Срубили лес, и где густая тьма

     Глуши таила вечности уклад,

Воздвигли башни, в мраморе дома,

     Создать чтоб город для своих услад.

Весь белый, дивный для окрестных стран

     Обильем башенок и куполов,

Хрустальный, был увенчан великан

     Зубцами скал нетающих снегов.

Стоял под систры, дудки в залах пляс,

     Алели пятна от бесчинств и вин;

Но не звенел чудес старинных глас,

     И позабылся вид холмов, равнин.

Раз в ночь багряную, чрез много лет,

     Беспечно менестрель хмельной изрек

Нечистый стих, не должен зреть что свет,

     И древнего проклятья тень навлек.

Хоть пала чаща, но не темень с ней:

     Где город поднимался до небес,

Рассвет дрожащий не явил камней,

     Но в мраке леса древнего исчез.