Лукулл, что Лэнгвиш, астроном-любитель

Гренков и сладких пирожков ценитель,

Душою бард, занятьем – продавец,

(Унынья полон: славы где ж венец?)

Желанье тайное имел: блистать

Живым стихом и песнею вещать.

Перо ж строчило ежедневно с ходу

О лавке панихиду или оду:

Увы, не полнилось высоким чувством

Поэта сердце, билось что искусством.

Взывал он к музе робкой вечерами

Пирожными и прочими сластями,

Хоть из подростка вырос фантазер,

Не тешил образ аониды взор.

На небо он смотрел в закатный час,

В звезде вечерней чтоб обресть экстаз;

Раз ночью взялся ухватить гимн чуду

В глуби кристальной – подхватил простуду.

Тужил Лукулл от горя своего,

Пока однажды не купил книг По:

Пленившись ужасами на страницах,

Поклялся хмуро, что придет девица.

Зрит в грезах Йанек, озеро Обера,

Сто «Воронов» отныне планов мера.

Вблизи от дома нашего героя —

Лесок, где ищет он порой покоя.

Пускай кустов то чахлых лишь скопленье,

Нарек его он Темпе в восхищенье;

Когда равнину покрывают лужи,

Полнясь дождем среди размокшей суши —

Озера иль пруды с отравой это

(Зависит от увлекшего поэта).

Здесь Геликонский пыл его и жжет

Воскресным днем, коль лиру он берет;

Сюда Лукулл принес свою хандру

Воспеть поэта горькую судьбу.

Тезаурус Роже да рифм словарь —

Подспорье духу, что во тьме фонарь:

С сей важной свитой он вступил в лесок,

Взмолился фавнам, как По-эт чтоб рек.

К несчастью, прежде чем Пегас взлетел,

Весьма желанный ужин подоспел;

Внимает зову музыкант-пастух,

И вот уж за столом он ест за двух.

Хотя и было б слишком прозаично

Перечислять, что съедено им лично,

(Не стерпит длинный список чтец скорей,

Как каталог Гомеров кораблей)

Клянемся мы: еще до перерыва

Пирог огромный скушал он ретиво!

Бард юный в комнату свою уходит,

К Гипносу песнь лидийскую заводит;

Вздевает очи к звездам утомленно

И вязнет в сне под светом Ориона.

Но вот из леса грез мчит эльфов рой,

Над долом что танцует в час ночной,

Благословить примерных иль околдовать

Всех тех, кто в ужин любит пировать.

Пал первым дьякон Смит, багрян чей нос

От «Эликсира», в стих что Холмс занес;

Смеются эльфы, обступив постель,

И змеи в снах его кишат отсель.

Вслед спальня подвергается атаке,

Храпит где наш Эндимион во мраке

С улыбкой на мальчишеском челе,

Когда луну – иль ужин – видит в сне.

Вождь эльфов на юнца бросает взгляд,

И чары странные на нем лежат:

Уста, что наслаждались пирогом,

Теперь бормочут в забытьи с трудом;

Полнясь хозяина мечтами всеми,

Лепечут белые стихи По-эмы: