотрел на большого кота, чинно зашагавшего по каменному полу.

Проворчав что-то о том, что его друг — позёр, Наруто тоже предпринял попытку:

— Экспекто Патронум!

Его палочка выплюнула лишь струю серебристого дыма.

— Хренов Кьюби, — сквозь зубы процедил он.

— Кьюби? — Четвёртый, заинтересовавшись, вновь подошёл ближе. — Думаешь, это он не даёт тебе вызвать Патронус?

— Он сам мне так и сказал, — пожаловался Наруто на своего бидзю.

Четвёртый задумчиво потёр подбородок.

— Что ж, может, нам и удастся что-нибудь сделать с этим, — наконец сказал он и поманил сына в сторону. — Пойдём, попробуем кое-что.

— Ага! — радостно кивнул Наруто и побежал следом за Четвёртым.

Досадуя на то, как быстро друг его бросил, Саске хмыкнул, стараясь не выдать своих истинных чувств, и перешёл в беседку. Взяв с книжной полки один из фолиантов, он раскрыл его на главе, посвящённой Патронусам. «Ну что, будем учить тебя говорить», — усевшись на татами, мысленно поставил Саске в известность серебристого кота.

Отойдя вместе с отцом за колонну, Наруто с любопытством посмотрел на него.

— Так что ты придумал, пап?

— На самом деле, мы с Первым уже давно думали над этим, — признался Минато. — Ты — джинчурики, Наруто, но всё ещё не можешь использовать силу своего бидзю.

Предположение, что последует сейчас, ошарашило.

— И что?.. — голос дрогнул. — Ты… вы с Первым хотите научить меня использовать силу Кьюби, даттебаё?

— Думаю, пришла пора, — серьёзно сказал отец.

— Это точно, — согласился с ним подошедший Хаширама.

Наруто повернулся к нему.

— А Сакура-чан?..

— Я попросил её провести полное обследование Саске, — успокоил Первый. — Я подумал, внимание твоих друзей к нашей задумке пока привлекать не стоит.

Посмотрев сначала на Первого, потом на отца, Наруто нервно сглотнул.

— А что если не получится? — тихо спросил он. — Кьюби уже вырывался из-под моего контроля — я тогда таких дел наворотил, даттебаё.

— Не беспокойся, — Хаширама шагнул вперёд и плавным движением извлёк из-под майки парня тонкую цепочку, на которой висел отливающий синим и серым кристалл. — Когда-то я подарил это ожерелье Цунаде. С его помощью я могу брать под контроль чакру бидзю.

— Круто, а я и не знал, — улыбнулся Наруто, по-новому взглянув на побрякушку, выигранную в давнем споре.

— Но я не думаю, что вмешательство Хаширамы-самы потребуется, — сказал отец. — В этом сражении ты будешь не один.

— Не один? — удивлённо переспросил Наруто.

— Я пойду с тобой, — ответил Минато. — Кроме того, я рассчитываю ещё на кое-какую помощь.

— Вот оно что, — кивнул Первый с таким видом, словно бы что-то понял.

— Ну как, Наруто, — спросил отец, — ты готов?

Помедлив секунду, собравшись с мыслями, Наруто кивнул.

— Поехали, даттебаё!

Он закрыл глаза и перенёсся сознанием к клетке бидзю.

— Наруто! — прорычал Лис, поднимая голову.

— Не только я, — усмехнулся парень и указал на возникшего рядом отца. — Помнишь моего папу, Кьюби?

Судя по низкому, угрожающему рыку, Девятихвостый ещё как помнил.

«Наруто, — мысленно обратился к нему отец, — сейчас я сниму печать, удерживающую Кьюби. Твоя задача — дотянуться до его чакры своей и вытянуть её. Это будет как перетягивание каната: ты будешь тянуть к себе, но и Лис — к себе. Ни в коем случае не позволь ему поглотить твою энергию. Ты меня понял?»

«Кажись да, даттебаё».

«Тогда начнём».

На пальцах правой руки Минато засветились сгустки чакры; приподняв майку сына, он коснулся отчётливо проступившей на его животе печати и повернул запястье. В ответ на действие замок на клетке бидзю стал открываться сегмент за сегментом, пока створки двери не распахнулись, и Лис с оглушительным рёвом не вырвался наружу. Но прежде, чем он успел что-либо сделать, отец обрушил на Девятихвостого мощную технику Ветра, ненадолго припечатавшую зверя к залитому водой полу.

«Сейчас!»

Наруто напрягся и коснулся своей чакрой Кьюби. Лис зарычал, но тут же сам вцепился в энергию джинчурики и потянул её на себя. Отец вновь атаковал бидзю, но тот взмахнул хвостами — Минато отлетел куда-то во тьму. Проводив его взглядом, Девятихвостый повернул голову к парню.

— Вот мы и остались одни, Наруто…

В голове тут же зазвучали голоса, поначалу чуть слышные, но всё набиравшие силу:

«Кто этот мальчик?»

«Нет, не разговаривай с ним! Он плохой!»

«Почему? Он выглядит таким одиноким?»

«Просто не подходи к нему ясно?..»

«Ну что, будем играть?»

«Только не зовите этого…»

«Мелкий хулиган!»

«Вредитель!»

«Чудовище!»

«Монстр!»

«Демон!»

— Нет! — стремительно теряя силы, крикнул Наруто; вовремя заметив, что его чакра уже почти дошла до Кьюби, он попытался отдёрнуть её, но сил не хватало.

— Наруто! — донёсся словно сквозь сон взволнованный голос отца.

И вдруг всё исчезло: клетка, Кьюби, залитый водой пол — всё растворилось в потоке золотистого света, преобразовавшегося в какое-то странное пространство, где, казалось, вовсе не существовали понятия времени, верха и низа, права и лева. Остался только Наруто, измученный борьбой, но целый и невредимый, и молодая женщина с длинными красными волосами, стоявшая перед ним.

— Наруто, — мягко произнесла она, улыбаясь.

— Кто ты? — с подозрением спросил парень.

Улыбка красноволосой сделалась ещё шире.

— А ты не догадываешься?

Мысли как-то неожиданно смешались, безумно заметались в голове. Какие-то рассуждения, ассоциации, знания и личные выводы подсказывали ответ — но какое всё это имеет значение, когда вот она стоит перед ним, улыбающаяся, светящаяся от счастья, живая…

— Мама?.. — прошептал Наруто, не замечая, как по щекам заструились дорожки слёз.

Женщина кивнула.

— Да, Наруто. Я твоя…

Не дав ей договорить, Наруто бросился к матери и заключил её в объятия, уткнулся лицом в плечо.

— Мама… — пробормотал он, не справляясь с чувствами. — Всегда… всю жизнь я так хотел познакомиться с тобой, даттебаё…

— Даттебаё, значит, — произнесла Узумаки Кушина, обнимая его. — И вправду мой сын.

— Наруто во многом похож на тебя.

Отстранившись от матери, Наруто повернулся к отцу, быстро утирая слёзы рукавом.

— Пап, и ты тут? А Кьюби?..

— Он подождёт, — отозвался отец; медленно, словно сам не верил в происходящее, он подошёл ближе. — Кушина…

— Минато…

В голосах их обоих было столько всего: счастья, тепла, заботы, тоски расставанья и радости встречи, столько любви, нежной, трогательной, преданной, что Наруто испытал искреннюю гордость за своих родителей.

— Ну что, семейные объятия, даттебаё? — чуть ворчливо, не справляясь с голосом, спросил он, раскидывая в стороны руки.

Минато и Кушина с улыбками переглянулись и обняли сына. Какое-то время трое стояли так, наслаждаясь мгновеньями встречи с любимыми. Первым не выдержал Наруто.

— Мам, пап, я так рад! — воскликнул он, готовый прыгать от радости. — У меня столько к вам обоим вопросов!..

— Мы ответим на них, — заверил его Минато.

— Давай только сначала разберёмся с Кьюби, даттебане, — предложила Кушина.

Наруто засмеялся.

— Даттебане?

— Ах, ну у меня тик такой: когда волнуюсь, я всегда это говорю, даттебане, — смутившись, сказала она.

— Обожаю эту твою черту, — с улыбкой произнёс отец, и мать, улыбнувшись, поцеловала его. Дав родителям немного насладиться друг другом, Наруто тихонечко покашлял.

— Вы, кажись, что-то там про Кьюби говорили.

— Да, конечно, — мать воинственно сжала руку в кулак. — Вперёд, мальчики!

Моргнув, Наруто вновь обнаружил себя перед клеткой бидзю. Кьюби зарычал и попробовал напасть, но тут из тела джинчурики возникли толстые и прочные цепи, моментально опутавшие зверя.

— Эта чакра!.. — прогремел Девятихвостый, и впервые в его тоне послышался отголосок беспокойства. — Кушина!

«Я не смогу удерживать его долго, — мысленно сказала мать. — Действуй быстро, отец тебя прикроет».

— Получи-ка наше семейное комбо! — крикнул Наруто, бросаясь к Лису. — Поглаживание питомца против шерсти, даттебаё!

В следующую секунду на бидзю обрушились полсотни его клонов с Расенганами, атаку которых поддерживал своими техниками отец. Вдвоём шиноби удалось завалить Кьюби на лопатки, а Кушина надёжно опутала его цепями.

«Давай, Наруто, это твой шанс!»

Подскочив к Девятихвостому, он вцепился своей чакрой в его мёртвой хваткой и потянул что было мочи. Лис рычал и сопротивлялся, но Наруто придавала сил помощь родителей, их любовь, которую он ощущал каждой клеточкой тела.

И наконец ему удалось: огромный сгусток красновато-оранжевой чакры покинул тело Кьюби и влился в его собственное.

«Отлично, даттебане!» — мысленно воскликнула мать.

— Молодец, — похвалил отец, вставая рядом. — А теперь…

Он быстро сложил печати — и двери клетки вновь захлопнулись, прежде чем обессиливший бидзю сумел хоть что-нибудь предпринять.

— Это ещё не конец! — угрожающе прорычал Кьюби из-за решётки.

— На сегодня — конец, — возразил отец и повернулся к Наруто, ошарашенно рассматривавшему своё тело, покрытое жёлто-оранжевой чакрой.

— Что это, даттебаё?!

— Твой режим Хвостатого, — отозвался Минато, с интересом наблюдая за ним. — Но давай ты насладишься им после. Сейчас нам стоит вернуться к твоей маме — у неё не так много времени.

Наруто тут же помрачнел.

— Ах да…

— Не грусти, — подбодрила его мать, когда шиноби вновь оказались в золотистом мире. — Я рада даже этой возможности побыть с тобой. Спасибо тебе, Минато, — она повернулась к отцу, — что запечатал часть моей чакры в Наруто. Мне так стыдно, что ради этого ты…

— Только не начинай опять, — мягко перебил её отец. — Тебе не за что извиняться. Не трать время зря, используй свою возможность поговорить с сыном.

— Конечно, — кивнула мать. — Ну, Наруто, о чём бы ты хотел спросить свою маму?

Наруто задумался. Вопросов к матери у парня было море, но первым делом он спросил:

— А как случилось так, что вы влюбились друг в друга?

Его родители вновь переглянулись.

— Это очень хорошая история, — с широкой улыбкой сказала Кушина, усаживаясь и устраивая на коленях руки, и мужчины последовали её примеру. — Мы встретились в самом начале моей жизни в Конохе. Меня привезли из Узушио, чтобы я стала шиноби Листа, а также обучалась у Узумаки Мито, бывшей в то время джинчурики Кьюби. Из-за особенной и сильной чакры глава клана выбрал меня как смену Мито-самы.

— Получается, ты тоже была джинчурики Лиса, — проговорил Наруто, услышав подтверждение уже приходившей ему в голову мысли.

— Да, — отозвалась мать. — Но это было потом. Сначала я много училась, совершенствовала контроль чакры, осваивала клановые фуиндзюцу и, конечно же, вместе с другими детьми ходила в Академию. Впрочем, там меня невзлюбили — я, приезжая, сразу же на представлении заявила, что собираюсь стать Хокаге.

— Стать Хокаге? — переспросил Наруто. «Походу, это у меня наследственное», — не без удовольствия подумал он.

— Ага, — кивнула мать. — Из-за этого я показалась всем тогда зазнайкой и воображалой. Кроме того, мои красные волосы никому не понравились, и мальчишки за них и за круглое личико стали дразнить меня Помидоркой.

— А, и папа сразу заступился за тебя! — догадался Наруто.

Но отец неловко улыбнулся и потёр затылок, а мать сжала руку в кулак.

— А вот и не угадал, — сладеньким голоском пропела она. — Я просто накостыляла тем мальчишкам так, что больше они про помидорки в моём присутствии и не заикались. Вместо этого они стали называть меня Кровавой Хабанеро.

— Бедные парни были в ужасе, — прошептал Минато, наклонившись к сыну. — Она колотила их так, что потом…

— Ты что-то сказал, милый?

— Что ты была неподражаема тогда, любимая, — быстро ответил отец.

Кушина светло улыбнулась ему. Минато и Наруто обменялись полунапуганными взглядами. «И чего ж я ржал с Кибы и Шикамару, когда они говорили, что матери их порой вгоняют в ужас?» — подумал парень.

— В общем, в Академии я только и делала, что дралась, — продолжила рассказ мать, — и всегда побеждала, уж поверь. Надо мной больше никто не рисковал смеяться, но и любви ко мне, разумеется, у окружающих не прибавилось. Даже когда я стала генином, у меня по-прежнему не было друзей.

— А вы в Академии не общались? — спросил Наруто удивлённо.

— Нет, — покачал головой отец. — Я был тогда застенчивым тихоней, а Кушина…

— Не обижайся, но со стороны ты выглядел просто каким-то слабаком, — сказала мать, откидывая за спину волосы.

— Ну, я догадывался, — отозвался отец, ничуть, похоже, не обидевшись на её замечание.

— В общем, между нами не было совершенно ничего общего, — произнесла мать. — До одного случая.

— Какого? — жадно поинтересовался Наруто.

Кушина вздохнула.

— Наверное, тебе уже говорили, что у шиноби клана Узумаки уникальная чакра.

— Ага, — закивал Наруто. — Итачи что-то такое рассказывал.

— Итачи? — переспросила мать. — Сын Фугаку и Микото?

— Да, — подтвердил отец с грустной улыбкой. — Из него вышел потрясающий шиноби.

— А что их младшенький, Саске?

— А он, это, мой лучший друг, даттебаё, — чуть смущённо признался Наруто.

— Ох, я так рада! — воскликнула мать, прямо-таки лучась счастьем. — Ну, в смысле, Минато ведь очень дружил с Фугаку, а я — с Микото… Так здорово, что и наши дети дружат, даттебане!

— Это точно! — горячо поддержал её Наруто. — Но ты начинала рассказывать…

— Да, конечно, — поспешно кивнула мать. — Видишь ли, многие страны хотели прибрать к рукам шиноби с такой редкой чакрой, какая была у меня. В общем, однажды ночью отряд шиноби из Скрытого Облака похитил меня, — она снова вздохнула. — Признаюсь честно, я не рассчитывала на помощь — да и кто бы бросился искать ненормальную чужачку? Но я всё равно, как учили в Академии, оставляла след, по которому меня смогли бы найти: вырывала пряди волос и бросала их на дорогу. К счастью, было темно, и похитители не заметили ничего.

Мы уже были почти возле границы, а я отчаялась дождаться спасенья, когда вдруг какая-то тень атаковала врагов и сразила их. А когда из-за облаков наконец показалась луна, я увидела перед собой Минато, — мать улыбнулась отцу, и он ласково взял её за руку. — Он единственный заметил след из моих волос и не побоялся прийти мне на помощь. С тех пор Минато стал сильнее в моих глазах, а ещё… — она слегка покраснела, — а ещё я влюбилась в него, даттебане.

— Мог ли я мечтать о большем? — отец нежно обнял её одной рукой за талию. — С тех пор мы были вместе, бок о бок прошли через все препятствия и несчастья. С поддержкой Кушины я смог стать Хокаге — но куда большим счастьем для нас обоих было твоё рождение, Наруто.

— Ну прям засмущали, даттебаё, — по-доброму проворчал Наруто.

— Жаль только, что нам пришлось так рано покинуть тебя, — сказала мать с грустью и болью.

— Но у нас не было выбора, — отец заговорил серьёзно. — Я очень хочу, чтобы ты это понимал, сын.

— Я понимаю, — кивнул Наруто. Раньше, возможно, он мог бы и не поверить в это, но теперь, видя родителей перед собой, заглядывая в их глаза, осознавал, что иначе как по принуждению они бы его не оставили. — Но что тогда?..

Не закончив вопрос, он осёкся — сердце ёкнуло, когда увидел свет, исходящий от матери.

— Моя чакра почти закончилась, — тяжело вздохнула она. — Пора прощаться.

— Уже? — пробормотал Наруто. — Мама, я о стольком ещё хотел тебя спросить!..

— Прости, мальчик мой, — Кушина подалась вперёд и заключила сына в прощальные объятия, — я безумно, безумно сильно хочу остаться с тобой, но не могу. Минато расскажет тебе остальное, что не успела я. Главное, помни, Наруто: я люблю тебя, сынок, люблю и всегда буду любить…

Слова матери растаяли мягким шелестом, как и она сама. Открыв глаза, Наруто снова оказался в Тайной комнате, а рядом с ним стояли отец с печальной улыбкой на губах и Первый Хокаге, внимательно рассматривавший их обоих.

— У вас получилось, — скорее констатировал, чем спросил он.

«Я люблю тебя…»

— Да, — подтвердил отец, видя, что Наруто не торопиться отвечать.

Первый вновь перевёл взгляд на Наруто.

— Что с вами случилось там?

Тряхнув головой, Наруто счастливо улыбнулся.

— Я наконец-то познакомился с мамой, даттебаё!

Стоило Итачи войти в Тайную комнату, к нему подскочил невероятно довольный чем-то Наруто.

— Тебе привет, даттебаё!

— От кого же? — вежливо уточнил Итачи, попутно ища взглядом брата.

Наруто заулыбался ещё шире.

— От моей мамы!

Удивлённо заморгав, переваривая услышанное, Итачи повернулся к нему.

— Боюсь, я не совсем тебя…

— Меня учили управлять чакрой Кьюби, — стал охотно объяснять Наруто. — Когда я и папа сражались с ним в моём подсознании, появилась мама и помогла нам с Лисом, а потом мы так классно поговорили, даттебаё!

— Рад за тебя, — сказал Итачи совершенно искренне.

Наруто расплылся в абсолютно счастливой улыбке и ускакал обратно к беседке.

— Ох уж эти Узумаки, — проворчал Мадара, приняв свой нормальный облик. — Энергии в них через край.

— Да, конечно, — отстранённо согласился с ним Итачи.

Проверка сочинений студентов в тот вечер упорно не шла — сидя в своём кабинете, Итачи, как ни старался, не мог сосредоточиться на работе. Задумчиво поглаживая кончиком пера подбородок, он думал о куноичи, которую знал когда-то давно. Весёлая и энергичная, никогда не унывающая, Кушина нередко заходила в гости к матери и, наболтавшись с подругой, уделяла внимание и её сыну. Она обожала по-доброму подшучивать над Итачи за любовь к чтению, но однажды сама принесла ему несколько принадлежавших клану Узумаки свитков по истории и сказала с заговорщицкой улыбкой, что это будет их маленький секрет.

Возвращал эти свитки Итачи уже после её смерти. Он до сих пор помнил шок родителей, когда стало известно о гибели Четвёртого и его супруги. Но затем им сказали, что сын Минато и Кушины выжил — и мать в тот же день, не предупредив ушедшего с головой в работу отца, взяв с собой обоих сыновей и сказав, что ведёт их на прогулку, направилась в госпиталь Конохи. Из детства Итачи помнил, что мать почти никогда не плакала — но тогда, стоя перед стеклом, по другую сторону которого была палата с новорождёнными, глядя на одного из младенцев — смугленького, с ярко-голубыми глазами и забавными полосочками, похожими на лисьи усы, на щеках, — не смогла сдержать слёз.

— Кушина… — бормотала она, не отрывая взгляд от младенца.

В коридоре было пустынно, и никто не слышал её слов кроме трёхмесячного младенца в специальной сумке-держателе и пятилетнего мальчика.

— Этот ребёнок — сын героев, — сказала мать, крепче сжимая руку Итачи. — Ах, как бы я хотела забрать его отсюда, вырастить, как своего… Но я не могу…

Тогда Итачи не понимал её слова до конца. Правда открылась ему лишь годы спустя, после вступления в АНБУ: Учих и без того подозревали в организации нападения Девятихвостого, а если бы клан выказал желание забрать маленького джинчурики к себе…

— Брат?

Итачи легко вздрогнул, вырванный голосом из поглотивших его воспоминаний.

— С тобой всё хорошо? — спросил Саске, закрывая дверь и подходя к столу. — Ты не отвечал на стук.

— Всё в порядке, я просто задумался, — ответил Итачи. — Ты что-то хотел?

Отото неопределённо пожал плечами — впрочем, Итачи прекрасно понял скрытый подтекст этого жеста. Он умел учиться на своих ошибках, поэтому сразу отложил перо в сторону и вместе с братом перебрался в кресла у камина.

— Наруто осваивает режим бидзю, — произнёс Саске с непередаваемой интонацией, в которой причудливый образом сочетались предвкушение, лёгкая зависть, нетерпение и даже затаённая гордость.

— А ты — Сусано, — заметил Итачи, взмахами палочки организовывая всё для чаепития.

— Интересно, что сильнее.

Итачи внимательно посмотрел на него.

— Смысл не в том, кто сильнее, а как хорошо вы сможете скомбинировать свои атаки, Саске.

— Да, я знаю, — чуть поспешно ответил брат, принимая чашку. — Просто любопытно.

Тут уж Итачи не мог поспорить — и в самом деле, не могло остаться безынтересным, какая из этих двух невероятных техник мощнее.

Некоторое время братья провели в молчании, а затем Саске сказал:

— Нии-сан, я тут думал… о том, что будет, когда мы попадём в наш мир.

Итачи на миг прикрыл глаза. Уже какое-то время он ждал этого разговора.

— Ты должен вернуться в Коноху, — произнёс он не допускающим возражения тоном.

— Но что намерен делать ты?

— Обо мне не волнуйся, я смогу о себе позаботиться.

— Ты ведь не можешь вернуться в Акацуки, — упорствовал отото. — Так почему бы тебе не пойти со мной?

— Нет, — Итачи решительно покачал головой. — Моя миссия навсегда должна остаться секретной, иначе будет подорвано доверие к руководству деревни, а от этого всем станет только хуже. И не смотри на меня так, Саске. Есть жертвы, приносить которые ради мира — долг шиноби.

— Да плевать мне на долг, — процедил он. — Долг — всего лишь красивые слова, а ты — мой брат, которого я уже терял один раз. Кажется, я уже говорил тебе тогда, перед обменом глазами: я не позволю тебе снова бросить меня, Итачи.

Хотя отото и был в этот момент как никогда серьёзен, Итачи тепло и растроганно улыбнулся.

— Что бы ни произошло по возвращении в наш мир, всегда помни главное, Саске: даже не находясь рядом, я всегда буду с тобой.

В гриффиндорской Общей гостиной, как и в остальные дни этих каникул, большинство студентов с разной степенью усердия готовились к экзаменам. Особенно тяжело приходилось пяти-и семикурсникам, которых в этом году ожидали СОВ и ЖАБА, соответственно. Поэтому, не желая мозолить занимающимся товарищам глаза своим ничегонеделанием, шиноби сразу же после обеда отправились прогуляться.

— Слушай, Хината, — произнёс Дейдара, когда они неспешно шли по коридорам школы, — как насчёт немного тайдзюцу, мм?

— Давай, — кивнула она. — Только в Комнате, наверное, опять Наруто-кун и Саске-кун занимаются, и места может не хватить.

— А я и не имел в виду, что обязательно надо идти туда, — отозвался Дейдара и протянул девушке руку.

С улыбкой Хината взяла его за руку и позволила вести себя. Следовать за нукенином — то, что когда-то казалось страшным и безумным, здесь, в этом мире, стало так естественно.

«Но что будет, когда мы вернёмся домой?»

В последнее время она всё чаще задумывалась об этом. В Хогвартсе, в условиях перемирия с Акацуки, у их отношений был шанс — но как они сложатся, когда шиноби вновь окажутся в своём мире?..

— Сюда, — Дейдара остановился напротив голого участка стены в коридоре восьмого этажа.

— Выручай-комната? — удивилась Хината; она не приходила сюда с тех пор, как был разоблачён ОД.

— А почему бы и нет, мм? Здесь-то нас точно никто искать не станет.

Оставив её, Дейдара три раза прошёл мимо стены, прикрыв глаза, мысленно формулируя просьбу к Комнате. Когда он закончил третий проход, в глухом камне появилась дверь, которую подрывник быстро открыл и скользнул внутрь. Последовав за ним, Хината оказалась в замечательном тренировочном зале.

— Неплохо получилось, — довольно заметил Дейдара, беря из стойки боккен и на пробу нанося удар по воздуху. — Никогда у меня не выходило с этим, — признался он, задумчиво разглядывая оружие. — Зато Итачи будто родился с катаной в руке. А как Кисаме орудует Самехадой — вообще не представляю, мм.

— Я тоже не сильна в кендзюцу, — сказала Хината, подходя к нему. — Мой клан специализируется на рукопашном бое.

— И Бьякугане, — усмехнулся Дейдара, возвращая боккен на место.

— И Бьякугане, — согласилась Хината.

Спросив взглядом, готова ли она, получив в ответ короткий кивок, Дейдара первым атаковал. Хината проворно уклонилась и тут же сама нанесла удар, затем ещё один, и ещё…

Время в Выручай-комнате как будто замерло; шиноби нападали, уворачивались, отступали, вновь бросались в бой, и никто и ничто не тревожило их, сосредоточенных, поглощённых тренировкой. Но вдруг в пылу сражения Хината, не уследив, зацепилась за что-то. Попробовав отскочить, она столкнулась с намеревавшимся атаковать её Дейдарой — от неожиданности не удержав равновесие, он упал, увлекая противницу за собой. Хината тихо ойкнула, но сделать ничего не успела и секунду спустя уже лежала на подрывнике.

— Ксо! — засмеялся Дейдара. — Как дети малые, мм!

— Да уж, — смущённо проговорила Хината, досадуя на свою неуклюжесть.

Хитро улыбнувшись, Дейдара быстро приподнялся на локтях и поцеловал её. Сначала удивившись, Хината ответила ему, чувствуя, как разливается по телу волна жара.

— Прости, — отстранившись, сказала она и встала с парня. — Впредь постараюсь быть половчее.

— Да ничего, — беспечно махнул рукой Дейдара, но тут же притянул Хинату обратно, заставил положить голову ему на грудь.

— Что?..

— Давай полежим так немного, — тихо попросил подрывник, закрывая глаза.

Хината теснее прижалась к нему. Некоторое время они лежали в тишине.

— Дейдара?

— Мм?

— Сходишь попозже со мной в одно место?

— Куда скажешь, Хината. Куда скажешь.

Полностью поглощённый процессом, Сасори осторожно изготавливал мельчайшую деталь для куклы, когда вдруг резко распахнулась дверь, которую он, помнится, запирал заклятием.

— Привет!

Лишь два человека во всём мире позволяли себе вот так беззастенчиво заваливаться к нему. Хотя нет, теперь только один: неугомонный напарник всё-таки в конце концов научился элементарным манерам, а вот Анко в последнее время всё реже давала себе труд стучать.

— Я занят, — не оборачиваясь, коротко бросил Сасори.

Его холодность Анко ничуть не смутила. Подойдя ближе к кукловоду, она остановилась у него за спиной.

— Что строгаешь?

Сасори аж передёрнуло. Ну вот как она умудрилась всего одной фразой низвергнуть его Искусство до уровня детской возни в песочнице?

— Новую марионетку.

— А-а…

Реакции на это со стороны Сасори не последовало, но Анко никогда не сдавалась так просто. Наклонившись, она поцеловала его в ухо и тут же отскочила подальше — знала, как он это не любит. Недовольно нахмурившись, Сасори отложил инструмент и обернулся.

— Что тебе от меня нужно?

Глаза Анко масляно заблестели.

— Пошли выпьем.

— Издеваешься? Сейчас час дня.

— Вообще-то четыре, — заметила Анко; скользяще шагнув к нему, остановилась совсем близко. — Я ведь исполняю твои желания — исполняй и ты мои.

— По-моему, мы в расчёте, — прохладно отозвался Сасори. — В прошлый раз ты мне чуть палец не откусила.

— Скажи спасибо, что не что посущественней, — оскалилась Анко. — Да и вообще, сам виноват. Это была моя месть.

Сасори вскинул бровь.

— За что же, позволь спросить? Разве ты осталась недовольна?

— Это за то, что… хм… за то, что ты козёл и сволочь.

Сасори скептически хмыкнул, но тут же перехватил её руки и, потянув на себя, резко усадил Анко к себе на колени. Пока она не успела опомниться, свободной рукой схватил её за горло и, заставив отвести голову в сторону, оставил на шее до неприличия красный засос.

— А вот теперь можешь с полным правом обзывать меня, — спокойно произнёс Сасори, отпуская её.

— Да ты совсем охренел! — Анко подлетела к настенному зеркалу и стала рассматривать отметину. — Немедленно залечи это!

— И не подумаю, — отозвался Сасори, со скрываемым удовольствием наблюдая за ней. — Я же сволочь и козёл, забыла?

— Скотина ты! — рыкнула Анко. — Ты!.. Да слов таких нету, чтобы тебя описать!

— Ну-ну, девочка моя, не ругайся.

— Я тебе не девочка!

— То есть, определение «моя» тебя не смущает?

В мгновение ока Анко подскочила к нему и занесла руку для пощёчины. Но удара так и не последовало — замерев на секунду, джонин фыркнула и поцеловала его. Усмехнувшись, Сасори положил руки на её талию, но Анко тут же вывернулась.

— Пошли выпьем.

— Не начинай сначала.

— А ты не занудствуй. И вообще, за это, — она драматично указала на засос на шее, — ты мне теперь должен.

— Если хочешь, могу убрать, — предложил Сасори.

— Теперь уже не надо, — заявила Анко и, взяв его за руку, заставила подняться. — Надо было ловить момент — теперь так просто не отделаешься.

— Ты так же невыносима, как мой напарник, честное слово, — проворчал Сасори, но всё-таки последовал за ней, ловя себя на мысли, что не уверен до конца, какого из напарников Анко напоминает ему больше.

Наконец Дейдара понял, куда они идут.

— И что у тебя за дело к Анко, мм?

— Скоро узнаешь, — загадочно улыбнулась Хината, на сей раз исполнявшая роль проводника.

Не став спорить, Дейдара пожал плечами и продолжил следовать за ней. Эта девушка стала для него в какой-то мере личной путеводной звездой, и Дейдара хотел и впредь, даже вернувшись домой, иметь её подле себя.

«Но на что я готов, чтобы сохранить её?» — раз за разом спрашивал он себя, однако никак не мог найти ответ. Лучшая мысль сводилась к тому, чтобы по возвращении сразу же выкрасть Хинату, доставить на базу Акацуки и уломать Лидера принять в их бравые ряды; после этого они смогли бы работать вместе, ходить на миссии, сражаться, живя лишь сегодняшним днём. Безумная идея, безбашенная — но другие и того хуже.

Остановившись перед входом в кабинет Анко, Хината уверенно постучала, но лишь минуты две спустя дверь слегка приоткрылась, и джонин, взъерошенная и с рассеянно-очумелой улыбкой на губах, выглянула в образовавшуюся щель.

— А, это вы, — кивнула она и отворила дверь шире, пропуская их внутрь. — Как раз вовремя…

Но Дейдара уже не слушал её — перешагнув порог, наткнулся на пристальный взгляд напарника.

— Добрый день, Сасори-сан, — вежливо поздоровалась с ним Хината.

Впрочем, на девушку Сасори не обратил ни малейшего внимания, молча продолжая разглядывать подрывника.

— Хината, давай поскорее решай свои дела с Анко, и пойдём, мм, — проговорил Дейдара. Он в упор не понимал, как напарник оказался здесь, в комнате джонина Конохи, да ещё и сидящим на татами перед низким столом, накрытым как для пьянки — и Дейдаре это неведение совсем не нравилось.

— Дела, между прочим, у вас, — заявила Анко. — И пока в них не разберётесь, хрен мы вас отсюда выпустим! — решительно схватив Хинату за руку, Анко вывела её из комнаты и захлопнула дверь. В замке щёлкнул ключ.

Дейдара проводил их недоумённым взглядом.

— И что это было, мм?

— Очевидно, попытка заставить нас помириться, — флегматично отозвался Сасори.

Теперь подрывник покосился на него.

— Ваша затея?

— Хотел то же самое спросить у тебя.

— Значит, их инициатива, — Дейдара выразительно закатил глаза. — Женщины…

Напарник не сказал ничего, и в комнате повисло молчание. Неуютно поведя плечами, Дейдара спросил:

— Что теперь, мм?

— Для начала, возможно, стоит решить, станем мы играть по их правилам или же вырвемся силой, — всё тем же бесстрастным тоном произнёс кукловод.

Ненадолго задумавшись, Дейдара сел на татами напротив напарника.

— Ну тогда давайте что ли поговорим, да.

— Хорошо, — на удивление просто согласился Сасори. — Давай поговорим, — он сложил руки на груди, взгляд сделался пристальным. — Ты ведь понимаешь, что вызвало мой гнев?

— Ваш гнев, да? — фыркнул Дейдара, демонстративно принимая ту же позу. — Между прочим, у нас с вами не было полноценного договора касательно Итачи.

— Но ты обещал мне, что не станешь вмешиваться, что бы ни произошло, — прохладно заметил напарник.

— Забавно, но ровно то же самое я пообещал Итачи. А потом вдруг оказалось, что я не такой уж плохой парень…

— И ты принял удар на себя, чтобы спасти от смерти друга.

— Вот только не надо ёрничать, мм! Это было правильно, и я ничуть не жалею, вот так-то!

— А зачем тогда сейчас оправдываешься передо мной?

Дейдара тихо цыкнул, но тут же ответил:

— А вы сами-то чего так переживали последний месяц?

— Думаешь, я переживал, да ещё и из-за нашей с тобой ссоры? — насмешливо осведомился напарник.

— Я это знаю.

По лицу Сасори скользнула тень усмешки.

— Я редко прибегаю к этому методу ведения переговоров, — произнёс он, слегка наклоняясь вперёд, — но давай говорить начистоту. Ты предал моё доверие, спутался с коноховцами, влюбился в одну из них. Знаю, в твоём возрасте любая привязанность кажется настоящими чувствами, достойными жертв, на что накладывается тот факт, что чувство долга и ответственность у тебя развиты не особенно сильно. Знаю, что сейчас от предательства Акацуки тебя отделяет лишь тонкая грань осознания, что пойти тебе больше попросту некуда. Понимая всё это, я не хочу, чтобы ты по глупости ушёл из организации, ровно как и не имею ни малейшего желания после этого вылавливать тебя и убивать — хватит с меня проблемы и в виде одного беглого напарника.

Внимательно выслушав, Дейдара медленно кивнул, принимая его мнение, после чего заговорил сам:

— Сразу могу вас обрадовать, что не собираюсь уходить из Акацуки, ни из-за Хинаты, ни по каким-то другим причинам, мм. И раз уж у нас минутка откровений, скажу прямо: что меня бесит в вас, Сасори-но-Данна, так это показное наплевательское отношение ко всем. Делаете вид, что вам всё равно, что думают о вас другие, что одиночество для вас — норма, — он прямо посмотрел в глаза напарнику. — Нет, не норма, иначе бы вы так не заводились из-за моего «предательства», — он жестом обозначил, что берёт это слово в кавычки. — У вас есть сердце, Данна, и никак в толк не возьму, зачем вам это скрывать, да.

Уголки губ Сасори слегка приподнялись — почти незаметное движение, но Дейдара научился видеть его за годы совместной работы. Теперь можно вздохнуть спокойно; может, напарник и продолжит спектакль с обидой, но своё прощение Дейдара уже получил.

— Ты ничего не понял, потому что молод и глуп, — язвительно произнёс Сасори, — но так уж и быть, объясню: бессердечный и живой нукенин лучше, чем откровенный, но мёртвый.

— Не, ну в общем-то я согласен, — с деланной неохотой кивнул Дейдара. — Но мы-то с вами в одной лодке — можно немножко и подружелюбней, да.

— Я учту, — почти серьёзно сказал Сасори.

Не удержавшись, Дейдара расплылся в хитрой улыбке.

— Тогда скажите, Сасори-но-Данна, это не вы ли случаем Анко тот жёсткий засос поставили, мм?

— Заметил, значит.

— Ксо, да его трудно не заметить! — засмеялся Дейдара, но тут же спросил уже тише: — Нет, серьёзно, вы что, реально с Анко?..

Секундная заминка — принятие решения.

— Реально. Впрочем, для нас обоих это не больше чем игра, призванная удовлетворить определённые потребности.

Дейдара присвистнул. В голове у него уже созрел десяток вопросов, но по взгляду Сасори он понял, что тема закрыта.

Анко сидела прямо на полу, прислонившись спиной к стене коридора, отстранённо наблюдая за тем, как нетерпеливо теребит рукава свитера стоявшая напротив Хината.

— Так тихо, — проговорила она, беспокойно посматривая на дверь.

— На мой взгляд, это хороший знак, — отозвалась Анко. — Было бы хуже, если бы эти чёртовы нукенины устроили войнушку прямо в моём кабинете.

— Прошу, не говорите так о них, Анко-сан.

— А что? — Анко запрокинула голову и уставилась в потолок. — Обидно за своего парня?

— Просто не понимаю, зачем вы ругаете их, хотя на самом деле помогаете, — спокойно ответила Хината.

— Для поддержания имиджа.

Выражение лица Хинаты можно было трактовать самым вежливым образом как «Странная вы». Анко это вполне устраивало. Ещё несколько минут прошло в напряжённой тишине.

— И всё-таки, вы уверены, что всё обойдётся?

Анко закатила глаза.

— Разумеется, — ворчливо отозвалась она. — Я не первый год в разведке и прекрасно знаю, как влиять на людей. Кстати, тебе бы тоже стоило поучиться этому, раз уж твой парень — нукенин, — Хината посмотрела на неё с определённым укором, но Анко как ни в чём не бывало продолжила: — Запоминай: путь к сердцу любого мужчины лежит через стол.

— Вы серьёзно? — Хината удивлённо вскинула брови.

— Абсолютно, — решительно подтвердила Анко. — Столы ведь разные бывают: обеденный, переговорный, пыточный…

— П-пыточный?!

— Ну не бледней же ты так! Да, пыточный, и тут два варианта использования: либо пытают тебя, и благородный герой несчастную девушку спасает; либо ты пытаешь его, — Анко кровожадно усмехнулась. — Знаешь, некоторым мужикам реально нравятся властные, жестокие женщины.

— Вы сейчас говорите такие вещи, — покачала головой Хината.

— Да ладно, успокойся, — отмахнулась Анко. — Не нравятся тебе такие настольные игры — можно ведь придумать и другие, более приятные.

В дверь со стороны комнаты легко постучали.

— Выпускайте, мм.

— Разобрались со своими делами? — строго спросила Анко.

— Тебе что, мировое соглашение предъявить с подписью? — проворчал Дейдара.

— А вы составили?

— Ну разумеется. Открывай, покажем.

Тихо усмехнувшись, Анко поднялась с пола и отперла дверь. Дейдара оперативно выскользнул в коридор, словно опасался, что его опять запрут.

— Эй, а документ предъявить? — шутливо нахмурилась Анко.

— Ничего не знаю, спрашивай у Данны, мм, — невиннейшим тоном протянул Дейдара и, приобняв Хинату за талию, потянул её прочь.

Проводив их взглядом, Анко вернулась в кабинет и опустилась на татами рядом с Сасори, отстранённо глядевшим перед собой.

— Что, без меня пил? — с претензией спросила она. — Уже накрыло?

Кукловод перевёл взгляд на неё.

— Как думаешь, у меня есть сердце?

От такого вопроса Анко опешила, но вида не подала.

— Могу сбегать за скальпелем — проверим.

Сасори лениво махнул рукой и наполнил рюмки; протянув одну ей, сказал:

— Представь себе гипотетическую женщину, Анко.

— Зачем?

— Просто представь.

— Ладно, представила.

— Забыл уточнить, что эта женщина любопытна не в меру и обожает совать свой нос в чужие дела.

— О, ну всё с ней понятно, — закатила глаза Анко.

— А теперь представь гипотетического мужчину, который поссорился с товарищем. Женщина узнала об этом и, не в силах пройти мимо, решила их помирить.

— Ну логично, она же везде нос суёт.

— И в самом деле. Но, что самое удивительное, задуманное ей удалось.

— Неужели? — Анко пристально посмотрела на него. — И что же тот мужчина?

— Как ни странно, он ей благодарен.

Анко хмыкнула.

— Довольно странный способ сказать «спасибо», — заметила она.

Сасори пожал плечами.

— Но мы ведь с тобой оба странные.

Услышав это, Анко искренне рассмеялась.

— Точно-точно! Скорпион и Змея.

— Смотрю, запало тебе в душу.

— Но нам подходит, разве нет? — усмехнулась Анко, осушая свою рюмку.

— Даже противно, насколько подходит, — отозвался Сасори, следуя её примеру.

Древний замок замер, словно в ожидании. Мягкие тени скользили по его коридорам и комнатам, классам и спальням, по внутреннему двору, лугу, Запретному лесу, плясали свой танец с серебристыми бликами на поверхности Чёрного озера. В этот час именно тени правили миром — они и ещё бледный свет, посылаемый на землю с небес.

В такие ночи, как эта, Мадара особенно любил оставаться один. В ночи полнолуния. Луна вообще имела на него какое-то странное, магическое влияние: когда она становилась такой круглой, яркой, манящей, Мадара не мог не ответить на её зов. Покидая тьму подземелий, он забирался на крышу Астрономической башни и оттуда всю ночь напролёт любовался светящимся диском на чёрном небесном просторе.

Впрочем, любовался ли? В своей прошлой жизни Мадара позволял себе наслаждаться созерцанием идеально выкованного меча, гордого полёта сокола в вышине, красивого женского тела, скрытого под одеждой или полностью обнажённого… Но это было другое. Луна манила его, говорила с ним тысячью и тысячью голосов, и, отдавшись её чарам, он порой забывал, кто есть, откуда пришёл, терял связь со всем тем, что делало его Учихой Мадарой. Растворяясь в бледном свете, попадал в поток видений, мелькавших мимо, как проносятся капли дождя во время бури.

Гигантское, выше гор дерево тянется к небу, готовясь раскрыть лиловый бутон…

Сидящий на цепи большой и косматый чёрный пёс силится сорваться с привязи…

Два мальчика раз за разом сходятся в тренировочном бое, а умудрённый годами воин внимательно следит за ними…

Статный брюнет кружит на руках девочку со светлыми хвостиками, и оба смеются…

Белый кролик пристроился на коленях у красивой светловолосой женщины, она его гладит…

Двое молодых шиноби разговаривают у водопада…

Темноволосый юноша заглядывает в ручей, и в отражении вспыхивают глаза с красными эллипсами на чёрном фоне…

Под мощным деревом стоят два воина, один в красной броне, другой в синей, но катаны в их руках опущены…

Мужчина и женщина, пронзённые одним огромным когтем, говорят свои последние слова сыну — младенцу с полосками на щеках…

Возведённый на берегу реки храм с изображённой над входом спиралью-водоворотом освещается лучами заходящего солнца…

Две девочки, похожие, как сёстры, сидят в тренировочном зале перед суровым шиноби…

Ребёнок плачет в разрушенном доме, но никто не слышит…

Юноша с серебристыми глазами стоит на коленях перед ручьём и достаёт из него наполненную дымом стеклянную сферу…

Молодая женщина в мрачном просторном помещении и мужчина, который ей обещает, что скоро всё встанет на свои места…

Четверо людей выпускают из коротких палочек цветные искры, а воин в белом плаще улыбается им из центра круга, затканного паутиной символов…

«Вот оно!..»

Неожиданно видение пропало — словно чья-то рука резко выдернула Мадару оттуда. Нахмурившись, он сосредоточился на поиске источника постороннего вмешательства, как вдруг в его голове зазвучал голос:

«Я чувствую тебя, незнакомец. Моё имя — Узумаки Нагато, и, кто бы ты ни был, я призываю тебя ответить мне».