У Люция перед глазами обретало форму само олицетворение кровопролития. Само воплощение войны — яростный и смертоносный титан. Шипастая туша трупа Красного Центуриона сломалась и перестроилась так, что вместо головы появилась рогатая мерзость. Конечности размером с тело легионера, заканчивались кровоточащими когтями, присоединялись к рельефной бочкообразной груди, обрамленной медной чешуей, возвышающейся над парой ног, колени которых были вывернуты назад. Из его спины торчали кожистые полотна крыльев. Белую плоть с ослепительным фосфорным блеском от плавящейся латуни, объяло пламя насыщенного красно-турмалинового цвета.
Теперь на Люция смотрела кровожадная сущность — великий демон, генерал ужасающих легионов Кхорна.
Люций бросился в сторону, когда противник с рёвом выпустил копье из кричащего пламени. Камень, к которому оно прикоснулось, расплавился в кучку дымящегося шипящего шлака. Легионеры противоборствующих сторон кричали, пока он жег их тела в живом огне.
Каждый удар четырех когтей разрывал ткань материальной вселенной. Удары порождали дыры в реальности — потрескивающие туннели, ведущие в безумие Моря Душ. Любые существа, оказавшиеся рядом с такими дырами, либо умирали, либо их затаскивали в варп миллиарды цепких рук.
Сила демона почти сразу же заставила Люция стать в защитную стойку. Лучшее, что он мог сделать, это уклоняться от его ударов, не давая разорвать свое тело напополам и выбросить разрубленные куски в варп. Тяжесть атак лишала Люция всяких мыслей об ответном ударе, заставляя мечника сконцентрироваться только на том, как их парировать.
Жаждущий Крови не произнес ни слова. Язык демона не был приспособлен к словам смертных. Но Люций слышал его голос в каждом парированной атаке, в каждом взмахе когтей, от которых он уворачивался. Слова звучали в голове Люция, даже не слова, а образы и ощущения, приближенные к разъяренному разуму великого демона.
Смерть. Ненависть. Огонь. Оно говорило через свою жестокость. Умри. Умри. Умри!
Все рапторы, как один, ринулись к демону. Они взмыли в воздух. Клин из фиолетового керамита во главе с Виспиртило парил на огненных крыльях. Увидев их, кровожадный демон повернулся, изготовившись всей своей тушей отразить нападение хищников.
Виспиртило приготовил копье. Он отвел его назад, чтобы вонзить прямо в горло чудовищу.
Жаждущий Крови рассек воздух. Его когти вновь разорвали реальность.
Зияющая пасть глубин варпа разверзлась прямо перед лицом последнего Орлиного Короля. Рипакс несся вперед. Они двигались слишком быстро и не могли увернуться. Рапторы упали в эфирную рану. Варп поглотил их. Виспиртило заметил опасность только в последний момент. Он выгнулся в воздухе, пытаясь зацепиться молниевым когтем за край раны в реальности, словно падал в материальную пропасть. Дыра, соединенная с эфиром, начала дрожать и медленно стягиваться. Под звуки громового раската портал за Рипаксом закрылся, растворившись в облаке ледяных кристаллов. В воздухе сверкнула металлическая полоска и кончик когтя предводителя рапторов с грохотом упал на палубу. Его покрывало рассеянное электричество и иней.
Потеря отразилась ударом холодного клинка в животе Люция. Рипакс сражался с ним бок о бок со времен Скалатракса. Их невозможно было заменить. Но именно они и выкупили драгоценные секунды, необходимые для активации стимулятора. Он приготовился ввести в себя последнюю сыворотку. Выбор был таков: либо он введет её, либо падёт.
Люций вспомнил слова Прародителя:
«Это байлстим. Пыль вымершего и забытого мира-корабля эльдар, смешанная с кровью существ, которых ты называешь демонами. Все испытания компонентов вещества приводили к смерти подопытных. Я никогда не испытывал байлстим после полного синтеза. Это субстанция той силы, которую даже я не до конца понимаю. Если ты выживешь после использования, я бы хотел узнать о её свойствах».
Люций надавил на кнопку. Латунный стержень опустился в третий резервуар за спиной. Первая и единственная доза чистого темно-зеленого байлстима, которую удалось синтезировать, тонкой струйкой влилась в его кровь, испуская леденящие искры.
Жар демона, охватывающий Люция, исчез. Мороз покрыл его доспех, шелушась и тая от близости с окровавленными хорами чудовищ Кхорна. Ощущения снова вернулись к нему, оживляя плоть. Даже более, он чувствовал себя трансцендентным. Он ощущал себя богом.
Сверкнула молния — Люций повернул свой клинок в руке. Он никогда особо не заботился об обороне. Вечный предпочитал атаковать.
Люций проплыл между когтей демона, словно сверхбыстрое размытое грациозное пятно. Мечник никогда не чувствовал себя быстрее и острее. Он никогда не владел своим телом лучше, чем сейчас. Поле битвы мелькало вокруг него, ожидая, чтобы он переделал его так, как захочет. Вечный развернулся, уже стоя вне досягаемости когтей Жаждущего Крови. Миновав защиту демона, Люций нанес удар.
Лаэранский клинок вспыхнул, срезая один из рогов с головы чудовища. Люций засиял. Чувство победы вспыхнуло в груди. Он приготовился снова нанести удар, как вдруг ледяной кулак сжал его сердца.
Пошатнувшись, Вечный осел на одно колено. Он попытался встать, пошевелиться, но тело отказывалось повиноваться. Похититель Душ чувствовал биение из самых глубин своего тела сильнее, чем когда–либо прежде. Это было и тенью и льдом. Оно билось так терпеливо. Оно ждало так долго, прямо у поверхности, становясь всё сильнее. Всё смелее. Люций ощутил как оно выпивает его синапсы, высасывает байлстим из крови, используя порожденную варпом эссенцию, чтобы взять контроль над мечником. Снова и снова. Оно боролось с мышцами, затягивая их в судороги, завязывая узлы вокруг костей.
Мечник оцепенел, оставаясь прикованным к одному месту. Мир вокруг потемнел под гнетом чудовищной тени, когда громыхающий Жаждущий Крови схватил его. Кровавая пена брызнула с губ Вечного и он услышал смеющийся голос внутри разума.
Да. Ворковал голос. Умри Люций. Умри и приди к нам.
Ослепительная вспышка последовала за голосом. Жаждущий Крови отшатнулся от Люция, взревев от боли и гнева, когда его атаковала острая сеть серебряных молний. Композитор шагнул вперед и согнулся пополам, высвобождая свою силу и направляя её через кончик посоха, чтобы нанести удар.
— Когда–нибудь, — прошипел колдун, — когда у тебя будет свободная минутка, Люций…
Жаждущий Крови выпрямился. Он наклонился к бушующей молнии и взревел. Кончик посоха Композитора взорвался, отбросив колдуна назад и ударив о дальнюю стену грудой дымящихся доспехов.
Люций с трудом поднялся на колени, чувствуя, как от такого незначительного движения рвутся связки. Демон перевел на Вечного свой пылающий взгляд. Агония разрывала душу мечника, он слышал, как крики становятся все громче и сильнее. Люций приготовился, понимая, что гнев убийц превращается в физическую мощь и раскалывает ему череп. Вечный терпел боль, готовясь к чрезвычайно редкому, из–за предстоящей угрозы, мгновению. Он будет использовать непрерывную осаду его разума в своих интересах.
— Это не ты используешь меня, — прорычал Люций, — а я тебя!
Вечный расслабился и на долю секунды ослабил сокрушительную хватку, благодаря которой его воля удерживала украденные души. Каждая воющая пасть, напрягающаяся на трескающейся броне, завопила, выпуская свою сдерживаемую злобу нарастающим криком. Жаждущий Крови отшатнулся, словно его ударили громовым молотом.
Собрав оставшуюся в теле крупицу энергии, Люций выпрыгнул вперед. Он взмахнул рукой. Лаэранский клинок сверкнул.
Люций упал на плечо демону, взмахнул мечом и приземлился за спиной демона. Вечный перекатился и повернулся, приняв утомленную стойку. Он поднял свой клинок, чтобы попытаться отразить ответную разрушительную атаку великого демона. Удар, которого не последовало.
Демон повернулся к Люцию тяжело и неуклюже, сотрясая шагами палубу. Белая, жидкая металлическая плоть туманила воздух вокруг него. Со звуком, похожим на звук колокола, он присел на одно колено. Рычащий рогатый узел, коим являлась голова демона, дрогнул, свирепо глядя на Люция, а затем свалился с плеч.
Вечный отпрыгнул назад, когда обезглавленное кровожадное чудовище упало вперед, обрушившись вниз и оставляя шипящий ров в полу палубы. Клокочущее дыхание вырвалось из обрубка его шеи, словно из кратера вулкана. Демоны и Пожиратели Миров вздрогнули от этого шума, как будто он был ничем иным как громким кличем. Они стали свидетелями проигрыша своего чемпиона.
Многие из орды продолжали сражаться. Они отказались смириться с поражением и ушли в небытие, прихватив с собой и воинов Люция. Но большинство, почти все демоны, пробивали когтями прорехи в ледяном воздухе и отступали назад в безумие глубочайших приливов Великого Ока.
Люций почувствовал давление в голове. В отличие от десятков тех, кто толпился перед его глазами, это присутствие оказалось желанным.
+Он исчез, не так ли?+
+Да, хозяин,+ ответила Кларион. +Демонический корабль исчез. Как тебе это удалось?+
Люций стиснул окровавленные зубы, поднимаясь, несмотря на жгучий протест рвущихся мышц и изуродованных доспехов. Он смотрел на армию Детей Императора на поле битвы, в которую превратился зал. Его армию.
За долгое время Люций впервые искренне улыбнулся.
+Я победил.+
Люций торжествующе стоял на всё еще пылающих плечах кровожадного демона. В то время, как эго ликовало, тело было слишком истощено. Последние битвы оставили на Вечном след, и даже он был подвластен усталости. Упрямый страх омрачил его победу, когда он понял, что в живых не осталось ни одного врага. Никаких больше дуэлей.
Ничто не отвлекало его мысли.
Байлстим утих, подобно физическому порыву ветра. Люций изо всех сил старался это скрыть, так как прекращающееся действие наркотика лишало его возможности дышать и заставляло чувствовать себя опустошенным. Боль стягивала узлом внутренности. Выжившие космодесантники-отступники собрались полукругом рядом с Вечным, руны и имена на их доспехах стерло пламя и нематериальная кровь. Люций высоко поднял голову демона перед собравшимися братьями, и, сделав над собой усилие, чтобы не показывать слабости, швырнул её на землю.
— Когорта Назики мертва, — произнес он, замаскировав слабость, с силой которую он не ощущал на самом деле, — повелители, которым вы присягнули на верность, клятвы, которые вы когда–то дали свершились. Здесь и сейчас вы стоите, как мои безупречные воины. Дети ложного императора, дети Фулгрима и дети самого молодого из богов. И, стоя в пепле всех тех, кто станет у нас на пути, именно мы решим, что такое совершенство.
Из глоток космодесантников вырвалось гулкое приветствие. Кулаки взмыли в воздух и ударились о нагрудники. Имя главаря эхом отразилось от обугленных стен зала. Его разум ухватился за похвалу, а энтузиазм рос вместе с их энтузиазмом.
— Агония! — взревел Люций. — Экстаз! Еще! Мы вновь ощуим чувства, я обещаю. Это наш Крестовый Поход. Именно ради него наши клинки будут проливать кровь врагов. Мы победим смертность нашей плоти, если нам придется вырвать победу из рук Фениксийца, из рук самих богов, мы это сделаем!
— Агония! — прогремели Безупречные.
— Экстаз!
— Еще!
Люций поднял меч, чтобы соединить свой голосом с голосом своей армии. Жаждущий Крови быстро превращался в ничто под его копытами. Вечный пошевелился, едва не споткнувшись о колени демоны, когда они сдвинулись. Он сражался, чтобы удержать нечто, пробивающееся из–под его плоти. Он не слышал радостные возгласы Безупречных перед собой, лишь крики заключенных убийц, сплетающиеся в клинок, управляемый одним голосом.
— Агония!
— Экстаз!
…еще!