— Ну, пожалуйста! — и Розниекс рокировал в длинную сторону. — Теперь вам так просто до меня не добраться.

Кубулис помедлил, задумчиво грызя спичку, и пошел конем.

— Не будь так уверен!

Младший сын Кубулиса, Ивар, наморщив лоб, собирался что-то подсказать противнику своего отца.

— Тихо! — Кубулис слегка ткнул его в бок. — Солидарность молодежи я ценю, но пускай выкручивается сам. Раз уж он следователь, то должен предвидеть все ходы противника.

Валдис, подперев голову ладонью, углубился в обдумывание.

— Если бы я умел предвидеть ходы, то давно нашел бы того, кто сбил Зиедкалне. Однако, чтобы угадать действия противника, надо хотя бы знать, кто он. — Валдис двинул ладонью. — Невероятно, но факт. Чем больше мы углубляемся в дело, тем меньше в нем ясности. Слишком уж сложны эти ходы противника.

Кубулис откинулся в кресле.

— Тогда, может быть, я напишу рапорт, чтобы из Риги прислали следователя по особо важным делам?

Ивар поднялся и вышел из комнаты. Сейчас они снова начнут о работе, шахматы — это у них было просто так.

— Отдавать начатое, конечно, неохота, — сказал Розниекс. — Но, может, я и правда не справляюсь? — Он поднял слона, повертел в пальцах, оглядел и поставил на место. — Давно не чувствовал себя до такой степени беспомощным.

Кубулис покачал головой, встал и подошел к двери.

— Ивар, ты где там? Принеси нам, пожалуйста, чаю и яблок!

Среди своих было известно: если Кубулис просил чаю с яблоками, значит, он настроен на серьезный разговор. Ему нравилось сидеть в мягком кресле у шахматного столика, в приятной тишине без телефонных звонков, посетителей, начальства, сидеть и неторопливо разбираться в вопросах, которые он считал неотложными и важными. И на этот раз, когда старик пригласил Розниекса, чтобы, как он сказал, проиграть ему партию-другую, Валдис понял, что предстоит разговор.

— Знаешь что, приятель, — сказал Кубулис, вернувшись на место, — мне твое нытье стало уже надоедать. Мог бы одолжить хоть немного самоуверенности у следователя Апниса, а ему не мешало бы позаимствовать у тебя рассудительности и работоспособности. — Он отодвинул шахматы в сторону, освобождая место для принесенного Иваром чая. Розниекс, не дожидаясь приглашения, взял стакан, положил три ложки сахара и стал задумчиво помешивать.

— Видите ли, мэтр… — он прищурился, словно готовясь объявить шах. — Поездка Зиедкалне в Пиекрастес была первым этапом тщательно разработанного плана преступления; следующим этапом было ее убийство. Оба эти звена тесно связаны. Преступник не просто выследил ее, но заранее знал, когда и куда она поедет.

— Ловушка?

— Наверняка. Кто-то вызвал ее в Пиекрастес, и она, видимо, была в этой поездке заинтересована.

— Почему ты так считаешь?

— Из-за стечения многих обстоятельств. А именно: Зиедкалне преждевременно берет вдруг частичный отпуск, хотя собиралась через месяц ехать в санаторий, снимает с книжки тысячу рублей, значительную часть отложенных за много лет денег, — и едет поздно вечером, не днем, а именно вечером, когда легче на нее напасть, сбить и скрыться в темноте. — Розниекс медленно пошевелил ложечкой. — Эта поездка в Пиекрастес — не повседневное, а чрезвычайное событие, преследующее, видимо, какую-то цель. Другое дело, если бы она ездила так каждый вечер, допустим, с работы домой. Тогда можно было бы думать даже о случайном стечении обстоятельств.

— Да, логика в этом есть, — медленно кивнул Кубулис, обдумывая услышанное. — Но мысли, друг мой, даже логичные — всего лишь мысли, а не доказательства. Только Шерлок Холмс мог позволить себе на основании логических умозаключений обвинить или оправдать кого-либо, и то лишь потому, что он был выдуманным героем. Факты, факты, вот что неопровержимо. — Она взял стакан, пригубил. — Сейчас у нас есть множество предположений, которые, весьма возможно, недалеки от истины. Хотя кое-что можно истолковать иначе. Например, то, что она взяла деньги из сберкассы, может и не быть связанным с поездкой.

— Это деталь. В основном мои выводы основаны на фактах, — Розниекс почувствовал себя слегка уязвленным.

— Я не оспариваю твоих аргументов, я проверяю их крепость.

— Есть и другие обстоятельства, говорящие в мою пользу.

— Какие?

— Во-первых, — Розниекс загнул палец, — Зиедкалне сказала сыну, что едет погостить у подруги.

Кубулис выбрал красное яблоко, разрезал на ломтики и, словно священодействуя, один за другим опустил их в чай.

— Допустим…

— Мы выяснили, что никто с работы не приглашал ее, и ни у кого нет дачи в Пиекрастес.

— Значит, она сказал сыну неправду.

— Он уверяет, что она была очень правдивым человеком и никогда не обманывала его.

— Она и не умела обманывать. Ведь сын легко мог установить это, встретившись с кем угодно с ее работы.

Розниекс маленькими глотками пил чай и ел принесенные Иваром бутерброды.

— Значит, у нее были серьезные причины скрыть истину от сына. Во-вторых, — он загнул другой палец, — незадолго до происшествия ей неоднократно звонили на работу. Содержание разговоров позволяет предположить, что они были связаны с этим делом.

Кубулис заинтересованно сдвинул брови.

— Кто звонил, выяснили?

— Какой-то мужчина звонил тут же, из Риги, и хотел с ней встретиться и поговорить. Она отказала в резкой форме.

— Возможно, потом согласилась.

— Этого мы не знаем.

— Что еще?

— Второй мужчина звонил из Ленинграда, потом из Калининграда. Голос один и тот же. С ним Зиедкалне хотела встретиться. Зачем — по телефону говорить не стала.

— Как это выяснили?

— В магазине ни один телефонный разговор не минует ушей директорши. У нее своя система руководства.

— А не может ли быть так, что достойная руководительница эти разговоры выдумала и подбросила вам со Стабиньшем как лакомую наживку, чтобы вы клюнули и поменьше внимания уделяли магазину?

— Разговоры слышала продавщица Канцане, информатор директора, и содержание их пересказала Стабиньшу.

— Это ничего не доказывает. Мог быть и такой способ подбросить сведения и повернуть следствие в желаемом направлении.

— Такую возможность я допускаю. Но у Зиедкалне в Ленинграде и на самом деле был знакомый. У нас есть письма, написанные каким-то Сергеем. Обратный адрес не указан. Вероятно, он женат. На марках — штемпели Ленинграда и Калининграда.

— Что же ты молчал? Что в этих письмах?

— Много говорится о днях, проведенных вместе в Пиекрастском санатории. Зиедкалне отдыхала там прошлой осенью.

— Тогда не так уж трудно отобрать по санаторной документации всех Сергеев средних лет из Ленинграда и Калининграда, отдыхавших там в то же время.

— А если он по паспорту не Сергей, а Серафим или еще кто-нибудь? — Выдержав паузу, Розниекс с улыбкой посмотрел на собеседника. — Хорошо, что у нас есть его фотография.

— Все-таки вы с Улдисом молодцы. Где вы ее взяли? — обрадованно воскликнул Кубулис, встал и начал расхаживать по комнате.

— В альбоме Зиедкалне было несколько групповых снимков. И рядом с нею — всегда один и тот же человек. И его же мы, а также Канцане, сфотографировали на кладбище в день похорон. Случайное совпадение исключается. Видимо, это и есть нужный нам Сергей.

Кубулис, скрестив руки на груди, остановился перед столиком.

— Его надо тщательно, но очень осторожно проверить.

Валдис взял яблоко, повертел и положил на стол.

— Вряд ли такая женщина, как Зиедкалне, могла подружиться с кем попало. Он должен быть порядочным человеком.

— Ну, есть немало мастеров черное изображать белым и наоборот. Насколько я помню, на месте происшествия не оказалось сумочки потерпевшей, документов, денег…

— Верно. Но машина не останавливалась, и водитель не мог похитить все это.

— Похоже на действия организованной шайки.

— Или это два отдельных преступления.

— Одновременно? Слишком мала вероятность. — Кубулис помолчал, потом спросил: — А кто второй звонивший?

— Пока установить не удалось. Хотя этот звонок вызывает большой интерес.

— И все же это еще не доказывает, что работники магазина — невинные агнцы, — заметил прокурор.

— Я и не утверждаю этого, — сказал Розниекс.

— У мадам Зале могла возникнуть необходимость убрать Ольгу.

— Сейчас в магазине идет ревизия. Надеюсь, вскоре выяснится, какую опасность Зиедкалне могла представлять для Зале. Между ними были серьезные нелады.

— Видишь, а ты говоришь, что ничего не знаешь.

Розниекс вместе с креслом отодвинулся от стола, чтобы лучше видеть собеседника.

— В магазине работает грузчиком сомнительный субъект по фамилии Пуце. Зиедкалне давала показания против него, когда его судили за тяжелую аварию.

— Что же, серьезная версия.

— Убрать Зиедкалне руками Пуце? — Розниекс подумал. — Слишком уж явный и рискованный вариант. Пуце скорее мог сыграть роль громоотвода. Если рассматривать этот вариант серьезно, то убийца должен быть надежно укрыт, потому что только у него ключ к раскрытию преступления. — Розниекс допил чай, отодвинул стакан. — Это еще не все. — Он невесело усмехнулся и тяжело встал. — Существует еще и бывший муж убитой. Опустившийся элемент, пьяница и тунеядец. Незадолго до гибели Зиедкалне он исчез, и до сих пор не найден. Он в свое время тоже был шофером, лишился прав из-за пьянства.

— Такой может быть способен на многое.

— Да, если дело пахнет деньгами. У него дома, в подвале, Стабиньш нашел сегодня спрятанную женскую сумочку.

— Ну и? — нетерпеливо воскликнул Кубулис. — Это прямо-таки интригующе!

— Завтра предъявляю Ромуальду. Может быть, сумочка принадлежала его матери. Розыск Зиедкалнса начат.

Розниекс широкими шагами расхаживал по комнате. Кубулис, откинувшись в кресле, внимательно слушал.

— Может быть, стоит порыться в прошлом семьи Зиедкалнсов? При этом порой натыкаешься на интересные факты, — заметил он.

— Я уже наметил это. Тем более, что отношения между матерью и сыном были своеобразными. Мать стремилась укрыть сына от малейшего дуновения ветерка, от всякого мыслимого зла, никогда не наказывала его, даже не бранила.

— Что ж тут особенного? Единственный сын, безграничная любовь одинокой матери…

— Тут может быть и еще кое-что. Пока, правда, это догадки.

Кубулис внимательно посмотрел на Валдиса и ничего не спросил. Розниекс посмотрел на часы. Была половина двенадцатого.

— Уже поздно. Завтра снова будет тяжелый день, — сказал он. — А дома меня, наверное, уже считают пропавшим без вести.

Хозяин дома медленно встал, чтобы проводить гостя.

— Иногда бывает, что ни одного кончика, не за что уцепиться. На этот раз слишком много…

— Слишком. И от этого теряешься, — согласился следователь. — Странный клубок: потянешь одну нитку — она и кончилась, потянешь другую — и она вскоре рвется. И так можно до бесконечности. — Он подошел к двери.

— М-да, — Кубулис потер подбородок. — Работы выше головы. — Он задумчиво посмотрел на книжную полку и негромко прибавил: — Знаешь, друг мой, мне кажется, что мы слишком быстро бежали…

— И забежали в тупик, — закончил Розниекс.

— Нет, мимо чего-то пробежали, — не согласился Кубулис. — Я не упрекаю. Наоборот — вы молодцы, сделали много, вытащили на свет Божий много интересного. Но все это — отдельные звенья, которые пока в цепь не соединяются. Не хватает чего-то в середине.

— Вы предлагаете начать сначала? — спросил Розниекс.

— Вот именно. С самого места преступления.

— Мы допросили всех, кто находился тогда на станции.

— Вот именно — тогда. А сейчас мы знаем куда больше, и можем поговорить с ними более целенаправленно. Вдруг и всплывет что-то такое, чему мы раньше не уделяли внимания. Кроме того, надо дать объявление в газете, объявить по радио и телевидению. Вдруг еще кто-нибудь отзовется.

Розниекс потер лоб.

— Мне не дает покоя вот что: куда девалась машина после того, как сшибла Зиедкалне? Все дороги были перекрыты.

— Ты думаешь?..

— Я считаю, надо еще раз осмотреть окрестности места происшествия, и очень тщательно. Метр за метром.

— Разумно. И сделать это немедленно. Прошло четыре дня, сильных дождей не было. Если какие-то следы сохранились, мы их найдем. Я поеду с вами. Не думайте, что я совсем уже мхом оброс. Следственную работу забывать нельзя, иначе конец карьере, — он усмехнулся, — и…

Его прервал приглушенный звонок телефона.

— Алло! — недовольно произнес он в трубку.

— Докладывает старший лейтенант Стабиньш! — отрапортовала трубка так громко, что Кубулис отвел ее подальше от уха и слушал на расстоянии. — Мы обобщили данные по всем автохозяйствам Латвии и вместе с данными экспертизы и следствия ввели в компьютер. Ответ гласит, что искомая машина находится в пятой автоколонне. Ночью мы с майором Ваболе будем там. Осмотрим машины, и если повезет, задержим водителя. Розниекс у вас? Если хочет участвовать, пусть поспешит. Какие будут указания?

Кубулис некоторое время молча глядел на трубку, словно увидев на ней что-то необычное, потом повернулся к следователю:

— Ну, как ты?

— Придется ехать, — ответил Розниекс. — Если найдем виновного, допросить его должен буду я. Здесь надо будет осторожно… — Он подошел к Кубулису, взял из его руки трубку. — Через час буду в управлении. Ждите, без меня ничего не начинайте.