Сыро и холодно в мире.

Лег над Россией туман.

Ходит Каплан по Сибири.

Ленин простил Каплан.

«Жить тебе долго-долго,

думать всегда одно,

даже когда “Волга-Волга”

будет идти в кино».

Сыро и холодно в мире.

Ленин в гробу лежит.

Ходит Каплан по Сибири.

Ходит, как Вечный Жид.

Нет неприкаянной места,

дышится невмоготу.

Люди достойные честно

хлеб добывают в поту.

Женщину в черной косынке

видели эту не раз —

где-то явилась на рынке,

где-то зашла в лабаз.

Лицо у ней отражало

такую большую вину,

что только оно выражало

мысль на себе одну:

«Как я пошла на такое?

Встала на пагубный путь.

Нет на земле мне покоя.

Будь же я проклята, будь.

Выть же мне волком, волком.

Думать всегда одно.

Даже когда “Волга-Волга”

радует всех в кино».

Как-то приходит Ягода

к Сталину и говорит:

— Жив еще враг народа,

душа у меня болит.

Сталин ему не ответил.

Приходит тогда Ежов.

Взгляд его прям и светел.

Он говорит:

— Ужо

виться, гадюке, виться!

Хватит наймитке жить.

Ежовы

мои

рукавицы

готовы

ее

задушить!

Сталин и тут не ответил.

Сталин молчит и тут.

Берия тогда приходит,

готовый на скорый суд.

— Позвольте, товарищ Сталин,

я быстро ее скручу.

— Нет, — отвечает Сталин, —

я слово дал Ильичу.