Спускался я ночной порой

В долине, тихой и сырой,

Где затхлый воздух был столь гнил,

Что тошноту я ощутил.

Деревья с каждой стороны

Вздымались гоблинам сродни,

И в узком небе ветви их

Страшили из-за форм чудных.

Я словно там желал найти

Утрату – радости, мечты,

Но встретил в поиске своем

Лишь безысходности фантом.

Смыкался в стенах хладный дол,

Пока я вниз безумно шел,

И скоро в беспросветной мгле

Сдавил меня разлом в скале,

Кой был столь древен и глубок,

Что дух первичности сберег.

Стремясь на ощупь отыскать

Знакомый дола лик опять,

Я в темноте нашарил вдруг

Рельеф, кой вверг меня в испуг.

Могли б узреть его глаза,

Признать что было бы нельзя —

Я трогал нечто из эпох

Старей людьми отжитых крох.

Лишайник мокрый в том расколе

Прочесть рассказ мне не позволил,

Но нашептал ручей в стене,

Что знать не должно было мне.

«О смертный, срок чей зрим едва,

Запомни же мои слова,

О прошлом думай иногда,

О видах этих мест тогда,

О жизни, прежде чем твой род

Предстал в ничтожности забот,

И тварях, выживших с тех пор,

Хоть их людской не видит взор.

Я ГОЛОС МАТЕРИ-ЗЕМЛИ,

ИЗ НЕДР ЧЬИХ УЖАСЫ ВЗОШЛИ».