Люцию прежде не доводилось бывать в невидимых водах, переполненных плавающими мертвецами. В тот самый момент, когда он должен был коснуться поверхности, вереница мучений скрутила его. Он испытывал подобное прежде, в телепортационных маяках и вратах, рассекающих чистый варп, но никогда ему не было так легко, как сейчас. Все равно что впервые взять в руки новый клинок и сразу найти невероятно точный баланс.

Он рухнул на пол из выдолбленного пружинистого камня. Воздух, наполнявший его легкие был другим. Уже не та холодная и приторно стерильная атмосфера висячих садов эльдар, а жаркий и тяжелый воздух с привкусом огня и остроты пролитой крови разных видов. Его уши напряглись от шока, когда их атаковал бешеный рев тысячи глоток ксеносов.

Вокруг Люция простирался неровный, грубо очерченный ландшафт из почерневших скал, изломанных под разными углами зазубренных пик из камня и металла длиной от трех до пятидесяти метров. Трупы валялись на земле или были насажены на копья в различных состояниях разрушения и разложения. Мертвые тела самых разных видов ксеносов, людей, и даже воинов легионов Адептус Астартес. Люций мельком заметил, что все трупы полубогов, за редким исключением, отмечены геральдикой III легиона.

Огромные блоки многоярусных сидений, наполненные толпами тёмных эльдар, плавали и вращались вокруг чаши из битого камня. Ксеносы кричали и издевались та наверху, ссорясь и играя между собой. Аплодисменты вспыхивали в отдельных частях плавучей аудитории, когда споры перерастали в кровопролитие. Тела убитых сбрасывали за борт в бездну.

Прогулочные баржи в стиле барокко и антигравитационные корабли плавали по краям стадиона, пока аристократы комморитов, окруженные рабами и придворными, наслаждались зрелищем, лежа на изысканных кушетках из бессмертной измученной плоти. Акробаты летали и прыгали по воздуху между баржами в ярких костюмах, сражаясь и нанося друг другу удары кинжалами и копьями.

Взгляд Люция устремился к колышущимся парусам инопланетного прогулочного корабля, Вечный на мгновение растерялся, пока впитывал окружающее его зрелище.

Комморраг — черное сердце царства тёмных эльдар заполнил небо, словно гора из разбитых клинков. Почерневшие шпили башен прорывались сквозь его поверхность во всех направлениях, фундамент поглотила тёмная метрополия рынков плоти и растянувшихся промышленных подземелий. Корабли разных размеров заполняли небеса, порхая и дрейфуя между лопастями зданий транспортных узлов и экстравагантных плавучих дворцов.

Миллиарды обитателей жили, дышали и убивали в острых соборах отравленного города и в бесконечных трущобах, раскинувшихся за ним. Объединенная энергия целой расы направлена на совершенствование искусства извлечения наиболее полных и абсолютных страданий из тех, кто был захвачен в набегах на реальное пространство за пределами паутины. И все же, это был всего лишь виток невероятно огромного города, корнями уходящего в бесчисленные выходы из паутины, подобно вирусу. Спутниковая арена, на которой стоял Люций, была лишь одной из сотен, заполнявших черное небо вокруг логова тёмных эльдар.

Люций пробирался вперед сквозь постоянно изменяющийся лес огромных шипов. Под невнятные мысли его плеть размоталась, потрескивая отделяющимися сухожилиями. У него отобрали лаэранский клинок, и мечник переводил взгляд с одного трупа на другой, пытаясь найти замену.

Радостные крики извивающейся толпы усилились, как только Вечный вышел на поляну. Несмотря на свое положение — порабощенный, загнанный в ловушку на чужой гладиаторской арене — Люций улыбнулся, засияв от похвалы, которую вызвало его присутствие. Но улыбка быстро сменилась хмурым выражением, как только он понял, что овации предназначались не ему.

В плоском углублении в центре чаши арены, свободной от многочисленных шипов, сцепилась пара чудовищных существ, разрывая друг друга на вершине горы из выпотрошенных мертвецов. Одно из чудовищ смутно напоминало ящера — его чешуйчатую шкуру украшали заостренные гребни из красной кости. Оно навалилось на противника, раздирая насекомоподобное чудовище, впивающееся в бока полудюжиной щелкающих когтей.

Восторженные крики усилились, когда рептилия поймала луковичную голову врага челюстью и оторвала её с брызгами кислотно-коричневой жидкости. Даже без головы, когти умирающего существа продолжали бороться в течении нескольких мучительных мгновений, оставляя кровоточащие рваные раны в твердой плоти своего убийцы. Люций подоспел вовремя для того, чтобы увидеть, как второй монстр, подергиваясь, падает к остальным на холме.

Зверь-победитель немедля повернулся в сторону Люция, три широких ноздри в центре его головы раздулись. Он карабкался по насыпи из трупов ползком, разбрасывая и опрокидывая за собой оторванные конечности и разрушенные части доспехов. Четыре ромбовидных блестящих черных глаза хищно уставились на Вечного.

— Отныне, — прошептал Люций, обводя взглядом толпу эльдар, — вы будете болеть за меня.

Зверь несся в атаку на воина. Его передние конечности набухавшие скоплениями твердых, как железо мускулов, перепахивали камни, пока он тяжело бежал к Люцию. Чудовище приближалось. Вечный сжимал и разжимал левый кулак, раздражаясь от отсутствия клинка в руке. Он — непревзойденный убийца, и это вовсе не зависело от того, были ли у него самое совершенное оружие или только голые руки и воля, но именно меч являлся его истинным продолжением. Оружием наиболее приятным для души.

С клинком Люций творил чудеса.

А до той поры, пока он не найдет меч или не вернет себе свой собственный, придется довольствоваться плетью. Он нанес удар, петли разматывались подобно когтистым щупальцам. Яд стекал с кончиков шипов, шипел и кипел, падая на землю.

Рептилия вздрогнула перед тем, как хлыст коснулся её тела. С хрустом костей и со звуком рвущейся плоти, ящер превратился в четырех существ поменьше первоначального зверя. Атака Люция пришлась на пустое пространство, монстры завыли и окружили воина со всех сторон.

Люций зарычал, приняв атаку одного из прыгнувших зверей наручем. Отвратительная слюна, воняющая гниющим мясом, дождем пролилась на его лицо из щелкающих челюстей.

Вечный ухмыльнулся и в ответ сплюнул слизью в глаз чудовища. Оно завыло — кислотная слюна растеклась, обжигая морду. Покрасневшая кость черепа твари просвечивала сквозь клубящиеся пары разлагающегося мяса, рептилия отшатнулась. Люций поймал ящера в воздухе и схватил за колючий хвост, после чего ударил головой о землю.

Еще двое существ вскарабкались на спину воина, толпа взревела, когда тот повернулся, чтобы сбросить их. Один из ящеров отлетел в сторону и рухнул в пыль. Люций отодрал второго от того места, где тот пытался прокусить горжет и швырнул тварь к предыдущему. Раздался хруст ломающихся костей.

Вечный повернулся, чтобы найти последнее чудовище, но его поле зрение заполнила пасть со скрежещущими челюстями. Ящер набросился на грудь Люция и повалил воина на спину. Звезды взорвались перед глазами Вечного, когда череп треснулся об одно из монолитных каменных копий, торчащих из пола арены.

В перчатках, скользких от синего ихора — крови существ — Люций боролся с последним зверем, держа его клыки на расстоянии вытянутой руки от своего горла. Лица на броне покрывались рябью, когда когти существа рыскали по ним в поисках слабого места. Воин схватил морду пальцами, улыбаясь, от ощущения ломающихся в хватке костей, и оттолкнулся бедрами от земли.

Люций поднял рептилию над головой, и ударив о каменное копье, насадил на острые шипы покрывающее монолит по всей длине. Черно-синий ихор хлынул на Люция, после чего тот откатился в сторону и поднялся на ноги. Рукой он отскреб запекшуюся кровь с лица и с отвращением сплюнул.

— Мерзость, — усмехнулся Люций и подошел к двум ящерам, которых бросил друг на друга, увидев, что они всё еще дергаются и царапают землю. Люций наступил копытами на черепа и потоптался по ним, чтобы убедиться в том, что гневу чудовищ пришел конец.

Вращающаяся аудитория озверела, группки игроков принялись драться и убивать друг друга, чтобы расплатиться с долгами. Подойдя к куче трупов, Люций широко раскинул руки, впитывая крики эльдар. Вечный принялся оттаскивать тела и их части, роясь в останках и отбрасывая разбитые доспехи и сломанное оружие в разные стороны, пока не наткнулся на то, что искал.

Изогнутый клинок, мало чем отличающийся от церемониальных мечей хопеш, которые предпочитали эрудированные псевдо-воины — сыновья Магнуса Красного. Клинок был в два раза длиннее тех, которыми Люций привык сражаться. Его покрывали сколы и выбоины из–за использования против тяжелой брони. От коррозии, вызванной непрекращающимися кровавыми потоками, металл стал хрупким.

Проще говоря, клинок являл собой ржавый кусок металлолома. Люций даже с трудом мог заставить себя назвать ЭТО оружием, и в любой другой день, при любых других обстоятельствах, он не оскорбил бы перчатки своей брони, заставив их ощутить вес такого клинка. Но в данной ситуации даже такое оружие было лучше, чем ничего.

Люций вздохнул и крутанул клинок в левой руке, перекатывая потертую рукоятку между тыльной стороной перчатки и ладонью.

— Почувствуй себя благородной, ты, уродливая и ненужная вещь. Тобой для этих зевак я буду творить чудеса.

Грохочущий удар позади заставил Люция пригнуться. Он крутанулся на копытах, вращая запястьем, чтобы найти баланс нового оружия. Когда пыль от упавшей фигуры осела, воин немного расслабился.

— Привет, брат, — произнес Люций. — Добро пожаловать в цирк смерти ксеносов.

Кадарн со стоном выругался и поднялся на ноги. Он встряхнул конечностями и пыль осыпалась с доспеха.

— Приветствую, Вечный, — взгляд палача-предателя метался от нового клинка Люция к груде мертвых тел, — если это лучшее, что ты смог раздобыть, то я даже представить не могу, какие сокровища ждут меня. Я просто вне себя от радости.

— Да, и я обещаю устроить самый большой пир, чтобы почтить твою радость, но как–нибудь в другой раз, — парировал Люций.

Кадарн нахмурился, пиная обломки.

— Здесь нет ни одного куска стали, на который я бы даже захотел помочиться.

— Следи за языком, — упрекнул Люций, глядя на ревущую толпу эльдар, наблюдавших за ними. — Поторопись и найди то, что сможешь использовать в качестве оружия. Жажда крови у толпы растет, а это значит, что вскоре они пошлют что–то ужасное, чтобы попытаться убить нас.

— Помолись, брат, — прорычал Кадарн, — Помолись, чтобы то, что они пошлют, принесло оружие.

Пришедшие на арену оружия не несли. Из туннельных ям под полом арены эльдары-хозяева выпускали волну за волной отвратительных существ, чудовищ, отловленных по всей галактике или созданных глубоко под землей в лабораториях. Твари, чьи шкуры источали кислоту и разрывали землю огромными острыми когтями, атаковали Люция и Кадарна. Стаи воздушных хищников обрушились с небес, заставляя воинов сражаться спина к спине, чтобы отразить их атаки.

Со временем двух космодесантников-предателей по колено окружила баррикада из разделанных на куски самых опасных хищников галактики. Кадарн и Люций стояли наготове, их доспехи были изрезаны когтями и покрыты кровью ксеносов. Люций развернулся и щелкнул плетью, чтобы стряхнуть засохшую окаменевшую кровь, спекшуюся на шипах. Клинок, которым он завладел, оказался достаточно прочным, чтобы выдержать головокружительно сложные удары, которыми Вечный убивал зверей. Кадарн же прибег к тому, что оторвал конечность от монстра, покрытого узловатым экзоскелетом и размахивал ею, словно дубинкой, против последних трех волн, которые выпустили на них.

— Погреб амброзии Чезаре, — прошипел Кадарн, — за хотя бы один из моих топоров.

Люций провел лезвием по наручу, соскребая запекшуюся кровь с изношенной кромки. Он крутанул клинок один раз, избавляя его от последних сгустков и простер руки к толпе.

— Это всё, что у вас есть? — взревел Люций, останавливаясь, чтобы поднять за шкирку труп мертвой псины. — Чудовища и животные? Вы нас сюда притащили, чтобы мы сражались с вашими отбросами и бродягами? Вы не оскорбляете нас этим, а вот самих себя — да!

Слова Люция возмутили комморритов, заполнивших места зрителей. Они выкрикивали оскорбления и проклятия на своем мерзком языке, швыряя объедки и чаши, из которых пили, но те не долетали и падали в пропасть между ними и ареной, в бездну паутины. Драки вспыхивали между наиболее оживленными членами аудитории, у которых не было другого выхода, кроме как наброситься на своих ближайших товарищей и заколоть их до смерти хрустальными кинжалами.

Ревущий взрыв звука, похожий на зов титана, разнесся по арене. Толпа притихла, тысячи взглядов ксеносов приковала к себе огромная прогулочная баржа, занимающая всю сторону одного из краев арены. Под колышущимися солнечными парусами на корме корабля появилась Тиндрак, архонт кабала Последней Ненависти. Змеевидные телохранители, темные эльдары в тяжелой броне, и их так называемые инкубы, окружали её с обеих сторон.

Глаза Люция сузились, когда он увидел, что к ней присоединились еще двое. Фабий Байл, чей плащ из содранной кожи трепетал на ветру, подошел и встал рядом с архонтом. Люций видел выражение раздраженного нетерпения на иссохшем лице Прародителя, без сомнения, терпевшего подобные зрелища, чтобы услышать секреты, на которые он променял свободу Вечного. Люций невольно стиснул зубы от гнева, увидев, что Чезаре стоит на шаг позади своего бывшего, и похоже, нынешнего хозяина.

— Мы тебя утомили? — голос архонта прогремел из всех рупоров и динамиков на стадионе. Её слов было достаточно, чтобы пыль захлестала по камням, подобно бегущим призракам. — Неужели плоды охоты моих погонщиков зверей ведут к утрате нашей привилегии видеть тебя?

У Люция кровь застыла в жилах. Нервный тик ласкал кожу под правым глазом. Его лоб покрылся холодной испариной, а зрачки сузились до предела.

В руках эльдар сжимала меч. Меч. Она держала лаэранский клинок.

— Может быть, мы найдем для тебя что–то более спортивное, мон-кей.

Архонт улыбнулась и на арене зазвучала музыка. Толпа запротестовала.

Но Люций уже ничего не слышал. Он не смог бы услышать, даже если бы захотел. Голоса в его голове опустошали его разум противоречивой, нарастающей пульсацией. Они слились воедино и издали оглушительный вопль бессвязного проклятия, прежде чем один голос прошептал сквозь рёв.

Он владеет клинком или же клинок владеет им?

Железная рукоятка оружия Люция взвизгнула, прежде чем сломаться надвое в кулаке.

— О нет, — сокрушился Кадарн, увидев клинок в её руках.

Земля под их ногами задрожала. Огромный круглый лифт, установленный в церемониальном центре чаши арены, начал опускаться, а в центре находились Люций и Кадарн. Диск разбитой скалы заскользил вниз по извилистому черному туннелю, всё глубже и глубже погружаясь в галереи гладиаторов.

Кадарн посмотрел на Люция. Взгляд воина по-прежнему был устремлен вверх, хотя и потерял всякую сосредоточенность. Его челюсти подергивались, беззвучно произнося слова. Одна-единственная густая струйка цвета кларета пролилась из уха Люция, скользнула вниз и закапала с подбородка.

— Брат?

Радужки глаз Вечного напряглись. Хриплое дыхание вырвалось из его легких. Кадарну показалось, что главарь только сейчас заметил перемену их окружения.

— Мой меч…

Кадарн хотел сделать шаг к Люцию, но передумал.

— Что?

Вечный выпрямился и выронил сломанный клинок. Только тогда Кадарн расслабился и позволил своему оружию выпасть из рук в пыль.

— Нам нужно попасть на тот корабль, — произнес Люций тихим и ровным голосом, — я собираюсь вернуть свой меч, а потом использовать его, чтобы вырезать позвоночник этой шлюхе-ксеносу.