Беседа Пуаро с О’Брайен шла как по маслу: поболтать медсестра любила не меньше, чем ее приятельница Хопкинс.

— Итак, — спросил Пуаро, — вы не сомневаетесь, что именно Элинор Карлайл убила Мэри Джеррард?

— А кто же еще? Не на моих ли глазах в тот вечер старая леди пыталась что-то сказать, а мисс Элинор обещала, что все будет сделано по ее желанию? И разве я не видела, какое было у нее лицо, когда она однажды смотрела вслед Мэри? Черная ненависть была на ее лице, а в сердце у нее было убийство, можете мне поверить, мистер Пуаро. Говорят, что старую миссис Уэлман собираются выкопать и что мисс Карлайл отравила ее тоже.

— Но если это так, то зачем она это сделала?

— Да из-за денег, конечно. Не меньше двухсот тысяч фунтов, вот что ей досталось, а уж ума ей и так не занимать.

Пуаро спросил:

— Если бы миссис Уэлман успела написать завещание, кому, по вашему мнению, достались бы деньги?

— Ах, не мне об этом говорить, — ответила О’Брайен, всем своим видом, однако, показывая, что собирается заняться именно этим, — но я думаю, все, до последнего пенни, перешло бы к Мэри Джеррард.

— Почему?

Этот простой вопрос, видимо, поставил сестру в тупик. Пуаро тем временем продолжал расспросы:

— Была ли Мэри Джеррард хитрой, расчетливой девушкой?

— Я бы не сказала… Она, знаете, была не из таких. Просто люди иногда делают вещи, о причинах которых никто не догадывается.

Пристально глядя на нее, Пуаро сделал смелый ход:

— Вы с сестрой Хопкинс решили, что будет лучше, если кое о чем так никто ничего и не узнает?

Собеседница насторожилась.

— Не пойму, что это вы имеете в виду.

— О, ничего относящегося к преступлению, — поспешил успокоить ее Пуаро. — Я имею в виду то, другое дело.

О’Брайен кивнула.

— К чему ворошить то, что было и быльем поросло. Она ведь была такая почтенная пожилая дама и умерла всеми почитаемой.

Эркюль Пуаро тоже кивнул в знак согласия. Разговор принял неожиданный оборот, но его лицо не выражало ни удивления, ни замешательства.

О’Брайен продолжала:

— Это было так давно. Я, знаете, сама очень романтична и могу понять, каково приходится мужчине, имеющему жену в сумасшедшем доме, жену, от которой его может освободить только смерть.

Пуаро, все еще понятия не имея, о чем, собственно говоря, идет речь, тем не менее с готовностью подтвердил:

— Да, это ужасно, вы правы…

О’Брайен спросила:

— Рассказала вам сестра Хопкинс, как мы с ней писали друг другу об этом деле и как наши письма разминулись в пути?

— Нет, этого она мне не рассказывала, — правдиво ответил Пуаро.

— Подумать только, ведь я увидела в другом доме то же фото, а сестра Хопкинс в тот же день услышала все об этом от докторовой экономки!

— Это, — вставил Пуаро, — весьма интересно.

Он пустил еще один пробный шар:

— Мэри Джеррард, она знала… об этом?

— А кто бы ей рассказал? Уж конечно, не я и не Хопкинс. Да и какая ей от этого была бы польза?

— Вы правы, — со вздохом согласился Пуаро, — пользы ей от этого не было бы никакой.