Ночь была темной. С океана полз туман, и воздух был очень влажным.

Берта Кул и я ползли на четвереньках по траве вдоль живой изгороди, вгрызаясь пальцами в каждый дюйм почвы.

— Почему ты велел Бетти Эндикотт оставаться в доме? — спросила Берта.

— Во-первых, потому что мы не можем ей доверять, — ответил я. — А во-вторых, она подаст нам сигнал, если кто-нибудь появится.

— Я испортила платье, пару нейлоновых чулок и сломала два ногтя, — пожаловалась Берта.

— Это пустяки, — отозвался я. — Ты можешь испортить свою профессиональную карьеру.

— Зачем, черт возьми, мы это делаем?

— Обслуживаем нашего клиента.

— Никогда не занималась такими вещами, пока не связалась с тобой, — проворчала Берта. — Только с начала нашего партнерства я стала попадать в подобные переделки.

— До нашего партнерства ты ни черта не зарабатывала, — ответил я. — Заткнись и работай как следует. Не просто царапай ногтями по поверхности, а зарывай пальцы глубоко в почву. Эта штука пролежала здесь годы и наверняка покрылась слоем земли.

— Почему же ее не нашли?

— Потому что не искали. Садовник поливает изгородь и иногда подстригает ее. Она настолько плотная, что не дает расти сорнякам, поэтому садовнику незачем глубоко копать. Он срезает дерн вокруг изгороди и швыряет грязь в кусты, возможно давным-давно забросав ею револьвер.

Берта изрыгнула серию ругательств.

— В чем дело?

— Порвала платье и поцарапала лицо. Дональд, какого черта мы не могли воспользоваться фонариком?

— Мы не можем допустить, чтобы кто-нибудь узнал, что происходит. Полиция, возможно, держит ранчо под наблюдением, а Хейл живет рядом.

Берта со стонами поползла дальше, ругая меня на чем свет стоит. Внезапно мои пальцы на что-то наткнулись.

— Погоди, Берта! Это либо камень, либо… О’кей, это револьвер!

— Слава Богу! — вздохнула Берта, с трудом поднимаясь. — Не знаю, как я проберусь в свою квартиру. Если швейцар увидит меня, то подумает, что я воровала кур.

— Скажи ему, что он тебя недооценивает, — посоветовал я, — и что ты совершила куда более серьезное преступление, нежели кража кур.

— Ну, — сказала Берта, — давай сообщим Элизабет Эндикотт. Полагаю, нам следует позвонить Барни Куинну.

— Нет, — возразил я.

— Что «нет?

— Мы скажем Элизабет, что обыскали всю изгородь и ничего не нашли, — отозвался я. — И Барни скажем то же самое.

— Иногда, — с чувством произнесла Берта, — мне искренне хочется, чтобы я больше никогда тебя не видела.