Есть озеро средь края Зан,

Не из любимых людом стран —

Там бродит жуткий мертвый дух,

Чей шаг не различим на слух;

Древнейший призрак, нечестивый,

Столь одинокий и тоскливый,

Кой из густых и мутных вод

Выводит пар, что мор несет.

У топких илистых краев

Противно от гнилых душков,

А птиц, заманит коих брег,

Уж смертным не видать вовек.

Здесь солнце целый день палит

Пустую гладь, что глаз не зрит,

А ночью бьют лучи луны

В зиянье черной глубины.

Но молвят только в страшных снах,

Что возникает в тех лучах,

Что, не пропав в эпох чреде,

Лежит там в вечной темноте —

Ведь в тех глубинах различишь

Безгласной расы тени лишь.

Раз в полночь – немочь для души —

Я зрел то озеро в тиши,

Когда сквозь неба злой оскал

Ущербный месяц воссиял.

Я видел вязкий длинный брег

И тех, кто топи не избег:

Рептилий, в муках смерти ждущих,

Вампиров, воронов гниющих —

Над мертвецами же парил

Злой образ трупоедов крыл.

Ужасный месяц ввысь взошел,

На звезды в небе страх навел,

И в блеске вод открылось мне,

Таилось что досель на дне.

Сквозь жуткую пучину всю

Забытый град сверкал внизу:

Тускнеющие купола,

Во травах шпили без числа,

Пустые храмы, в сводах ил,

Нетронутый златой настил.

И тут скользнула в стороне

Орда бесформенных теней —

Орда отравы, что тотчас

Пустилась в безобразный пляс

Средь мерзостных гробниц рядов

Близ троп, на коих нет следов.

Вдруг вздулось кладбище дугой,

Нарушив вялых вод покой,

А от теней понесся крик

На лунный саркастичный лик.

Вслед вод озерных ток взбурлил

И хлынул в полости могил —

И вот с родившейся земли

Клубы зловонья поползли.

Над градом, что уж обмелел,

Теней ужасных сонм висел,

И – глядь! – распахнута теперь

В гробнице мрачной каждой дверь!

И тут уж описать нельзя,

Кой безымянный ужас начался.

Вот озеро – тот град – луна —

И твари – я, восстав из сна,

Молюсь, чтоб омывался брег

Кошмаров озера вовек!