«Китайская революция есть часть мировой революции» — этот правильный тезис был выдвинут ещё в период первой великой китайской революции 1924-1927 годов. Он был выдвинут китайскими коммунистами и одобрен всеми участниками антиимпериалистической и антифеодальной борьбы того времени. Однако тогда содержание этого теоретического положения ещё не было раскрыто, и в результате понимание этого вопроса было ещё весьма туманным.

Эта «мировая революция» уже не является мировой революцией старого типа — старой мировой буржуазной революции давно уже пришёл конец, — а является новой мировой революцией, мировой социалистической революцией. В равной мере и эта «часть» уже не является частью старой, буржуазной революции, а является частью новой, социалистической революции. Это — величайшая перемена, это — перемена, не имеющая себе равных в истории Китая и всего мира.

Выдвигая приведенный выше правильный тезис, китайские коммунисты основывались на учении И.В. Сталина.

Ещё в 1918 году в работе, посвященной первой годовщине Октябрьской революции, И.В. Сталин писал:

«Великое мировое значение Октябрьского переворота в том, главным образом, и состоит, что он:

расширил рамки национального вопроса, превратив его из частного вопроса о борьбе с национальным гнётом в Европе в общий вопрос об освобождении угнетённых народов, колоний и полуколоний от империализма;

открыл широкие возможности и действительные пути для этого освобождения, чем значительно облегчил угнетённым народам Запада и Востока дело их освобождения, втянув их в общее русло победоносной борьбы с империализмом;

перебросил тем самым мост между социалистическим Западом и порабощённым Востоком, построив новый фронт революций, от пролетариев Запада через российскую революции до угнетённых народов Востока, против мирового империализма»5.

После этой работы И.В. Сталин неоднократно развивал то теоретическое положение, что революции в колониях и полуколониях отошли от старого типа и стали частью пролетарской социалистической революции. Наиболее чётко и выпукло это изложено в опубликованной 30 июня 1925 года статье И.В. Сталина, в которой он полемизирует с югославскими националистами. Эта статья помещена в переведённой Чжан Чжун-ши книге, вышедшей под названием «Сталин о национальном вопросе», и озаглавлена: «Ещё раз к национальному вопросу». Там мы читаем следующий абзац:

«Семич ссылается на одно место в брошюре Сталина «Марксизм и национальный вопрос», написанной в конце 1912 года. Там сказано, что «национальная борьба в условиях подымающегося капитализма является борьбой буржуазных классов между собой». Этим он, видимо, пытается намекнуть на правильность своей формулы определения социального смысла национального движения в данных исторических условиях. Но брошюра Сталина написана до империалистической войны, когда национальный вопрос не являлся ещё в представлении марксистов вопросом общемирового значения, когда основное требование марксистов о праве самоопределения расценивалось не как часть пролетарской революции, а как часть буржуазно-демократической революции. Смешно было бы не видеть, что с тех пор международная обстановка изменилась в корне, что война, с одной стороны, и Октябрьская революция в России, с другой стороны, превратили национальный вопрос из частицы буржуазно-демократической революции в частицу пролетарско-социалистической революции. Ещё в октябре 1916 года в своей статье об «Итогах дискуссии о самоопределении» Ленин говорил, что основной пункт национального вопроса о праве на самоопределение перестал составлять часть общедемократического движения, что он уже превратился в составную часть общепролетарской, социалистической революции. Я уже не говорю о дальнейших трудах по национальному вопросу как Ленина, так и других представителей русского коммунизма. Какое значение может иметь после всего этого ссылка Семича на известное место в брошюре Сталина, написанной в период буржуазно-демократической революции в России, теперь, когда мы вступили, в силу новой исторической обстановки, в новую эпоху, в эпоху пролетарской революции? Она может иметь лишь то значение, что Семич цитирует вне пространства и времени, вне зависимости от живой исторической обстановки, нарушая тем самым элементарные требования диалектики и не считаясь с тем, что правильное в одной исторической обстановке может оказаться неправильным в другой исторической обстановке»*.

Отсюда явствует, что есть две мировые революции. Одна из них — буржуазная, капиталистическая мировая революция; время этой революции давно уже прошло, она пришла к концу ещё с возникновением в 1914 году первой мировой империалистической войны и в особенности с Октябрьской революцией 1917 года в России. С этого момента началась другая мировая революция — мировая пролетарская, социалистическая революция. В этой революции в качестве главной силы выступает пролетариат капиталистических стран, а его союзником являются угнетённые народы колоний и полуколоний. Независимо от того, какие классы, какие партии и какие отдельные представители угнетённых народов принимают участие в революции, независимо от того, сознают они это или нет, понимают они это субъективно или нет, если они выступают против империализма, то их революция становится частью мировой пролетарской, социалистической революции и сами они становятся её союзниками.

В настоящее время значение китайской революции ещё более возросло. Сейчас такое время, когда мир в силу экономического и политического кризиса капитализма с каждым днём всё больше втягивается во вторую мировую войну; когда СССР уже вступил в период перехода от социализма к коммунизму и уже в состоянии руководить мировым пролетариатом и угнетёнными народами и оказывать им поддержку в их борьбе против империалистической войны, в их боях с капиталистической реакцией; когда пролетариат капиталистических стран готовится свергнуть капитализм и построить социализм; когда китайский пролетариат, крестьянство, интеллигенция и остальные слои мелкой буржуазии под руководством Коммунистической партии Китая уже сложились в великую самостоятельную политическую силу. Сейчас мы переживаем именно такое время, а раз это так, то не следует ли нам считать, что мировое значение китайской революции возросло ещё больше? Я думаю, что следует. Китайская революция — это великая часть мировой революции.

Китайская революция на своём первом этапе (в свою очередь подразделяющемся на ряд более мелких этапов), будучи по своему социальному содержанию буржуазно-демократической революцией нового типа, но не являясь ещё пролетарской, социалистической революцией, тем не менее давно уже стала частью мировой пролетарской, социалистической революции, а теперь, более того, великой частью этой мировой революции, её великим союзником.

Первая фаза, первый этап этой революции ни в коем случае не должен привести и не может привести к созданию в Китае капиталистического общества буржуазной диктатуры; на этом этапе стоит задача создать ново-демократическое общество диктатуры союза всех революционных классов Китая под руководством китайского пролетариата и таким образом завершить первый этап. Затем революция будет переведена на второй этап — этап построения в Китае социалистического общества.

В этом — коренная особенность нынешней китайской революции, в этом состоит новый революционный процесс двух последних десятилетий (считая со времени движения 4 мая 1919 года), в этом — живое, конкретное содержание нынешней китайской революции.

5. Политический строй новой демократии

Китайская революция делится на два исторических этапа, из которых первый — революция новодемократическая. Это составляет новую историческую особенность китайской революции. Какое же конкретное выражение находит эта новая особенность в политических и экономических отношениях в Китае? Ниже мы осветим этот вопрос.

До движения 4 мая 1919 года (это движение возникло после первой мировой войны 1914 года и Октябрьской революции 1917 года в России) роль политического руководителя буржуазно-демократической революции в Китае принадлежала мелкой буржуазии и буржуазии (их интеллигенции). В то время китайский пролетариат ещё не вышел на политическую арену как сознательная, самостоятельная классовая сила. Участвуя в революции, он ещё шёл за мелкой буржуазией и буржуазией. Например, именно такую роль играл пролетариат во времена революции 1911 года.

Хотя после «движения 4 мая» китайская национальная буржуазия продолжает участвовать в революции, однако роль политического руководителя буржуазно-демократической революции в Китае принадлежит уже не китайской буржуазии, а китайскому пролетариату. В этот период рост китайского пролетариата и влияние русской революции привели к тому, что пролетариат быстро превратился в сознательную, самостоятельную политическую силу. Его партия — Коммунистическая партия Китая — выдвинула лозунг «Долой империализм!» и программу последовательного осуществления китайской буржуазно-демократической революции.

Аграрная же революция осуществлялась уже самостоятельно Коммунистической партией Китая.

В силу того, что китайская национальная буржуазия является буржуазией колониальной и полуколониальной страны и испытывает на себе империалистический гнёт, она даже в эпоху империализма всё же в известные периоды и в известной степени сохраняет революционность в борьбе против иностранного империализма и против бюрократически-милитаристских правительств своей страны (последнее подтверждается примерами периода революции 1911 года и Северного похода) и может в союзе с пролетариатом и мелкой буржуазией выступать против тех врагов, с которыми она склонна бороться. В этом — отличие китайской буржуазии от буржуазии бывшей Российской империи. В бывшей Российской империи в силу того, что она уже была государством военно-феодального империализма и осуществляла захватническую политику, буржуазия была лишена всякой революционности. Там задачей пролетариата было бороться с буржуазией, а не идти на союз с ней. В Китае же в силу того, что он представляет собой страну колониальную и полуколониальную и сам является объектом агрессии, китайской национальной буржуазии в известные периоды и в известной степени ещё свойственна революционность. Здесь задача пролетариата состоит в том, чтобы не пренебрегать этой революционностью национальной буржуазии, а создать с последней единый фронт против империализма и против бюрократически-милитаристских правительств.

Однако именно в силу того, что китайская национальная буржуазия является буржуазией колониальной и полуколониальной и потому экономически и политически чрезвычайно слабой, она обладает в то же время и другим свойством — склонностью к соглашательству с врагами революции. Китайская национальная буржуазия даже во время революции не склонна полностью порывать с империализмом. К тому же она тесно связана с эксплуатацией в деревне, осуществляемой путём сдачи земли в аренду. Поэтому она не склонна и неспособна идти на полное свержение империализма и тем более на полное свержение феодальных сил. Таким образом, китайская национальная буржуазия не в состоянии разрешить ни одного из двух основных вопросов, ни одной из двух основных задач китайской буржуазно-демократической революции. Что касается китайской крупной буржуазии, то она в лице гоминдана на протяжении всего долгого периода с 1927 по 1937 год, бросившись в объятия империализма и вступив в блок с феодальными силами, боролась против революционного народа. Китайская национальная буржуазия в 1927 году и в течение некоторого периода после 1927 года тоже примыкала к контрреволюции. В ходе войны против японских захватчиков часть крупной буржуазии, представляемая Ван Цзин-вэем, снова капитулировала перед врагом, явив новый пример предательства крупной буржуазии. В этом — отличие китайской буржуазии от европейской и американской буржуазии прошлого, в особенности от французской буржуазии. В странах Европы и Америки, особенно во Франции, в то время, когда они ещё переживали эпоху революций, буржуазные революции были сравнительно последовательными; в Китае буржуазия лишена даже такой последовательности.

С одной стороны, способность участвовать в революции, с другой — склонность к соглашательству с врагами революции — такова двойственная природа китайской буржуазии. Эта двойственность была присуща в прошлом также и европейской и американской буржуазии. Перед лицом сильного врага буржуазия идёт на союз с рабочими и крестьянами для борьбы с этим врагом; когда же у рабочих и крестьян пробуждается классовое самосознание, она идёт на союз с врагом для борьбы против рабочих и крестьян. Это — закон, общий для буржуазии всех стран мира. Но у китайской буржуазии эта черта проявляется с особой силой.

В Китае вопрос совершенно ясен: кто сумеет повести народ на борьбу за свержение империализма и феодальных сил, тот и завоюет доверие народа, так как смертельными врагами народа являются империализм и феодальные силы, особенно же империализм. Сегодня же тот, кто сумеет повести за собой народ на борьбу за изгнание японского империализма и за установление демократического образа правления, станет спасителем народа. История показала, что китайская буржуазия не может справиться с этими задачами, и они неизбежно ложатся на плечи пролетариата.

Поэтому при всех условиях китайский пролетариат, крестьянство, интеллигенция и другие слои мелкой буржуазии являются основной силой, решающей судьбы страны. Эти классы либо уже стали, либо становятся сознательными, и они неминуемо образуют костяк государственной организации и организации власти в китайской демократической республике, причём руководящей силой будет пролетариат. Китайская демократическая республика, которую сейчас предстоит построить, может быть только демократической республикой диктатуры союза всех антиимпериалистических и антифеодальных сил, руководимых пролетариатом. Это будет республика новой демократии, республика подлинно революционных, новых трёх народных принципов, включающих в себя три основные политические установки Сунь Ят-сена.