На перекошенных лицах

тяжелый томится зной,

а день, что померк и высох

протягивается струной,

протягивается, и за полдень

зыбкий дрожит смычок.

А вечер и нем и холоден

хватается за плечо.

Хватается, и страшною болью

скрипка ползет по плечу

и солнцем на запад наколот

качается огненный чуб…

Где ветер умолкнул скитаясь

там вихрь в дуду засвистел,

и утро скосясь, как китаец

смотрело в певучую щель,

там: луч перекошен и узок

и струями – тонкою лесой

опутали дивные узы

тебя поселенец косой.