Годами слышал гулкий звон далекий

Я в ветре полуночной черноты,

Не с колокольни, что встречал в пути,

Но чуждый, как из бездны преглубокой.

Ответ я в снах и в памяти искал,

Представил звоны каждого виденья

И Иннсмут, чайки в белом оперенье

Где вились подле шпиля, кой я знал.

Так и дивился я б далеким нотам,

Но хладный дождь раз в мартовскую ночь

Меня направил к памяти воротам

И к башням, что звонили во всю мочь —

Но от течений, мчавших в глубине

Чрез затонувший дол на мертвом дне.