Когда спадает солнца жар,

     А джунгли прячутся в тенях,

     Дворец Зимбабве весь в огнях —

Боится сны увидеть Царь.

Ведь он из всех людей один

     Чрез топь, для змиев что страшна,

     Пробрался на исходе дня

И вышел в пустоши равнин.

Никто не оставлял там след

     С тех пор, как человек возник —

     Но в наступленья ночи миг

Предстал пред ним Эпох Секрет.

Средь пиков башен неземных

     Раскинулись поверх валов

     Горбы нечистых куполов,

Как плесень на местах сырых.

В терзаньях свет луна лила,

     И жизни не было нигде;

     Без окон своды, башни те

Казали тускло облик зла.

Хоть в детстве никогда его

     В развалинах не брал испуг,

     Здесь дрожь трясла Царя – вокруг

Не зрел людского ничего.

Не человечьи формы тьмы —

     И твердые, и как эфир,

     Исторг что бездн беззвездных мир

На стены мертвые чумы.

Из мест безумья в пустоту

     Ряды аморфных орд текли,

     К себе назад в клешнях несли

В осколках знанье и мечту.

Древнейшие Ловцы Извне,

     О коих жрец поведал миф:

     Они, старинный мир открыв,

Лишь делают его скудней.

Ужасные заставы их

     В мирах несчетных скрыты с глаз;

     Хоть мерзостны среди всех рас,

Вреда им нет в местах глухих.

И в страхе зритель путь держал

     Вновь в топь, для змиев что страшна,

     И уж возлег к началу дня

В палатах, в коих почивал.

Вернулся незаметно он,

     Отметин даже нет на нем

     От встреченного в тьме тайком —

Но вот пропал спокойный сон.

Когда спадает солнца жар,

     А джунгли прячутся в тенях,

     Дворец Зимбабве весь в огнях —

Боится сны увидеть Царь.