Это было одно из немногих бомбоубежищ, построенных в шестидесятые годы для высшей партийной номенклатуры, чинов госбезопасности и их семей. Фойе, отделанное розовым и серым мрамором, украшали бюсты Ленина и Брежнева на белых мраморных постаментах. Они как бы охраняли входы в два лифта. Фойе напоминало небольшую станцию Московского метро. Под землей было возведено трехэтажное жилое здание с удобными меблированными квартирами, небольшим спортивным комплексом, конференц-залом, несколькими рабочими кабинетами. Была там и роскошная сауна с бассейном. В подземном гараже стояли сейчас два «форда», «фольксваген», «вольво», «мерседес», «аудио» и одна черная лаковая «Волга». В довольно просторном предбаннике сауны шло совещание.

В углу помещения за низким круглым столиком сидела Эрика Пигачева в обществе двух офицеров. Если не считать узенькой ленты вокруг бедер и между ног, никакой одежды на ней не было. Голая, в розовом освещении она выглядела очень эффектно. Против нее сидел плечистый, высокого роста чернявый мужчина кавказского типа с седой головой, крупным горбатым носом, иссиня-черными блестящими глазами и смуглой кожей. Сидел нагнувшись вперед, напоминая горного орла, готового впиться клювом в свою добычу. Сидящий рядом мужчина был приземист, с брюшком, лысой головой, розовым круглым лицом, коротким носом и белой, незагорелой кожей. Ни дать ни взять Иванушка-дурачок, каким его изображают в русских народных сказках. Только голубые глаза выражали ум и хитрость. Оба мужчины были в цветных шерстяных плавках. Они только что вышли из сауны и бассейна. Официант принес два больших глиняных кувшина с фруктовым соком, пиво, горячий пунш и поднос с закуской. Эрика налила обоим мужчинам и себе пунша. И своим низким грудным голосом тихо сказала:

— Мне хотелось бы, господа, продолжить разговор. — Она положила локти на стол и, опираясь красивым личиком на ладони с длинными, ярко накрашенными ногтями, бросила смелый взгляд на кавказца, который жадными глазами ощупывал ее круглые, классической формы груди.

— А мне хотелось бы продолжить разговор в кабинете, — с гортанным клекотом в голосе ответил кавказец.

Круглое лицо лысого коренастого мужчины расплылось в скабрезной усмешке.

— Полковник Гамашвили, вы не галантны по отношению к даме.

— Что вы, что вы, господин генерал, я имел в виде всего лишь продолжение разговора.

— Всему свое время, — примирительно вставила Эрика. — И все зависит от вашего поведения, господин полковник. А сейчас я лично хочу продолжить разговор именно здесь, за этим столиком. — Она надула губки и стукнула пальцем по столу, как делает учительница, когда хочет навести порядок в шумном классе.

Генерал не спеша, мелкими глотками выпил свой пунш, закусил омаром и, вытерев ладонью губы, миролюбиво сказал:

— Наши условия — выслушайте, пожалуйста, мадам, — таковы. Полковник Гамашвили сопровождает груз до места назначения, инструктирует и обучает покупателей обращению с этой аппаратурой, поскольку мы имеем дело с очень сложной электронной системой. Иначе они сами подорвутся. — Он хитро прищурил глаз. — У вас, мадам, не только чудесная фигура, но и светлая голова, и способность к логическому мышлению. Стало быть, вы меня поймете.

— Понимаю, как не понять. — Эрика вдруг взорвалась, ее милое личико мигом преобразилось, стало дерзким, но она тут же взяла себя в руки и снова улыбнулась, как ясное солнышко. — Вы, сударь мой, не примите в обиду, не так просты, как представляетесь! Даме ведь многое прощается, правда? Вы хотите обеспечить себе контроль не столько над технической безопасностью, сколько над ценой продажи. И это условие нас никак не устраивает. — Она, как турчанка, подобрала под себя ногу в яркой сандалии. — Это значит — получить контрольный пакет. Больше того. Вы, может быть, думаете познакомиться с покупателями, связаться напрямую и выбросить нас из игры. Это не пойдет. Мы и не с такими имели дело.

Генерал нетерпеливо убрал под стол свои волосатые ноги, с задумчивым видом налил Эрике армянского коньяка, потом себе и полковнику. Глаза у него загорелись властным острым блеском, как у командира на поле боя, а в голосе слышались металлические нотки, когда он сказал:

— Вы ошибаетесь, дорогая сударыня! Это отнюдь не в наших интересах. Во-первых, у нас недостает важного звена — нет контактов с соответствующими государственными учреждениями, а значит, нет соответствующего канала вывоза. Во-вторых, мы связаны со службой. Уходить на пенсию завтра не собираемся и не хотим вляпаться в крупные неприятности.

— Ваши аргументы совершенно неубедительны, — словно ударив хлыстом, сухо сказала Эрика. — Вы так и так рискуете.

— Наполовину меньше при нашем варианте! — уже повелительно перебил ее генерал. И, подумав, продолжал: — Мы могли бы подкрепить эту сделку гарантиями.

— Какими?

— Ну, скажем, так. Составим договорные документы, где будут указаны санкции в случае нарушения договора.

— Вы что — считаете меня глупенькой девчонкой? — Она энергично вскочила на ноги, потом снова медленно опустилась на стул. — Какую законную силу имеют эти бумажки, если сегодня можно перекупить все подряд. Деньги на бочку — и только.

Генерал стал что-то напевать себе под нос, словно обдумывая, словно взвешивая.

— Мы могли бы дать вооруженную охрану! — вмешался в разговор полковник Гамашвили. — Это ведь не шутка — везти такой груз через несколько границ!

— Только этого не хватало! — громко засмеялась Эрика. — Может быть, танки, боевые вертолеты с батальонами десантников? Вы думаете, что говорите, господин полковник? — Она не скрывала иронии. Потом подняла рюмку и выпила, как пьют мужики, одним духом, взяла со стола портсигар, никому не предложив, закурила тонкую гаванскую сигарету и выпустила несколько колец ароматного дыма. — Так, может быть, начнем говорить серьезно? — немного погодя деловито предложила она. — Если нет, я очень сожалею, но нам придется вести переговоры с другими клиентами. Кандидаты уже есть. Они совсем не так высокомерны и примут все наши условия. Запомните, господа: покупатели — наши клиенты. Каналы поставки в наших руках. Техническое обслуживание обеспечат сами покупатели. У них есть свои высококвалифицированные инструкторы из рядов бывшей советской армии, так что в вашей помощи нет нужды. В ваши обязанности входит доставить товар в соответствующей упаковке в указанное место и получить деньги. Об остальном мы позаботимся сами! — Она распрямилась и говорила теперь жестко, категорично, отнюдь не по-женски.

Там же недалеко в углу на диване сидел долговязый сгорбленный старик. Не то дремал, не то отдыхал после сауны и бассейна.

Старик завернулся в махровый полосатый халат. Можно было подумать, что это чей-то отец или дед, которого взяли с собой — пусть погреет старые кости. То был Эдгар Эглон, Паук, который вовсе не дремал, напротив — внимательно слушал, следил за ходом разговора. И время от времени совсем незаметно кивал Эрике. Темные стекла очков скрывали живой интерес Эглона и необычайно жесткий и умный блеск его стальных глаз. Оба офицера не обращали на него внимания и тогда, когда он в сауне пристроился с ними рядом и внимательно слушал в парильне их разговор.

Генерал-лейтенант Геннадий Иванов, так звали коренастого мужчину, — внешне держался спокойно, однако на губах его играла кривая усмешка, а густые светлые брови нервно вздрагивали.

— Нам, солдатам, грозить не надо, — отрывисто буркнул он, стиснув зубы. Потом взял себя в руки и изобразил на лице вежливую улыбку. — Ваше предложение, прекрасная дама, заслуживает внимания. Мы должны его обсудить. Но при таком варианте может возрасти цена.

— Цена? — В глазах Эрики загорелся злой огонек. — Странно! — воскликнула она. — Мы освобождаем вас от лишних хлопот, а вы повысите цену! Так не пойдет!

— Видите ли, — медленно проговорил генерал как бы в раздумье, — у нас могут появиться и другие покупатели. — Он испытующе смотрел в глаза Эрике, надеясь прочесть ее реакцию.

Она усмехнулась.

— Больше не появятся. С этим кончено, господа, можете закрывать лавочку!

Гамашвили беспрестанно потягивал коньяк вперемешку с пуншем и уже порядком захмелел.

— А вы, дорогая, не боитесь, что мы вас продадим? — вмешался он в разговор.

Эрика повернула к нему голову и фыркнула.

— Не боимся, дорогой, не боимся! Все, кого можно было продать, давно проданы, а все, кого можно купить, уже куплены.

— Ну так, может быть, пойдем в кабину, поиграем, порезвимся? — проглотил слюну Гамашвили.

— Не пойдем, дорогой, не пойдем, потерпи, не умрешь. Сходите вы лучше в сауну, остудите свои горячие головы в бассейне и действительно обдумайте, обсудите все, что я вам сказала. — Эрика говорила дерзко, нагло, и в ее раскосых глазах была ярость.

— А может, пойдешь с нами, красотка? Не пожалеешь, — не обращая внимания на ее настроение, продолжал приглашать грузин.

— В следующий раз, красавец, в следующий раз, — презрительно и явно нетерпеливо бросила Эрика. — Она опрокинула еще рюмку коньяку, поднялась и, нарочито виляя своей круглой попкой, распаляя мужчин, прошла к другому столику в противоположном углу помещения.

Офицеры остались за своим столиком, выпили, закусили, после чего занялись обсуждением ситуации.

* * *

— Ну и что? — Андрей Силав поднял мутные, осоловелые глаза на Эрику, когда она подошла.

— Что, что! Пока ничего, — раздраженно отрезала Эрика. — Много ты хочешь, Флайш! Солдафоны еще будут думать, еще не придумали. Они как та девица: и хочется, и колется, и мама не велит.

Против Силава сидела блондинка. Оба они были в мини-купальниках и заметно на взводе.

Шлепая мягкими меховыми тапками, к столику подошел Эглон и сел с другой стороны.

— Неважные новости, — мрачно сообщил Силав. — Не слыхали? Наши друзья зеки зашухарились, влипли, сволочи!

— Ах вот как! — Эглон снял очки, точно желая лучше видеть Андрея. Стальные глаза сверкнули возмущением, гневом. — Ах вот как! И кто же так несуразно, безграмотно организовал операцию? Кто виноват? — каркающим фальцетом кричал Эглон. — Не кто иной, как ты, Андрей, и тебе придется отвечать.

Эрика вопросительно посмотрела на Силава, притворяясь, что она не в курсе дела.

— Поймали их?

— Слава Богу, нет. Но они не успели бросить мешки в озеро… Нагрянул инспектор рыбоохраны. И эти тюфяки, трусы дали тягу!

— Так вот, Флайш, все это мы и без тебя знаем, — уже спокойнее, но сердито прибавил Эглон. — Надо было взять это дело себе, — наставнически, как инструктор, поучал он.

— Не мог я, — оправдывался Силав. — Убийства — профиль другого отдела, и генерал не очень мне доверяет. — Он подавил вздох. — Дело передано Стабиньшу.

— Стабиньш, насколько я знаю, опасный мент, — глубокомысленно произнес Эглон.

— Слишком умный, въедливый и упрямый, как осел, — согласился Силав.

— А кто будет вести официальное расследование?

— Старший следователь по особо важным делам Розниекс из Республиканской прокуратуры. Этот тандем для нас опасен, даже очень. Может, следовало бы на какое-то время лечь на дно? Иначе нам может быть крышка. — Силав вопросительно взглянул на Эглона. В голосе его сквозил страх.

— Ха! Легко сказать — лечь на дно! — вскинулась Эрика. — Как раз сейчас, когда мы напали на золотую жилу с этими армейцами и установили контакты с покупателями — теперь пустить все по ветру? Может быть, вы, братцы, думаете отдать вожжи в руки этим солдафонам, чтобы они действовали сами и гребли нашу валюту? Так не пойдет, только через мой труп! Этот бизнес я не отдам, слышите, не отдам! — истерически кричала она.

— Надо найти выход, — примирительно и не очень уверенно пробурчал Силав. — Но и то надо понять: когда за дело берутся Стабиньш с Розниексом, они копают основательно, глубоко. Не дай Бог, докопаются и до нашего бизнеса с русскими ракетами. Что тогда?!

— Этих фараонов надо переманить на нашу сторону и заставить на нас работать! — Эглон был категоричен. — Любыми средствами!

— Держи карман шире, их заставишь! — странно усмехнулся Силав.

— За большие деньги и черт будет плясать под твою дудку, — стоял на своем Эглон.

— Черт будет, а Стабиньш с Розниексом — нет. Они, видишь ли, святые, праведники.

— Тогда надо их ликвидировать! — как топором рубил каждое слово Эглон.

Силав задумчиво передвинул на столе свою рюмку.

— Я попробую что-нибудь придумать. — Вид у него был растерянный. Такой оборот дела его вовсе не устраивал.

— Думай, Флайш, думай! — пропел Эглон каркающим голосом, бросив на Силава угрожающий взгляд. — Только смотри! Если дашь маху, сам знаешь…

Тот съежился. Его подруга-блондинка потягивала коньяк, потом шампанское, закусывала и как будто не слушала. Только на дне ее зрачков искрился интерес.

Эглон подозрительно на нее глянул и, успокоившись, снова заговорил:

— Что еще на нашей ниве новенького и хорошенького?

Силав не собирался пока выкладывать, не пришло еще время; но Эглон впился в него своим буравящим взглядом. Он понял или догадывался, что у Силава еще что-то есть за душой. И тот решился:

— Толстый Бегемот сгорел!

— Какой Бегемот? Что за Бегемот? — вскрикнул Эглон.

— Ну Штангист он, Робот, Бегемот, — выпалила Эрика и с любопытством оглядела Силава. — Тот самый, который вместе с Маленьким котом убрал Тома и Ванду. Как будто ты не знаешь.

— Как так? — еще злее закричал Эглон.

— Он, сволочь, попался в Белоруссии: залез на какую-то целку, отодрал и придушил, — продолжал Силав.

— Такая у него мода, — дополнила Эрика. — Он садист. Все ты, Паук, делаешь вид, что чего-то не знаешь.

— Я же сказал — не связываться с этими подонками, с этой кодлой! Ты, Красотка, ты во всем виновата! — Эглон заскрипел зубами и так шмякнул рюмку о мраморный пол, что осколки разлетелись во все стороны.

Дама Силава испуганно вскочила.

— Падла, — процедила она сквозь зубы и сочно выругалась.

Эрика продолжала спокойно сидеть как ни в чем не бывало.

— Что сделано, того уж не вернешь! У нас нет времени ахать и рассусоливать, — твердо сказала она. — Толстого Бегемота, где бы он ни был, надо немедленно ликвидировать. Известно ли, где сейчас этот кретин? — повернулась она к Силаву.

— Известно, — отозвался тот. — В районном центре Бабуричи, в милиции. Пока, до получения санкции, задержан на трое суток.

— Надо в срочном порядке его ликвидировать, — злорадно ухватился за эту мысль Эглон. — Ликвидировать, пока не посадили в тюрьму. Достать его там будет не так легко, да подсадят к нему стукача, он и расколется.

— Толстяк, насколько я знаю, стреляный воробей. — Очень уж Силаву не хотелось быть организатором убийства. Он лихорадочно искал другой выход, но ничего не мог придумать.

— Стреляный не стреляный, — слышал он рядом с собой каркающий голос Эглона. — Толстяку в этот раз грозит вышка, и он будет спасать свою шкуру. Расколется как орех — осколки полетят во все стороны, и никаких воровских законов для него больше не существует, — частил Эглон не переводя дыхания, и голос его стал выше тоном на целую октаву. — Тебе, Красотка, придется исполнить приговор, ты, ты заварила эту кашу, ты и расхлебывай. — На лице Эглона появилась отвратная улыбка. Он вдруг замолчал, стараясь отдышаться.

Эрика и на этот раз сохраняла олимпийское спокойствие, глядя на Эглона с нескрываемым презрением.

— Я? — в недоумении переспросила она. — Ты что, Старик, из ума выжил? Чтобы я марала руки об этого смрадного червяка? А сам ты не хочешь?

— И… и Маленького кота, этого мокрушника, и его надо ликвидировать, чтоб было тихо и никто не свистел насчет мокрого дела про Тома и Ванду, — продолжал, отдуваясь, Эглон. — Самый лучший свидетель в нашем деле — мертвый свидетель!

— Маленького кота пока не надо, — у Эрики мелькнула мысль, которую она не высказала. — Маленький кот нам еще пригодится. Он закаленный, из Сибири. Там он и пропадет и не будет нам больше опасен.

— А что будем делать с Ягодкой? — не удержался Силав от скабрезной улыбки.

— А что такое с Ягодкой? — недоумевал Эглон. — Мы же ее изолировали, передали в надежные руки под неусыпный надзор и охрану! — Эглон посмотрел на Силава, потом на Эрику, потом на даму Силава и покачал головой.

— Она снялась вместе с твоей охраной и притащилась домой. Там ее и захапали.

— Я же говорил — надо ликвидировать! Теперь она выложит все, это уж точно, всех нас продаст! — У Эглона перехватило горло. — Всех! — в ярости шипел он.

— Уже выдала — поет как соловей, — подтвердил Силав.

— Лик-ви-ди-ро-вать! — вырвался голос Эглона из тисков удушья. Он ударил кулаком по столу. — Всех лик-ви-ди-ро-вать! — В припадке глухого, безудержного бешенства он сорвал скатерть, и посуда со звоном посыпалась на мраморный пол.

Эрика пожала плечами, медленно поднялась и пошла назад, к русским офицерам.