Без пяти секунд покойник,

взгромоздясь на подоконник,

тихо скажет миру «ох»,

завершив последний вдох.

А потом случится то, что

называлось, что ли, прошлым:

за стремительный полет

все сначала проживет.

А у нас полегче случай,

потому что я везучий,

худо-бедно, а везет —

не снесет, не занесет.

Отчего же я так четко

то и это помню — к черту

будто падаю,

лечу

и кричу

и жить хочу.