Мимо гулов, чрез дрёмы ворота,

Миновав лунной ночи простор,

Прожила свои жизни без счета,

Разузнал о вещах всех мой взор;

И я бьюсь и кричу до утра,

     пока ужас берет на измор.

На рассвете с Землей я кружила,

Был когда весь в огне небосклон;

Зрела космоса зев как могила,

Где бесцельных миров легион,

Где вращаются в страхе они

     без познания и без имен.

И носили морей меня волны,

Под покровом из туч темноты,

Разрывают что всполохи молний,

Оглашают что вопли беды;

С воем бесов невидимых,

     кои встают из зеленой воды.

Как олень я ныряла чрез своды

Первобытной дубравы седой,

Где средь древ нечто чуждой природы

Бродит, дух где не смеет простой,

И бегу от того, что меня окружает

     и смотрит с враждой.

Спотыкалась о горы в кавернах,

Что сурово взирают с высот,

И пила из источников в сквернах,

Что текут до морей и болот;

И в зловредных озерах увидела то,

     что с поры той гнетет.

Посетила я замок старинный

И бродила по залу вдоль стен,

Где луна, поднимаясь с долины,

Освещает чудной гобелен;

Те обличья нестройные память

     мою захватили в свой плен.

Трепеща, я из окон смотрела

На гниющий поблизости луг,

На деревню, что рядом скорбела

Под проклятьем надгробий вокруг;

Из белеющих мраморных урн

     я внимательно слушала звук.

Я веков посещала могилы

И летала на страха крылах,

Где бушует Эреб со всей силы;

Где угрюмые горы в снегах:

И в мирах, где палит все светило,

     не жалуя радость в лучах.

Я стара уж была, фараоны

Трон воздвигли на Ниле когда;

И состарилась в век отдаленный,

В коем я лишь была нечиста;

Человек же на острове в Арктике жил

     без вины, как дитя.

О, грехов моих тяжесть огромна,

И огромен души моей рок;

Состраданье Небес мне никчемно,

Даже смерть не оттянет мой срок;

Мчатся крылья жестокого мрака

     в эпох бесконечных чертог.

Мимо гулов, чрез дремы ворота,

Миновав лунной ночи простор,

Прожила свои жизни без счета,

Разузнал о вещах всех мой взор;

И я бьюсь и кричу до утра,

     пока ужас берет на измор.