Входит Григорий Кузьмич, бодрый, подтянутый, на лице улыбка — широкая, слишком широкая... А глаза — бегают. Если кто знает Григория Кузьмича, сразу поймет: что-то не то. Не то растерян. Не то испуган. Не то съел не то, возвратясь на родину.

Зоя Макаровна. Туш!

Татьяна Юрьевна и Зоя Макаровна (хором). Та, та, та, там-трдам, там, там-трдам, там, там-трдам-там, там-трдам-там, там, там, там, там.

Зоя Макаровна (с воодушевлением).

В семье родной вы снова здесь!

Мы рады видеть вас!

Объехав мир почти что весь,

Вы не забыли нас!

Татьяна Юрьевна.

Он был в Америке. Ура!

И нам туда теперь пора.

И нам туда охотца.

Путем первопроходца!

(Обе хором.)

Простите нам веселый спич,

Григорий славный наш Кузьмич!

Смеются, аплодируют.

Григорий Кузьмич (в крайнем смущении, растроганно). Спасибо, друзья. Спасибо.

Вадим Вадимыч (не зная, что сказать). Видите... Григорий Кузьмич... как... вас женщины любят... однако... приветствуют как...

Григорий Кузьмич (пожимает женщинам руки). Спасибо, друзья, большое, друзья, спасибо... я очень, очень тронут... друзья...

Рукопожатие с Вадим Вадимычем несколько затягивается. Значительно-вопросительный взгляд Григория Кузьмича заставляет Вадим Вадимыча приподнять бровь. Так два посвященных встречаются в случайной компании.

(Улыбаясь не только широко, но и ответственно.) Географ. (Поощряюще.) География.

Зоя Макаровна. Узнаю, узнаю американскую улыбку.

Григорий Кузьмич (слегка улыбку скривив). Это да. Это конечно. А вот смотрите-ка, Вадим Вадимыч, как дамы наши похорошели... в мое отсутствие. Надо мне почаще отлучаться из школы.

Зоя Макаровна. Не знаю, не знаю. Мне-то кажется, это вам без нас на пользу побыть. А? Прямо-таки здоровьем пышете, вылитый американец.

Григорий Кузьмич. А у вас, Зоя Макаровна, платье новое.

Зоя Макаровна. Вам нравится?

Григорий Кузьмич. Очень нравится.

Зоя Макаровна. Слава богу. Только у меня старое, вы меня в этом платье много раз видели. Это у Татьяны Юрьевны новое платье. Посмотрите, какое прекрасное платье.

Григорий Кузьмич (Татьяне Юрьевне). Великолепное платье. Дайте, дайте, я посмотрю... Вам очень к лицу.

Татьяна Юрьевна (показывая). Правда?

Григорий Кузьмич. Истинная правда, Татьяна Юрьевна. О, да у вас и прическа новая?! Ну уж это совсем... совсем. Покорили меня, Татьяна Юрьевна. Очень к лицу.

Татьяна Юрьевна. Спасибо за комплимент, Григорий Кузьмич. Но прическа новая не у меня, а у Зои Макаровны.

Григорий Кузьмич (Зое Макаровне). Восхитительная прическа. Как называется?

Зоя Макаровна. Как называется — не так важно. Важно, чтобы вам понравилось.

Татьяна Юрьевна. И Вадиму Вадимычу.

Вадим Вадимыч (угрюмо). Мне сразу понравилось.

Григорий Кузьмич. Так что вот.

Молчание.

Ну и как тут у вас жизнь протекала... пока плавал я, так сказать?..

Татьяна Юрьевна. В принципе, ничего. В известном направлении... Какая у нас жизнь? (Смеется.) Как текла, так и протекала... У вас-то как?

Григорий Кузьмич. А что у меня?.. У меня все в порядке. Нормально, нормально. Вы-то как без меня?

Татьяна Юрьевна. Мы... (Зое Макаровне.) Мы — как?

Зоя Макаровна. Стараемся. Проблемы преодолеваем. В грязь лицом не ударили.

Татьяна Юрьевна. Вашими молитвами, Григорий Кузьмич.

Григорий Кузьмич. С благоустройством школьной столовой... есть ли у нас положительные сдвиги... в указанном направлении?

Зоя Макаровна (шутливо). Заседание административного совета предлагаю считать открытым.

Татьяна Юрьевна. Бак привезли алюминиевый. Вам покажут потом. Огромный бак. Вот такой.

Григорий Кузьмич. А как обстоят дела с тарификацией учительского состава?

Татьяна Юрьевна. Зое Макаровне, думаем, надо разряд повысить. С тринадцатого до четырнадцатого. Не возражаете?

Григорий Кузьмич. Напротив, поддерживаю. Будьте добры, показатели в учебе по оценочной сетке?

Учителя переглядываются.

Татьяна Юрьевна. Выше среднего, Григорий Кузьмич... Более конкретно мы сейчас не готовы, наверное... Да, Зоя Макаровна?

Зоя Макаровна. Да, более конкретно — в другой раз... как-нибудь. Какие сейчас показатели, вы что! Сейчас — Диснейленд... заморские впечатления... А это — потом, потом. Григорий Кузьмич?

Григорий Кузьмич (выдержав долгую паузу). Всеми ли, господа, составлен конструктивный план ведения уроков?

Пауза.

Татьяна Юрьевна. Разумеется, всеми.

Зоя Макаровна. Еще до вашего отъезда составили. Помните, обсуждали? Не волнуйтесь, у нас все хорошо.

Григорий Кузьмич. Тематический урок с выездом на природу?

Зоя Макаровна (сухо). Это к Вадиму Вадимычу вопрос.

Григорий Кузьмич. Вадим Вадимыч, был ли у вас урок с выездом на природу?

Вадим Вадимыч (слегка удивленный). Два. Два урока. Один — «Стороны света», другой — «Для чего нужен компас». Пятые классы. «А» и «Б». Центральный парк культуры и отдыха.

Григорий Кузьмич. Запад. Восток. Север. Юг.

Татьяна Юрьевна. Он у нас по вторникам занятия клуба проводит... Вадим Вадимыч.

Григорий Кузьмич. «Открой Америку»?

Вадим Вадимыч. «Открой Америку».

Григорий Кузьмич. Ну и как, открыли?

Вадим Вадимыч. В каком смысле?

Григорий Кузьмич. В прямом.

Вадим Вадимыч. Я вас не понимаю, Григорий Кузьмич.

Григорий Кузьмич (улыбаясь, но уже не столь широко). А мне кажется, мы прекрасно понимаем друг друга.

Пауза.

Зоя Макаровна (несмело). Вадим Вадимыч провел викторину «Путем Колумба».

Григорий Кузьмич (заинтересованно). Вот как? «Путем Колумба»?

Зоя Макаровна. Вы ведь тоже в некотором роде плыли путем Колумба...

Григорий Кузьмич. Почти.

Вадим Вадимыч. И как?

Григорий Кузьмич. Вполне. (Пауза.) А ну-ка, «Путем Колумба», скажите мне, Вадим Вадимыч, вы ведь большой знаток Америки, где находится город Колумбус?

Вадим Вадимыч. Колумбус — это столица штата Огайо. Примерно... Восемьдесят три градуса западной долготы и сорок, если не ошибаюсь, градусов северной широты.

Григорий Кузьмич (без тени улыбки). Сорок градусов... (Морщится.) Сорок градусов... И что же у них еще расположено на сорока градусах?.. «Если не ошибаетесь».

Вадим Вадимыч. Филадельфия, например. Она на той же широте, что и Колумбус.

Григорий Кузьмич. А Нью-Йорк?

Вадим Вадимыч. Нью-Йорк чуть севернее.

Григорий Кузьмич. Точнее.

Вадим Вадимыч. Сорок один градус северной широты.

Григорий Кузьмич. Вы в этом убеждены?

Вадим Вадимыч. Можно проверить по карте.

Григорий Кузьмич. Не надо.

Зоя Макаровна. Разговор знатоков. Приятно послушать.

Григорий Кузьмич (увидев портреты, испуганно). А это... что такое?

Зоя Макаровна. Это... это наши портреты...

Татьяна Юрьевна. Не совсем наши. Скорее — их. (Смеется.)

Зоя Макаровна (оценив шутку и усмехнувшись для приличия). Нам еще рано... Это для ауры. Пусть повисят. Школа российско-американская, аура нужна соответствующая. И гостям будет приятнее, и учителям, и учащимся. Случайных людей нет. К вашему приезду повесили.

Татьяна Юрьевна. Вашингтон, Хемингуэй... Горбачев. Он ведь тоже как бы Колумб... что бы мы ни говорили о Горбачеве... а все-таки был, был, из истории не вычеркнешь...

Зоя Макаровна. Майкл Джексон.

Григорий Кузьмич. Широкий спектр, я понял.

Зоя Макаровна. А такое вы видели? (Показывает пластилиновые фигурки на столе.) Как вам нравится? Не правда ли, прелесть?

Григорий Кузьмич (недоверчиво). Это как? Это куда?

Зоя Макаровна. Статуи Свободы. Из пластилина.

Григорий Кузьмич. Вы сами лепили?

Зоя Макаровна. Ну что вы... Нам такое в жизни не слепить. Это дети лепили. Татьяна Юрьевна провела конкурс на уроке истории, кто лучше. В пятом «бэ». Специально к вашему возвращению.

Татьяна Юрьевна. Вот это Валя Гальперин слепил. Первый приз. Вот это Миша Сидельников. А это девочки. Оленька Щорс и Маша Васильева.

Зоя Макаровна. Мне кажется, очень похоже. Я, конечно, не видела в натуральном виде. Мне кажется, это непередаваемое ощущение, когда плывешь, плывешь... а она возвышается. И растет, растет... по мере приближения. Вы видели, Григорий Кузьмич?

Григорий Кузьмич. Нет.

Зоя Макаровна. Как — нет?

Григорий Кузьмич. Не видел.

Зоя Макаровна. Жаль. Очень жаль.

Пауза.

Татьяна Юрьевна. Мы думали, вы видели.

Григорий Кузьмич. Нет. Не видел.

Пауза.

Вадим Вадимыч. Странно.

Долгая неловкая пауза.

Странно. Я полагал, вы плыли в Нью-Йорк... Вы должны были видеть.

Татьяна Юрьевна (осторожно). Как же можно приплыть в Нью-Йорк и не увидеть статую Свободы?

Григорий Кузьмич. Я не был в Нью-Йорке.

Вадим Вадимыч. Понятно. Ваш лайнер... изменил курс...

Татьяна Юрьевна (с надеждой). Да? Изменили курс?

Григорий Кузьмич (ходит по комнате, останавливается перед электрическим самоваром, разглядывает его). Господа, вы хотите, чтобы я вам рассказал про Америку?

Молчание.

Боюсь, мой рассказ вас разочарует.

Зоя Макаровна. Напротив, вы уже нас заинтриговали.

Григорий Кузьмич. Я не был в Америке.

Пауза.

Зоя Макаровна. Где же вы были больше месяца?.. Как не в Америке...

Григорий Кузьмич. В открытом океане.

Татьяна Юрьевна. И что же вы делали в открытом океане?

Григорий Кузьмич. Плыл.

Зоя Макаровна. Ну... Вы же плыли в Америку?

Григорий Кузьмич. В Америку.

Пауза.

Зоя Макаровна. Григорий Кузьмич, говорите, не томите душу.

Григорий Кузьмич сосредотачивается, «заряжается», мрачнеет... Все угрюмо молчат.

Григорий Кузьмич. Это было незабываемое путешествие. (Пауза.) Можно долго рассказывать. Мы плыли на запад. (Замолкает, уставившись в одну точку.)

Зоя Макаровна (аккуратно подсказывает). Вы плыли на запад...

Григорий Кузьмич. На закат солнца. Представьте, солнце прямо по курсу... медленно опускается за горизонт... и будто манит, манит к себе... Это надо увидеть: солнце садится на собственное отражение!.. На огненный столб, вытянувшийся по воде... на дорожку... яркую и в то же время зыбучую... трепещущую... животрепещущую, я бы даже сказал... живую... ибо волны бегут. Понимаете, волны бегут. Зрелище, вам доложу. (Ненадолго задумывается, молчит.) Но всего удивительнее выйти на палубу ночью. Звезды величиною с кулак! Нет, я, конечно, преувеличиваю... Но таких ярких, таких, если так позволительно выразиться, откровенных... искренних звезд... искрящихся... я не видел нигде. И что замечательно: звезды — все наши!.. Да, да, наши родные созвездия!.. Например, без труда отыскал Большую Медведицу. И Полярную звезду... соответственно. (Показывает рукой.) Она была справа по курсу... Вы что-то хотите сказать, Вадим Вадимыч?

Вадим Вадимыч. Я? Нет, ничего... Впрочем... это естественно... насчет звезд. Вы же на запад плыли, а не на юг. Это на юге другие созвездия, в южных широтах, ниже экватора. У нас небо — северное, а у них — южное.

Григорий Кузьмич. У них южное... И вот еще наблюдение: цвет воды! Уже днем, а не ночью. Фантастический цвет. Я не знаю... есть ли названье ему... Сказать, голубой — будет неправда... Зеленый — неправда... Ирреально иссиня-зеленый!.. фантастический цвет... Забываешь о глубине... нет никакой глубины!.. а ведь бездна... настоящая бездна!.. трудно представить... всю глубину... Цвет, какой невозможен в природе. Быть не может. Невообразим. И, однако же, есть! Ведь не выдуман цвет! Существует. Правда, к ночи темнеет. И еще — когда поднимаются волны. А волны — валы. Айвазовский. Убейте меня, Айвазовский. (Замолкает, предаваясь воспоминаниям.)

Все ждут, что скажет еще. Нет, молчит.

Татьяна Юрьевна. Хорошо. А как же Америка?

Григорий Кузьмич. Америки не было.

Зоя Макаровна. Что же, вы не доплыли до Америки?

Григорий Кузьмич. Нет, мы доплыли... И даже переплыли ее, Америку... Но ее... вы мне не поверите... ее не было.

Татьяна Юрьевна. А что было?

Григорий Кузьмич. Вода. Вода... Океан.

Все думают.

Зоя Макаровна (неуверенно, но с надеждой). Вы... проплыли мимо Америки?

Вадим Вадимыч. Как же можно проплыть мимо Америки?

Татьяна Юрьевна. Тут какое-то недоразумение.

Зоя Макаровна (озабоченно). Григорий Кузьмич, я вас не узнаю сегодня. Вы на себя не похожи.

Григорий Кузьмич. Простите, друзья. Я не спал три ночи. У меня... сумбурно выходит. Прошу меня извинить.

Зоя Макаровна (сочувственно). Это все пояса часовые... Так ее Вадим Вадимыч вот объясняет, вашу бессонницу...

Вадим Вадимыч. Ну конечно, вы еще не привыкли.

Григорий Кузьмич. Если б в одних поясах было дело!.. Я не спал три ночи, потому что думал, думал, думал не переставая... Я размышлял над увиденным... Я пытался понять, объяснить... Это страшно... Мой мозг... (Хватается за голову.) Мой бедный рассудок... (После паузы.) Я боялся сойти с ума, но, поверьте, я в здравом уме. Вот к чему я пришел: Америки нет. Америки нет.

Зоя Макаровна (ласково). Как же так, нет Америки?

Григорий Кузьмич. Америки нет.

Татьяна Юрьевна. А что же есть... вместо Америки?

Григорий Кузьмич. Вода. Вода... Океан...

Вадим Вадимыч. Повторите.

Григорий Кузьмич (с усмешкой). Вам лично? Эх, Вадим Вадимыч... Вы же знаете лучше меня.

Вадим Вадимыч. Из-ви-ни-те!.. (Встает, направляется к шкафу, чтобы достать карту мира и повесить ее на видное место.)

Татьяна Юрьевна демонстративно насвистывает: дескать, тяжелый случай.

Зоя Макаровна (не веря ушам своим). Это шутка... Григорий Кузьмич попросту пошутил...

Григорий Кузьмич. До шуток ли мне, Зоя Макаровна?

Вадим Вадимыч (стоя у карты). Пожалуйста, взгляните сюда. Григорий Кузьмич, посмотрите.

Григорий Кузьмич (не оборачиваясь). Там нет ничего.

Вадим Вадимыч. Как же нет! Вот Америка. Вот она нарисована.

Татьяна Юрьевна. Ну конечно, Америка!

Зоя Макаровна. Да вы обернитесь, обернитесь!..

Григорий Кузьмич (нехотя поворачивается). Ну и что?

Татьяна Юрьевна. Как — что? Вот она. Все на месте.

Григорий Кузьмич. Там вода, господа. (Отворачивается.)

Вадим Вадимыч. Но, позвольте... где ж вода, когда нарисовано...

Григорий Кузьмич (с видимым сожалением). Мне, Вадим Вадимыч, казалось, вы знаете правду. Я ошибся. Вы, Вадим Вадимыч, не знаете ничего. И знать не хотите. Географ.

Вадим Вадимыч (в полной растерянности). Но... Мы... Вы... Я...

Григорий Кузьмич (решительно). Там вода, господа. Я знал, что вы мне не поверите.

Зоя Макаровна (скорбным голосом). Ох-хо-хо, Григорий Кузьмич... Ох-хо-хо, Григорий Кузьмич...

Григорий Кузьмич. А вы думаете, мне весело? Я бы счастлив был, если б знал, что Америка есть. Я ждал ее. Я хотел ее. Мы плыли и плыли, плыли и плыли... (Отрывает в задумчивости руку от пластилиновой статуи Свободы, что-то рассеянно лепит.)

Зоя Макаровна отодвигает безрукую Свободу подальше от Григория Кузьмича, глядит на него с ужасом.

Вы и представить себе не можете, что значит всматриваться часами вдаль... до боли, до рези в глазах!.. вглядываться в эту проклятую линию горизонта... ждать, ждать, когда же... Особенно, когда заходит солнце... ведь мы плыли на запад, на закат... вот тогда и обманывают облака, сползающие за окоем... в воду, в Мировой океан... принимаемые за кромку суши... Сколько раз я порывался закричать: «Земля! Земля!» — но крик застревал в горле, земли не было, не было суши... Мы плыли и плыли... Америки нет. (Мастерит из пластилина нечто абстрактное. С печалью в голосе.) Равномерная заполняемость мебелью школьных помещений — наша наиважнейшая общехозяйственная задача, товарищи.

Зоя Макаровна (подавленно). Надо побелить потолок в туалете у девочек. На четвертом этаже была протечка.

Вадим Вадимыч. Глобусы.

Григорий Кузьмич. Как вы сказали?

Вадим Вадимыч. Глобусы. Глобусы надо приобрести. С изменением геополитической ситуации за последние десять лет.

Григорий Кузьмич. И без Америки.

Некоторое время все молчат.

Татьяна Юрьевна. Если позволите, я закурю.

Зоя Макаровна. Курите себе на здоровье.

Татьяна Юрьевна достает сигарету из пачки «Мальборо». Вадим Вадимыч манипулирует зажигалкой.

Татьяна Юрьевна (затягиваясь). «Мальборо» — как по-вашему, есть или нет?

Григорий Кузьмич. Если курите, есть.

Татьяна Юрьевна. «Мальборо» есть, а Америки нет?

Григорий Кузьмич. «Мальборо» есть, а Америки нет.

Татьяна Юрьевна. Потрясающе.

Зоя Макаровна. Ну а «Марс», «Твикс», «Баунти» есть или нет?

Татьяна Юрьевна. Да, да, «Баунти», фруктовое мороженое, райское наслаждение...

Зоя Макаровна. Или «Сникерс»?

Татьяна Юрьевна. Батончик из молочного шоколада...

Зоя Макаровна. Жареный арахис...

Вадим Вадимыч. Сладкая карамель...

Зоя Макаровна. «Сникерс» есть или нет?

Григорий Кузьмич. «Сникерс» есть. Америки нет.

Татьяна Юрьевна. Великолепно. А то, что в новостях передавали сегодня утром... Что их этот, секретарь госдепартамента, куда-то поехал... На Ближний Восток. Они как — врут, новости?

Григорий Кузьмич. Если поехал, значит, поехал.

Татьяна Юрьевна. Секретарь поехал, а Америки нет?

Григорий Кузьмич пожимает плечами.

(Почти торжествуя.) А «Тарзан»? Российско-американское совместное предприятие «Тарзан-чилдрен» и небезызвестная вам «Крич энд Гернет корпорейшн» — генеральные спонсоры нашей специализированной школы, российско... — между прочим!.. — американской...

Зоя Макаровна. ...Директором которой, Григорий Кузьмич, вы, заметьте, являетесь...

Татьяна Юрьевна. ...А кроме того, спонсоры ни много ни мало вашего увлекательного путешествия по Атлантике — есть они или нет?

Григорий Кузьмич (усталым голосом). Мне ваш пафос понятен. Я понимаю, куда вы клоните. Но, поверьте, там не было ничего. Только вода. Океан. Ее нет. Вы мне все равно не поверите.

Татьяна Юрьевна. Поразительный нигилизм. Что вы скажете, Зоя Макаровна?

Зоя Макаровна. Даже не знаю, что сказать. Хотя... есть впечатление, что я что-то начинаю улавливать. А вы знаете, ведь этот случай имеет себе параллель... Вот так! В художественной литературе. Вспомните, как говорил Остап Бендер. Он говорил, что Америки нет никакой, что Америка просто выдумка, а есть одна Шепетовка и что об нее, Шепетовку, бьются волны, обратите внимание, бьются волны Атлантического океана! Я хорошо помню это место.

Григорий Кузьмич. Я не Остап Бендер.

Татьяна Юрьевна (тонко). Зачем же вы сравниваете Григория Кузьмича с Остапом Бендером?

Зоя Макаровна. Тот же персонаж заметил однажды, что заграница — это миф о загробной жизни. Если попадешь, уже не вернешься.

Татьяна Юрьевна. Однако Григорий Кузьмич — вернулся.

Зоя Макаровна. Но я о другом хотела сказать. Я начинаю думать, что сказанное Григорием Кузьмичом вовсе не претендует на буквальное понимание. То, что увидел, вернее, чего не увидел Григорий Кузьмич, самое отсутствие того, что он хотел бы увидеть, а не увидел, — это само по себе уже образ, емкий художественный образ, и здесь, хочу предположить, суть отрицания, или, как вы метко заметили, Татьяна Юрьевна, нигилизма... Григория Кузьмича. Мифопоэтическое сознание — вот мы с чем дело имеем. Заметьте, вода — это одна из фундаментальных стихий, едва ли не основной символ всех древнейших мифологий. Афродита из пены морской... Опять же потоп. Всемирный. Океан. Недаром океан — действительно — Мировой! Ого-го, Мировой!..

Все напряженно слушают.

Так... О чем это я? Ну так вот. Не в географическом, не в буквально географическом, а, скорее, метафорическом отношении следует понимать нами услышанное. Возможно, Григорий Кузьмич хочет дать нам понять, что Америка не такая, какой мы ее якобы представляем. Эта позиция не бесспорна, конечно, но, согласитесь, она имеет право на существование. Не так ли?

Татьяна Юрьевна. Это так или не так, Григорий Кузьмич?

Пауза.

Григорий Кузьмич. Я не спал три ночи. Мне трудно следить за ходом вашей мысли, Зоя Макаровна. Три ночи я думал. «Сникерс» — это следствие... Понимаете, следствие... И то, что я уважаю Майкла Джексона, — это тоже следствие... Исключительный случай... Следствие — вот. А причины — нет.

Зоя Макаровна. Разве такое бывает?

Григорий Кузьмич. В данном случае именно так. А как же иначе? У меня голова болит, прошу прощения...

Татьяна Юрьевна. Григорий Кузьмич! Последний вопрос, если позволите. Итак: Далси! Вы не забыли, кто преподает у нас английский язык?

Вадим Вадимыч. В американской версии!

Зоя Макаровна (подсказывает Григорию Кузьмичу). Настоящая американка, стажер. Только, уважаемые коллеги, давайте называть ее все-таки Далси Ивановной, как она сама того просит, у нее папа Джон, она обижается, когда ее по-другому, не так, как у нас, не по отчеству. Человек традиции перенимает. Ну хочется человеку.

Вадим Вадимыч. Далси Ивановна... (Пауза.) Далси Ивановна... Есть она или нет?