— Да, чаша унижения сполна

испита нами... Помните, вина —

не то что б водки! —

крепленого вина

после семи

не купишь.

Униженными были мы людьми.

Нам кажут кукиш,

а мы, как овцы, кротки.

Не знали жены, где достать колготки.

Упрешься лбом, а там стена, стена.

— А на душе, вы помните, как было?

Хотела петь душа, а вместо пенья ныла.

— И пикнуть не могли.

— И пикнуть не могли.

— И секса не было, и колбасы.

За что любить мне Сталина усы?

— На что растратили мы силы

и отчего так стали сиры?

— О чем безмолвствует народ,

к себе уйдя на огород?

— Какие могут быть придумки,

когда вокруг одни придурки?

— Мы спали слишком долго,

нам снилось чувство долга,

нам снилось чувство локтя,

и мед, и ложка дегтя.

— А нам, покуда спали,

приснилось, будто встали

не с той ноги и будто

ни день, ни ночь, ни утро.

— А мы покуда спали,

все думали, туда ли

легли ногами — или

мы верно поступили?

— Тише, тише... Видишь гриф?

В этой книге нету рифм.

Эта книга, знать, про то,

что не должен знать никто.