Я сам решил свою судьбу,

Вступив на древнюю тропу

В ночи, чтоб побывать в краю,

Кой память изводил мою.

То древо, вал сей – я их знал,

А вид садов и крыш внушал

Мне чувство, что прошла пора

Знакомства с ними лишь вчера.

Я ведал, ждать каких теней,

Когда луна взойдет поздней

Над гребнем Замана холма,

И как в сиянье сгинет тьма.

Когда же путь столь круто взмыл,

Как будто к небу уходил,

Без страха думал я о том,

Лежать что может за хребтом.

Я шел вперед, и мрак в ночи

Пронзали бледные лучи,

Над кровлей фермы и стеной

Виднелся отблеск неземной.

И был там памятный мне знак —

«До Данвича две мили» – шаг

За шагом лишь подняться чуть,

И шпили, крыши явит путь…

Я сам решил свою судьбу,

Вступив на древнюю тропу,

И с вышины смотрел теперь

В долину смерти и потерь:

Над Замана холмом луна

Взошла, рогата и злобна,

Чтоб осветить бурьян да сор

Руин, не помнил что мой взор.

Светились гнилью топь и луг,

Клубами полз туман вокруг,

Высмеивая мысль, что я

Узнать смог здешние края.

Открылось мне по видам тем,

Что в прошлом я не жил совсем,

И по тропе теперь не шел

В давным-давно уж мертвый дол.

Кругом туман, а впереди —

Потоки Млечного Пути…

Я сам решил свою судьбу,

Вступив на древнюю тропу.