Элинор вывели через боковую дверь. Она смутно узнавала лица, радостно улыбающиеся ей… Родди… Детектив с большими усами…

Но обратилась она к Питеру Лорду:

— Я хочу уехать отсюда.

И вот теперь оба они в автомашине, уносящейся прочь из Лондона. Молодой врач ничего не говорил, и Элинор наслаждалась этим молчанием, как наивысшим благом, Внезапно она заговорила сама:

— Мне хотелось бы куда-нибудь, где тихо и где нет… Человеческих лиц…

— Все устроено. Вы едете в санаторий. Тихое зеленое местечко. Никто не будет беспокоить вас там.

Девушка благодарно кивнула. Она хотела забыть, забыть все. Прошлое ушло, исчезло, испарилось — вся прежняя жизнь с прежними чувствами. Она сама была каким-то новым, беззащитным и напуганным существом, начинающим все заново.

Они ехали уже через предместье. Элинор вновь заговорила:

— Это все вы, вы…

— Нет, это Пуаро. Он просто маг и волшебник.

Элинор упрямо покачала головой.

— Это вы. Вы заставили его сделать это…

Лорд усмехнулся.

— Пожалуй, что и заставил.

Девушка спросила:

— Вы знали, что я не делала этого, или?..

Он ответил просто:

— Я так не был уверен до конца.

— Из-за того, что я почти сказала «виновна» тогда, в самом начале Но, видите ли, я ведь думала об этом… Когда я купила паштет и готовила сандвичи, я словно играла сама с собой в какую-то страшную игру и твердила мысленно: «Вот я подмешиваю в сандвичи яд, она Съест их и умрет — и тогда Родди вернется ко мне».

Врач понимающе улыбнулся.

— Такое бывает, и это даже неплохо. Вы даете выход своим чувствам в такой игре, и ни до чего серьезного дело не доходит.

Элинор подтвердила:

— Правда. Я внезапно словно стряхнула с себя какое-то наваждение. Когда эта женщина упомянула о розах близ сторожки, я будто очнулась и вновь стала нормальным человеком.

— Видите ли, — объяснил медик, — думать об убийстве совсем не то, что замышлять его. Если вы долго думаете об убийстве, обязательно наступит такой момент, когда все лучшее, человеческое в вас возьмет верх, и вы поймете, что все это, в сущности, просто глупо.

Внезапно на глазах Элинор выступили слезы.

— Знаете, там, в суде, я иногда смотрела на вас, и это придавало мне мужества. Вы выглядели таким… таким обыкновенным. О, простите, я, кажется, уже начинаю грубить…

Он вновь улыбнулся.

— Я понимаю. Когда на тебя обрушивается кошмар, единственная надежда — уцепиться за что-нибудь обыкновенное. Да и вообще я считаю, обыкновенные вещи — самые лучшие.

Впервые за все время, проведенное в машине, Элинор повернула голову и взглянула на своего спутника.

«Какое милое у него лицо, — подумала она, — милое, забавное и надежное, что ли…»

Наконец они приехали. На холме перед ними высилось белое здание спокойных, гармоничных очертаний.

— Вам будет хорошо здесь, — сказал Питер Лорд. — Никто вам не будет досаждать.

Неожиданно она положила ладонь на его руку.

— А вы будете навещать меня?

— Разумеется.

— Часто?

— Так часто, как вы захотите.

— Тогда, пожалуйста, приезжайте как можно чаще.