Селлерс включил сирену, когда мы были на полпути к городу, и стал набирать скорость.

— Ты можешь меня подбросить в контору? — попросил я.

— Я еще не закончил с тобой.

— Куда же сейчас?

— Увидишь, — сказал он и резко нажал на акселератор.

Мы с воем промчались по воскресным улицам и лихо подкатили к гостинице «Бивербрук».

Полицейский в штатском, дежуривший в вестибюле, поздоровался с Селлерсом кивком.

Селлерс подошел к нему и спросил:

— Что он делает? Он у себя в номере?

Полицейский кивнул.

— Один?

— Да.

— Звонил?

— Да, в бюро обслуживания.

— А сейчас что делает?

— Напивается.

— Прекрасно. Это мне подходит, — сказал Селлерс и, дернув головой в мою сторону, предложил: — Пошли, Лэм.

Мы поднялись в лифте на одиннадцатый этаж. Селлерс уверенно пошел по коридору, очевидно, он здесь уже бывал; костяшками пальцев он постучал в дверь номера 1110.

— Кто там? — раздался голос из-за двери.

— Давайте открывайте, — сказал Селлерс нетерпеливо.

Послышалось какое-то движение, потом дверь открылась, и на пороге появился высокий худой брюнет, широкоплечий, стройный, очень загорелый, с широко расставленными серыми глазами и узким упрямым ртом. Он был одет в элегантный костюм, который подчеркивал его красоту. И он знал об этом.

На столе стояли бутылки. У мужчины были красные глаза, но неясно от чего: от злоупотребления спиртным или по другой причине.

— A-а! Досточтимый сержант Селлерс! — сказал он. — Криминальная полиция собственной персоной! Входите, Селлерс. А кто это с вами?

Селлерс не заставил себя уговаривать, ввалился в комнату, а я последовал за ним. Он ногой закрыл дверь и спросил отрывисто:

— Знаете этого человека?

Мужчина оглядел меня с ног до головы и покачал головой.

— Кто это? — спросил он.

— Дональд Лэм, детектив.

— А что ему нужно?

— Ему — ничего. Это мне нужно.

— А вам что нужно?

— Я хочу знать о нем все.

— Спросите у кого-нибудь другого.

— Почему вы нас не представите друг другу? — спросил я Селлерса.

— Я Стэнвик Карлтон, — сказал мужчина.

— А-а, — протянул я.

Селлерс подошел к столу и уселся в самое удобное кресло.

Я протянул Карлтону руку и сказал:

— Рад познакомиться с вами, мистер Карлтон.

— Как, вы сказали, вас зовут?

— Дональд Лэм.

Мы пожали друг другу руки.

— Присаживайтесь к столу и выпейте чего-нибудь, Лэм. Пожалуй, я к вам присоединюсь. Все равно делать нечего. Ребята очень добры ко мне. Пожалуйста, делай что хочешь. Иди куда хочешь. Только не покидай город. Всякий раз, как я выхожу из этой проклятой гостиницы, какой-нибудь шпик обязательно следует за мной.

— Вы просто не понимаете, как вам повезло, — сказал Селлерс.

— Возможно, но мне бы хотелось, чтобы мне повезло гораздо меньше, если вы это называете везением.

— Вы могли бы быть за решеткой.

— За что?

Селлерс растерялся и никак не мог придумать за что.

— Я объект нездорового любопытства, — объявил Карлтон. — Я муж шлюхи. Шлюхи, запутавшейся в сетях недозволенной любовной интрижки и… убитой. Вы женаты, мистер Лэм?

— Нет.

— Тогда выпейте. И не женитесь никогда. Вы потеряете из-за нее голову. Посвятите ей всю жизнь. А потом выяснится, что ее убили в каком-то низкопробном мотеле. Выпейте. Бурбон? Виски с содовой? Пиво?

— Виски с содовой.

— А вам нельзя пить, — сказал Карлтон, обращаясь к Селлерсу. — Вы находитесь при исполнении служебных обязанностей. Как вам не повезло!

Нетвердой рукой он взял бутылку и плеснул виски в стаканы.

— Этот молодой человек вполне цивилизованный, — продолжал он. — Он пьет виски с содовой.

— Вы могли нанять его, чтобы он выслеживал вашу жену, — предположил Селлерс.

— Верно, — объявил Карлтон. — Я мог. Я мог сделать уйму всяческих вещей. И сейчас я могу сделать много чего. Я могу из простыни сделать парашют и выпрыгнуть в окошко. Хотите посмотреть?

Селлерс не ответил.

Карлтон усмехнулся и сказал:

— А у вас какая корысть в этом дельце, Лэм?

— Никакой, — сказал я. — Старая ищейка Селлерс таскает меня за собой и показывает людям. Наверное, хочет раскрыть какую-нибудь тайну.

— Не только хочу, но и могу, — сказал Селлерс, глядя на виски голодными глазами.

— Расслабься, Селлерс, и будь человеком! Хоть ненадолго, — сказал я. — В конце концов, нельзя же быть на посту двадцать четыре часа в сутки. А нынешнее расследование тебя совсем доканало.

— Кто сказал «доканало»?

— Я сказал. Перед тобой глухая стена.

Карлтон залпом выпил виски и заплетающимся языком сказал:

— Я не нуждаюсь в вашем сочувствии. Я хочу, чтоб меня оставили в покое. Я не знаю, за каким чертом я приехал в Калифорнию… нет, знаю… мне было грустно, я хотел увидеть свою жену… И я увидел ее… мертвую… в морге. Теперь все уже знают об этом. Прочли в газетах. Грязная, пошлая интрижка в каком-то дешевом мотеле… Боже мой! А я козел отпущения. Мне нужно устроить похороны, идти за гробом, слушать траурную музыку. Лучше бы я был…

— Успокойтесь, — сказал я. — И потише. У маленьких детей, вон там, большие уши.

— Ах вот как, — сказал Карлтон и, повернувшись к Селлерсу, добавил: — А я о вас совсем забыл.

— Когда-нибудь, Лэм, — сказал Селлерс, — я разорву тебя на куски, просто чтобы посмотреть — что там у тебя тикает внутри.

Селлерс тяжело поднялся, налил себе бурбона, потом добавил пива.

— Молодец! — сказал Карлтон. — Все-таки в вас есть что-то человеческое.

— За каким чертом вы приехали в Калифорнию? — спросил Селлерс.

— Я вам уже сказал. Я хотел повидаться с женой. Мне было так одиноко.

— Почему вы не предупредили ее, что собираетесь приехать. Она бы вас встретила.

— Черт меня знает, — сказал Карлтон. — Просто у меня было предчувствие, что что-то неладно, что она попала в какую-то переделку. — Он посмотрел на дно стакана и произнес насмешливо: — Подсознание. Телепатия. Давно известные явления. Думал, что у нее неприятности и ей необходима помощь мужа!

— Черт бы вас побрал! — сказал Селлерс. — Вы приехали сюда, потому что у вас было предчувствие! Вы сами признали, что подозревали Доувера Фултона. Вы начали за ним следить и обнаружили, что он не один. С ним была ваша жена. Вы последовали за ними в мотель. Потом вы ворвались в комнату, учинили скандал, сказали, что все, баста, с вас хватит, пусть теперь Фултон забирает ее себе, она вам больше не нужна… И крадучись вышли. Вашей жене вообще-то Фултон был безразличен. Ей просто хотелось пофлиртовать с кем-нибудь. А любила она только вас. Ну а немного разнообразия… Итак, она отправилась отдыхать и захотела немного поразвлечься. Она…

Карлтон вскочил на ноги.

— Замолчите! — закричал он. — Я не посмотрю, что вы полицейский! Я разобью этот стакан о вашу голову!

— Попробуй. И я из тебя лепешку сделаю. Пройдусь по тебе, как паровой каток, — пригрозил Селлерс.

Карлтон приутих.

— Думайте, что говорите! — сказал он. — Я вам не позволю говорить в таком тоне о моей малышке.

— Все равно, Карлтон, — сказал Селлерс примирительно. — Вы там были. Разумеется, вы там были.

Карлтон опять взбеленился:

— Черт бы вас побрал, сержант! Я хочу, чтобы вы меня правильно поняли. Если бы я был там и застал ее с этим сукиным сыном, я бы его убил…

— А потом убили свою жену, — вставил Селлерс.

В глазах Карлтона заблестели" слезы.

— Только не малышку, — сказал он. — Я бы ее побил. Может быть, даже ногами. Поставил бы ей фонарь под глазом, а потом сказал бы: «Одевайся и поедем домой, шлюха!» А дома бы я б ее любил. Я всегда ее буду любить… А ты попридержи свой грязный язык, легавый!

— Да ты пьян!

— Ну да, я пьян. Ну и что?

Селлерс встал и подошел к Карлтону вплотную. Рядом с ним Карлтон казался совсем худеньким и хрупким.

— Не зарывайся! — сказал Селлерс. — Я тебе так могу врезать, что ты переломишься. Я тебя так могу встряхнуть, что у тебя зубы посыпятся. Я знаю, как ты себя чувствуешь, и делаю на это скидку. Но ты не напирай! Не испытывай мое терпение.

— Он знает, как я себя чувствую! — сказал Карлтон язвительно.

— Я хочу выяснить только одну деталь, — сказал Селлерс. — Вы нанимали этого человека?

— Нет.

— Вы когда-нибудь разговаривали с ним?

— Я его никогда в жизни не видел.

Селлерс допил свой бурбон, поставил пустой стакан на стол и сказал:

— Пойдем, Лэм.

— Пожалуйста, останьтесь, поговорите со мной, — сказал Карлтон, обращаясь ко мне. — Я так одинок. Не уходите.

В глазах Селлерса мгновенно вспыхнуло подозрение.

— Не надо, Карлтон. Этот человек пытается выяснить, кто меня нанял. Если ему покажется, что вы хотите остаться со мной наедине, он зачислит вас первым в список кандидатов.

— Нанял вас для чего? — спросил Карлтон.

— Для того, что хочет выяснить Селлерс.

Карлтон отступил на шаг, прищурил глаза, пытаясь сфокусировать зрение.

— Послушайте, — сказал он, — может быть, я просто хочу побеседовать с вами.

Я подошел к двери, открыл ее и вышел в холл.

— Ну и ладно, — крикнул нам вслед Карлтон, — идите к черту! Мне на вас наплевать!

Следом за мной неуклюжей походкой вышел Селлерс и захлопнул за собой дверь.

— У тебя дрожит подбородок, Фрэнк, — сказал я. — Разве можно так проводить воскресенье! Оставался бы дома, комиксы почитывал.

— Воскресенье еще не кончилось, — сказал Селлерс угрюмо. — Я еще не все сделал, что наметил.

— Что же это?

— Узнаешь.

Мы спустились в холл.

Селлерс подозвал полицейского в штатском и сказал:

— На этом поставим точку. Он спекся и пусть катится на все четыре стороны. В таком состоянии от него все равно никакой пользы.

Полицейский кивнул.

— Когда можно оставить пост? — спросил он.

— Сейчас, — сказал Селлерс. — Только не забудьте написать докладную. Вы свободны.

Полицейский заулыбался:

— Какая удача! Ведь я пообещал жене, что отвезу ее с ребенком на пляж и… обманул. Вместо пляжа пришлось подпирать стены.

— Ладно, вы свободны, — сказал Селлерс и направился к полицейской машине. Я последовал за ним.

На этот раз мы поехали на автостоянку.

Селлерс спросил у дежурного:

— Доувер Фултон арендует у вас место, не так ли?

— Да. Это так.

— Вы видели его машину вчера вечером?

— Нет. Я ее видел днем. Какая ужасная история! Я даже представить такого не мог!

Селлерс не обратил на его слова никакого внимания.

— Кто взял машину? — спросил он. — Фултон?

Дежурный покачал головой.

— Станьте сюда! А теперь посмотрите на этого парня. Выходи, Лэм! — сказал Селлерс.

Я вылез из машины.

— Видели его раньше?

— Нет, не видел.

— Вы давали Фултону талон на машину?

— Мы не даем талоны постоянным съемщикам. Мы всех их знаем в лицо. У каждого есть свой бокс под номером, и каждый может приехать и уехать, когда ему вздумается. Вообще-то они, как правило, запирают свои машины. А вот вчера… не знаю, запирал ее Фултон или нет. Ее взяла молодая бабенка.

— Бабенка? — переспросил удивленный Селлерс.

— Да. Наверное, та самая, с которой его нашли в мотеле.

— Как она выглядела?

— Не знаю. Я ее не разглядывал. Видел — пришла такая маленькая нарядная куколка. Шла очень уверенно, как будто знала дорогу. У нее определенно были ключи от машины… Да, да, конечно, были… Я видел, как она вошла и как возилась с дверцей, вставляя ключ. Я еще отметил про себя, что у нее есть ключи, теперь вспомнил.

— Почему вы ей ничего не сказали?

Дежурный усмехнулся и покачал головой:

— Доувер Фултон — наш постоянный клиент. А с постоянными клиентами мы себе такого не позволяем. И если он послал подружку за своей машиной, то кто же осмелится подходить и задавать вопросы! Тем более что у нее были ключи!

— А почему вы так уверены, что она не угнала машину?

— Нет, нет, что вы! У нас такого не бывает. Я знал, что все в порядке. Тем более что в руках у нее была визитная карточка Доувера Фултона, на которой было нацарапано «Разрешаю».

— Откуда вы знаете?

— Она мне отдала ее, когда выезжала. Хотя я бы ее все равно не остановил.

— Давайте посмотрим.

— Я не помню, куда положил ее, — сказал дежурный. — Я знаю, что это была визитка Фултона… Одну минутку… Кажется, я сунул ее в ящик кассы… Да, да, я вспомнил…

Он открыл ящик кассы, порылся там и вытащил визитную карточку Доувера Фултона, на оборотной стороне которой было написано «Разрешаю». Без подписи.

Селлерс посмотрел на дежурного с жалостью.

— Это почерк Фултона?

— Думаю, что да. Ведь это его карточка.

— Он такие карточки раздает десятками.

Дежурный хихикнул:

— Посмотрели бы вы на эту куколку!

— Рыжеволосая?

— Я не обратил внимания на ее волосы. Возможно, на ней была шляпка. Но глаза я запомнил — огромные, темно-карие, цвета спелых фиников. Может быть, я в этот момент думал о финиках… Я еще подумал: вот Фултону повезло! Повезло, называется! Бедняга уже стоял на краю…

— Минуточку, — сказал Селлерс. — По-моему, в мотеле с ним была другая. Вы бы узнали ее на фотографии?

— На фотографии — не уверен, а в жизни — уверен.

— А этот парень был с ней? — спросил Селлерс, мотнув головой в мою сторону.

— Нет.

— А вы видели, как она садилась в машину?

— Да, видел. И поверьте мне, там было на что посмотреть.

— Старый похотливый козел! — сказал Селлерс.

— Да, это правда, — печально признал дежурный.

— Ну и когда же вы угомонитесь?

— В том-то и беда, что я уже угомонился. Жена, как старый изношенный башмак. За нее и цента не дадут. Фигура у нее как мешок с картошкой, но повариха она отличная. Всю получку дочиста выгребает и еще орет на меня как сумасшедшая… Черт возьми, сержант, нужна же человеку хоть какая-то отдушина! И если появляется вот такая красотка… стройная, как стрелка спидометра, тут уж я не могу удержаться и пялюсь во все глаза… Да-а… А ведь совсем недавно как лихо мы отплясывали с женой.

— Совсем недавно, — сказал Селлерс нетерпеливо, — каких-нибудь тридцать пять лет назад.

Дежурный нахмурил лоб:

— Нет, это было двадцать два, может, двадцать три или двадцать четыре года назад и…

— Ладно, — сказал Селлерс, — хватит. Возвращайся в машину, Лэм.

На обратном пути Селлерс упорно о чем-то думал. Он подвез меня к нашему офису и на прощанье сказал:

— Иди, Лэм. Продолжай свою размеренную жизнь. Но помни: я с тебя не спускаю глаз. Если вздумаешь ускользнуть, я тебя изувечу. И мне наплевать, что скажет Берта.

Я зевнул.

— Я так часто слышу этот вздор, что привык к нему, как к радиорекламе. Почему бы тебе не положить его на музыку, Фрэнк? Получился бы прекрасный шлягер. Публика была бы в восторге.

Селлерс рассвирепел, хлопнул дверцей машины и умчался.