Разлилось по небу млеко

миллиардами молекул,

миллионами лучей

солнце в дырочки прорвалось,

потому что там порвалось —

золотой потек ручей.

Насекомое, что было

умереть решило, в мыло

угодив — о звон в груди! —

чуть заминка — и покойник,

встрепенулось. Рукомойник

остается позади.

Ты засовывала шишку

в самовар, покуда крышку

я держал в руке одной,

а в другой — трубу кривую,

жестяную, дымовую,

заворожен тишиной.

Боже милостивый, боже,

жить прекрасно до чего же

среди этого — не дай

ветви яблони качнуться,

подожди, не дай очнуться,

дуновение, не тай!..