Быстро наступали зимние сумерки. Горы скрылись в морозной дымке, слегка розоватой на западе, где опустилось солнце. Но буйную горную речку Чилик не могли сковать зимние морозы. Только у берегов протянулись неширокие ледяные кромки, а середина речки с шумом мчалась по камням.

Егерь Бартугайского охотничьего хозяйства вечером подошёл к висящему на канатах мостику через Чилик и позвал пса. Лохматый Тузик послушно подбежал, но перейти недавно построенный мостик не решился — он поджал хвост и попятился. Ни ласка, ни угроза не помогали. Тогда егерь схватил пса на руки и понёс. Но едва он сделал несколько шагов над грохочущей рекой, как Тузик пришёл в неистовство — он визжал, рвался и даже укусил хозяина.

— Пошёл домой, дурак! — рассердился егерь и бросил пса на берег.

Вечером егерь вернулся домой. Тузик не встретил его, как обычно, радостными прыжками. Собачья будка возле крыльца была пуста.

Поздно вечером в посёлке долго лаяли собаки. Егерь с семьёй в это время ужинал.

— Это, наверно, опять Тузик соседских собак треплет, — сказал егерь, перевернул чайную кружку и положил сверху остаток сахара.

— Ты бы, Женя, вышел да привязал собаку, — сказала жена. — А то соседи опять будут обижаться.

— Ничего, пускай ночь побегает — вон какой мороз на дворе.

Вскоре свет был потушен. Но егерь долго не мог уснуть, недоумевая, отчего так упорно лают собаки в посёлке.

Долго тянулась зимняя ночь. Рассвело только около восьми часов. Егерь вышел на крыльцо и подивился: Тузика не было на месте. Посёлок возле кордона был всего с десяток домиков. Не оказалось Тузика нигде и во дворах. «Может, увязался за мной через мостик да так и остался на том берегу?» — подумал егерь и быстро пошёл к берегу Чилика.

За речкой в ледяной кромке что-то чернело, свисая в воду. Когда егерь прошёл мостик, пятно пошевелилось и сквозь грохот реки донёсся слабый собачий вопль.

Это был Тузик! Он стоял задними ногами в воде, мордой и грудью навалившись на ледяную кромку. Длинная шерсть прочно примёрзла ко льду. Стремительная вода горной речки всю ночь обжигала холодом тело собаки. Очевидно, Тузик погнался за хозяином не через мостик, а вплавь, но не смог выбраться из воды на ледяную кромку и застрял, схваченный морозом.

Егерь встал на колени и попробовал осторожно отодрать шерсть собаки ото льда. Но сделать это было невозможно. Собака лизала руки хозяина и визжала. Передние лапы бесцельно скребли лёд и за ночь процарапали глубокие канавки.

Егерь побежал к дому за топором. Вслед ему понеслись истошные вопли Тузика. И сразу на них откликнулся хор собачьего лая из посёлка. «Так вот почему всю ночь волновались собаки», — подумал егерь, проходя мостик, качавшийся под ногами.

С топором в руках он вернулся, вырубил глыбу льда и вместе с ней на руках принёс Тузика домой. Но тяжёлый лёд долго ещё держал пса на полу. Жена егеря осторожно поливала льдину горячей водой. С каждой минутой лёд таял всё быстрей.

Пришли соседи и только качали головами.

— Зачем притащил собаку? Пристрелить её надо. Теперь у неё задние ноги отымутся, калекой станет, — сказал старик сосед.

— Не могу я убить свою собаку, я её вырастил! — сердито возразил егерь.

Вдруг Тузик радостно вскочил на все четыре лапы, встряхнулся и завилял хвостом. Хозяйка бросила кусочек мяса. Тузик проглотил его не жуя: аппетит у него был отличный.

— Ну и силён! — удивился старик. — Но всё равно сдохнет. Мыслимо ли дело простоять зимой всю ночь в воде!..

Но предсказание деда не сбылось. С тех пор прошло много времени, а Тузик весел и энергичен, как всегда. Его выносливости можно только удивляться!