Петр Великий, на том свете,
Зуб точит на Ильича.
В светлом ангельском совете
Все кидает сгоряча.
Ильич бороться с ним не в силах,
Проклинает Ленинград.
Дрожат все ангелы на виллах,
С небес валит из тучи град.
Да, Петербург был город пышный,
Видал министров и царей,
Теперь же тихий стал, неслышный,
На улицах растет пырей.
Где ты, величие и слава?
Где ты, былой придворный шум?
Теперь вонючая канава
Иль политический самум.
Теперь Зиновьев лишь ярится,
Или Сафаров яд свой шлет.
Измена первому все снится.
Второй же козни все плетет.
На Троцкого все зубы точат:
В Сухум-Кале его опять!
А Троцкий наш туда не хочет.
«Обтроцкил» всех и ну вонять.
Никак не хочет согласиться,
Что он не прав, а прав Ильич.
И он решил тогда взбеситься,
Решил, что надо бросить клич.
<Январь – май 1924>
Впервые – Русская литература. 1992. № 3 (по тексту: Баринова Л. А. Воспоминания о Данииле Хармсе (Дане Ювачеве) // Музей истории г. Пушкина.
По свидетельству Л. А. Бариновой, ст-ние написано Хармсом вместе с однокашниками по 2-ой Детскосельской советской единой трудовой школе.
Григорий Евсеевич Зиновьев (1883–1936) – политический деятель; в это время – Председатель Ленсовета.
Георгий Иванович Сафаров (1891–1942) – соратник Зиновьева.
Лее Давидович Троцкий (1879–1940) – политический деятель; в это время – председатель Реввоенсовета; к 1923 г. относится активное участие Троцкого в дискуссии по вопросу о партийном строительстве.
В Сухум-Кале его опять – здесь Троцкий лечился в январе 1924 г.