Дорогой Яков Семенович,
(1) Один человек разбежавшись ударился головой об кузницу с такой силой, что кузнец отложил в сторону кувалду, которую он держал в руках, снял кожанный передник и, пригладив ладонью волосы, вышел на улицу, посмотреть что случилось. (2) Тут кузнец увидел человека сидящего на земле. Человек сидел на земле и держался за голову. (3) «Что случилось?» спросил кузнец. «Ой!» сказал человек. (4) Кузнец подошел к человеку поближе. (5) Мы прекращаем повествование о кузнеце и неизвестном человеке и начинаем новое повествование о четырёх друзьях гарема. (6) Жили были четыре любителя гарема. Они считали, что приятно иметь зараз по восьми женщин. Они собирались по вечерам и рассуждали о гаремной жизни. Они пили вино; они напивались пьяными; они валились под стол; они блевали. Было противно смотреть на них. Они кусали друг друга за ноги. Они называли друг друга нехорошими словами. Они ползали на живовах своих. (7) Мы прекращаем о них рассказ и приступаем к новому рассказу о пиве. (8) Стояла бочка с пивом, а рядом сидел философ и рассуждал: «Эта бочка наполнена пивом; Пиво бродит и крепнет. И я своим разумом брожу по надзвездным вершинам и крепну духом. Пиво есть напиток, текущий в пространстве, я же есть напиток, текущий во времени. (9) Когда пиво заключено в бочке, ему некуда течь. Остановится время, и я встану. (10) Но не остановится время, и моё течение непреложно. (11) Нет, уж пусть лучше и пиво течёт свободно, ибо противно законам природы стоять ему на месте». И с этими словами философ открыл кран в бочке, и пиво вылилось на пол. (12) Мы довольно рассказали о пиве; теперь мы расскажем о барабане. (13) Философ бил в барабан и кричал: «Я произвожу философский шум! Этот шум ненужен никому, он даже мешает всем. Но если он мешает всем, то, значит, он не от мира сего. А если он не от мира сего, то он от мира того. А если он от мира того, то я буду производить его». (14) Долго шумел философ. Но мы оставим эту шумную повесть и перейдем к следующей тихой повести о деревьях. (15) Философ гулял под деревьями и молчал, потому что вдохновение покинуло его.
<1937>