Снимая дом в Парадиз-Бич, вы платите скорее за место, чем за жилье. Сам дом был, по моему представлению, точно такой же, как все его соседи. Гостиная, кухня, ванная и две спальни, а также прекрасный пляж, начинающийся сразу за дверью черного хода. Когда мы вошли в гостиную, старший из моих спутников улыбнулся.

– Мне пришлось повести себя грубо, – сказал он. – Позвольте представиться. Меня зовут Эд Карлин. – Он махнул рукой в сторону более молодого парня, все еще державшего в руке оружие. – Это – мой напарник, мистер О’Нил.

О’Нил выдал мне быструю усмешку, затем снова стиснул челюсти.

– В ногах правды нет? – сказал мне Карлин. – Хотите выпить?

– Нет. – Я сел в ближайшее кресло.

– Я буду кампари с содовой, – сказал Карлин. – Думаю, теперь ты можешь убрать оружие. Оно все равно не пугает Бойда.

– Пожалуй, – сказал О’Нил дружелюбно.

Он убрал оружие в наплечную кобуру и отошел к бару, чтобы налить спиртного. Карлин сел в другое кресло передо мной, нога на ногу, и обхватил ладонями колено.

– Вы частный детектив, Бойд, – сказал он. – Восхитительно!

– А как насчет вас? – поинтересовался я. – Похищения – ваша единственная специализация?

– Очень забавно, – сказал он. – Один мой друг обвинил меня в том, что я нанял вас, и просто не верит, когда я уверяю его, что это не так. Его зовут Лабланш, но вы об этом, конечно, уже догадались. Я так понимаю, что за последние двадцать четыре часа вы доставили ему немало хлопот. Даже позвонили посреди ночи и выдавали себя за меня. Очевидно, вы частный детектив с весьма творческим подходом, Бойд.

О’Нил вручил ему стакан, отошел назад и, прислонясь к стене, стал наблюдать за мной.

– Так чего вы хотите? – спросил я Карлина.

– Вы, несомненно, работаете на клиента, – сказал он. – Это не я и, предполагаю, не Дэнни Лабланш. Кто же?

– Имя моего клиента – конфиденциальная информация.

– Если бы я знал, кто ваш клиент и чего он хочет, то, возможно, смог бы помочь.

– Мой клиент хочет, чтобы я нашел Тину Джексон.

– Это такая шутка? – Он с недоумением уставился на меня. – Вы только что встречались с ней в номере в «Хрустальном фонтане».

– Я встречался с ее сестрой-близняшкой Келли Джексон, – сказал я.

О’Нил издал короткий иронический смешок, затем снова сжал челюсти. Карлин смотрел на меня долгую секунду, после чего медленно покачал головой.

– Вы не кажетесь глупым, Бойд, – сказал он. – Не в том смысле, как сейчас О’Нил. – О’Нил корчил мне рожи. При этом он широко усмехался, без тени раздражения. – Если Тина притворяется собственной сестрой-близняшкой, я могу предположить только, что на это у нее есть причины. Или что она вдруг рехнулась.

– Не знаю, – сказал я. – Она наняла меня найти ее сестру-близняшку, и именно этим я и занимаюсь.

– И как успехи? – праздно полюбопытствовал О’Нил.

– Не очень, – ответил я.

– Дэнни Лабланш и я идем каждый своей дорогой, – сказал Карлин, – но теперь вы и ваша клиентка, похоже, снова примирили нас. Вы – своего рода «фактор X» в этой ситуации, Бойд.

– Неизвестно откуда взявшийся джокер, – услужливо подсказал О’Нил. Они оба ждали, что я скажу, но мне не приходило в голову ничего вразумительного.

– Не могу поверить, что ваш клиент нанял вас найти Тину Джексон, ведь вы уже нашли ее, – сказал наконец Карлин. – Выходит, вы солгали мне. Тина Джексон, очевидно, не ваш клиент. Так кто?

– Теперь вы меня совсем запутали, – ответил я.

– Может, деньги помогут вам разобраться?

– Деньги ничему не помогут, потому что я уже сказал вам правду, – сказал я.

– А может, ваш клиент – Дэнни Лабланш? – сказал он, как бы беседуя сам с собой. – Может, это какая-то хитрая уловка, чтобы вывести из равновесия и вызвать смятение.

– Я сам в смятении, – заметил я.

– Я могу вытрясти из него ответы, – сказал О’Нил почти застенчиво.

– Не уверен, что сейчас от этого будет польза, – чопорно возразил Карлин. – Я не противник насилия, но бессмысленное насилие – попросту бесполезная трата времени.

– Вы правы, – сказал О’Нил и снова сжал челюсти.

– Если вы сказали мне правду, – глубокомысленно заметил Карлин, – значит, вы ищете тело кого-то несуществующего. Это настоящее безумие, поэтому я задам вам безумный вопрос. Где вы собираетесь искать ее?

– Дэнни Лабланш привез ее с собой, когда прибыл сюда, в Санта-Байю, – сказал я.

О’Нил издал смешок.

– Он взял с собой Лору, – сказал он. – Лора – сестра-близняшка Тины? Это просто безумие!

– Лора превосходно трахается, – сказал Карлин. – Все, чего она за это требует, – жизнь в роскоши. С Дэнни у нее просто сделка.

– Хорошо, – сказал я. – Либо я не колюсь, кто мой клиент, либо я обманываю. Либо обманываете вы оба.

– Зачем мне утруждаться и обманывать ничтожного частного детектива? – холодно сказал Карлин.

«В конце концов, какого черта?» – подумал я. Моя клиентка не дала мне никаких прямых ответов, и оставалась возможность, что Тина Джексон всего лишь ее альтер эго. Так что попытка не пытка.

– Возможно, вы просто не хотите, чтобы кто-нибудь вдруг вмешался в вашу грандиозную встречу пятнадцатого числа, – сказал я. – До нее осталось всего четыре дня.

– Грандиозная встреча пятнадцатого числа? – спокойно поинтересовался Карлин. – Что за грандиозная встреча пятнадцатого?

– С Гарри Бриггсом, – ответил я.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, затем снова посмотрели на меня. О’Нил опять достал пистолет из наплечной кобуры и, держа у ноги, наставил на меня. На его месте я бы сначала снял оружие с предохранителя, но эта мысль утешила слабо.

– Еще не поздно вытрясти из него правду, – сказал О’Нил.

Карлин покачал головой:

– Он опытный враль. Это видно по тому, как он выдает иногда кусочки правды. Я хочу убрать его из событий, О’Нил. Но не насовсем. Просто чтобы он не путался у нас под ногами до шестнадцатого. Подробности на твое усмотрение.

– Конечно, – сказал О’Нил.

– Полагаю, мне потом захочется еще разок побеседовать с Дэнни. – Карлин поднялся на ноги. – Займись всем этим, а я пока пойду.

– Конечно, – сказал О’Нил. – С удовольствием.

Эд Карлин поднялся из кресла и вышел. Через несколько секунд входная дверь захлопнулась за ним. О’Нил посмотрел на меня и выдал симпатичную издевательскую усмешку.

– Пятидневный отпуск, Бойд, – сказал он. – Как вам такая премия?

– С оплатой всех расходов? – восхитился я. – Ну и дела! Какая везуха!

– Намного легче было бы просто пустить вас в расход, – заметил он дружелюбно. – Выбросить труп в Тихий океан и забыть про все. К тому времени как его прибьет к берегу, нас это уже не будет заботить.

– Идея отпуска понравилась мне куда больше, – сказал я.

– Отпуск, за который вам придется заплатить, – сказал он. – Чековая книжка у вас с собой?

– Не помню, – ответил я.

– Я могу узнать.

– Со мной, – сказал я неприязненно.

– В таком случае выпишите чек на тысячу долларов наличными.

– Вы шутите!

Он двигался очень быстро. Ствол пистолета стукнул меня по виску, и несколько мучительных секунд в голове звонили колокола.

– Давайте выписывайте, – велел он.

Я достал из внутреннего кармана пиджака чековую книжку и ручку и медленно выписал чек. Затем оторвал и вручил ему.

– Это лучше, чем быть мертвым, – сказал он с воодушевлением, забирая у меня чек свободной рукой. – А теперь айда в ванную.

– Я уже взрослый мальчик, – заметил я, – и могу сходить в ванную один.

– Поверьте, – признался он, – под этой маской любезного дружелюбия скрывается стопроцентный ублюдок. Делайте, что я говорю, или я продырявлю вам голову.

– Вы тратите таланты впустую, – заметил я. – Могли заработать целое состояние, продавая энциклопедии.

Мы вошли в ванную, он свободной рукой открыл шкафчик, достал пузырек с таблетками и бросил мне.

– Примите две, – сказал он. – Для удобства можно запить водой.

– Цианид?

– Снотворное, – сказал он. – После этого вы всего-навсего погрузитесь в крепкий глубокий сон. Мне нужно подготовиться к отпуску, и я хочу избавиться от необходимости сидеть без толку, все время держа вас на мушке.

– Черта с два! – сказал я.

Он достал из кармана глушитель и тщательно навинтил его на оружие.

– Может, – спросил он вежливо, – вас убедит разбитая коленная чашечка?

Меня это внезапно убедило. Я запил пару таблеток стаканом воды, мы вернулись в гостиную, и я снова сел. Никакого противного жжения в животе не было, так что оставалась надежда, что это не цианид.

– У меня есть друзья, которые очень хорошо позаботятся о вас, – сказал О’Нил. – Это обойдется в двести долларов в день, но оно того стоит, каждого цента.

– Великолепно, – сказал я.

– Было поистине глупо выбрать вас для подобного вмешательства, – сказал он. – Но, полагаю, в таком мелком курортном городишке, как Санта-Байя, у нее не было особого выбора.

Я задался вопросом, о чем он, черт побери, говорит, затем протяжно и громко зевнул. Мысли в голове ворочались с трудом. Казалось, это требовало чрезмерных усилий. Веки тоже отяжелели. Пришлось их опустить.

– Вы почувствовали усталость, Бойд?

Голос доносился откуда-то издалека. Я решил, что для ответа потребуется слишком много усилий, поэтому не стал даже пробовать. То снотворное, которое он мне дал, оказалось довольно сильным. Это стало моей последней связной мыслью.

Когда я начал приходить в себя, у меня зверски болела голова, и биение тяжелого рока, проходящее через мой череп, не спасало от этого ощущения. Я приподнялся, все еще чувствуя дурман, и кто-то вложил в мою руку стакан.

– Выпейте, – произнес страстный женский голос. – Полегчает.

Я сделал огромный глоток и едва не задохнулся. Это оказался чистый бурбон. Пока я все еще судорожно пытался вдохнуть, крепкая мужская рука зажала двумя пальцами мой нос. Я машинально открыл рот, и остаток содержимого стакана был влит мне в горло. Мне пришлось проглотить все это, чтобы не захлебнуться. Теперь горло горело, а глаза слезились, так что я ничего не видел. На мою грудь надавила рука; она вернула меня в прежнее горизонтальное положение, затем мои руки потянули в разные стороны, и я ощутил, как стальные зажимы обхватили мои запястья.

– Ненавижу пьяниц, – сказал мужской голос.

Тяжелый рок все еще пульсировал в моей голове, и я почти чувствовал, что мой мозг съежился в маленький комок, далеко отстоящий от стенок моего черепа.

Я попытался пошевелить ногами, но, похоже, лодыжки были скованы такими же стальными браслетами, как и запястья. Я отчаянно заморгал и спустя некоторое время начал расплывчато видеть окружающее. Двое стояли надо мной и смотрели вниз. Парень казался вытесанным из скалы. Он был совершенно лыс, а его тяжелый взгляд был уставлен на меня так, словно я некий экспонат под стеклом. Девушка, стоящая около него, выглядела значительно лучше. Высокая блондинка с холодными голубыми глазами, одетая в черное бикини. Ее груди, маленькие и высокие, торчали почти под прямым углом к ее груди. Глядя на нее, я постепенно осознал, что это явно паучиха «черная вдова». За это я плачу двести долларов в день? Наконец в моей голове появились какие-то воспоминания.

– Где я? – прохрипел я.

– Давай я его снова вырублю? – спросил качок.

Блондинка покачала головой, и от этого я почувствовал себя несколько лучше. Не намного, совсем чуть-чуть.

– Он ведет себя смирно, – сказала она. – Если ты мне понадобишься, Чак, я просто закричу или пошлю одну из девочек.

– Хорошо. – Он пожал могучими плечами. – У меня там пиво греется.

Он вразвалку двинулся прочь, тогда как блондинка осталась стоять, глядя на меня сверху вниз холодными голубыми глазами.

– Может, выключите музыку? – попросил я.

– Не ранее трех утра, – сказала она. – То есть через четыре часа. Вы у меня в гостях, Бойд. Поэтому, возможно, мне следует рассказать вам о правилах этого дома. Чак полагает, что вас следует все время держать прикованным, потому что так с вами будет легче справляться. – Она фыркнула. – Но я полагаю, что это будет неудобно и для нас, так что есть альтернатива. Хотите о ней услышать?

– Конечно, – сказал я горько. – Хочу.

– Не похоже, что вы можете укусить, – сказала она. – Я вот о чем: судя по тому, как вас доставили, вы, должно быть, действительно простофиля. Но я не собираюсь рисковать. Поэтому вы остаетесь тихим и смирным, и тогда я даже позволю вам время от времени вставать, так что вы сможете дойти до уборной, возможно, принять душ, поесть самостоятельно. Хотите?

– Кажется, замечательное предложение, – сказал я. – Особенно если учесть музыку и все прочее.

– Вы не желаете проявить понимание, – сказала она. – Даже не пытаетесь.

Ее рука опустилась вниз, и я вскрикнул от боли: блондинка с силой сжала мои яйца. Только теперь я наконец осознал, что, совершенно голый, распростерт на кровати, словно приготовленный к жертвоприношению.

– Поняли, что я имею в виду? – осведомилась она и медленно ослабила хватку.

– Почувствовал, – ответил я.

– У вас хорошее тело, – сказала она. – Я не хотела бы нанести ему непоправимый урон, так не давайте мне повода.

– У вас тоже хорошее тело, – заметил я.

– Не уверена, что вам доведется это проверить. – Ее губы искривила злобная усмешка. – Я имею в виду, что несколько сотен долларов в день вы платите только за то, чтобы оставаться здесь.

Я поднял взгляд к потолку с грязными пятнами, затем снова посмотрел на нее.

– Вы, несомненно, содержите какую-то уникальную гостиницу, – сказал я. – Я могу получить стакан воды?

– Вы только что пили, – сказала она. – Мы стараемся не слишком баловать наших гостей. Утром к вам кто-нибудь заглянет. Спите спокойно и не кричите, а не то я вернусь и отрежу вам яйца тупым ножом!

Она двинулась прочь от кровати. Свет погас, и я услышал, как дверь закрывается, оставляя меня один на один со зловещей темнотой и грохотом тяжелого рока, проникающим сквозь стены. Во рту у меня стоял кислый вкус бурбона, а нос чесался. Ценой немалых усилий я выяснил, что могу двигать лодыжками и запястьями не более чем на четверть дюйма. Спустя, как казалось, десятилетие я задался вопросом, не закричать ли, чтобы избавиться от тягостной обстановки, но внезапное пугающее видение тупого ножа вынудило меня отказаться от этой затеи. Пару десятилетий спустя я погрузился в нечто вроде полудремы, но затем что-то вернуло меня к бодрствованию. В течение нескольких секунд я пытался догадаться, что именно, затем понял: наступила благословенная тишина, потому что тяжелый рок вдруг стих. Во рту у меня пересохло, а нос снова зачесался.

Минуло еще одно десятилетие, и я услышал, что дверь открывается. Последовали бесконечные осторожные перешептывания; кто-то громко хихикал.

– Да и черт с ними! – сказал девичий голос. – Кэнди наверняка трахается с Чаком или просто спит.

Вспыхнувший верхний свет на мгновение ослепил меня. Я услышал шлепанье босых ног по полу к кровати, а потом в ограниченном поле моего обзора вдруг появились все они. Я мог видеть всю троицу от бедер и выше: брюнетка, блондинка кукурузного оттенка и блондинка с крашеными отдельными прядями. Брюнетка была самой высокой и, похоже, самой полногрудой. Все три были в чем мать родила.

– Это ее кузен, пьяница, – сказала блондинка с «перьями». – Кэнди сказала, что, поскольку у нее не хватит денег, чтобы отправить его на лечение в больницу, она испробует более дешевый способ: здесь, с щедрой помощью Чака в воспитательном процессе.

– Я всегда полагала, что пьяницы обрюзглые и повсюду заплывшие, – сказала брюнетка. – А он, похоже, в хорошей форме.

– Это кажется ужасным расточительством, – сказала кукурузная блондинка. – Я про то, что он вот так вот лежит здесь совершенно один…

– Ты потратишь время впустую, – уверенно заявила блондинка с крашеными прядями. – Все пьяницы импотенты.

– Он не похож на импотента, – глубокомысленно заметила кукурузная блондинка.

Брюнетка хихикнула:

– Отчего бы не узнать?

Ее рука опустилась и обхватила мой член, затем мягко помассировала его. Последовала неизбежная реакция.

– Вот, смотрите! – восторженно заметила брюнетка. – Этот парень вовсе не импотент!

– Будет несправедливо уйти, оставив его теперь вот так, – сказала блондинка с крашеными прядями.

– Он мой! – резко сказала брюнетка. – Я первая его схватила!

– Привет, девочки! – сказал я по возможности оптимистично. – Я – Дэнни Бойд.

– Молчите! – сказала брюнетка. – Чур, я первая, а вы две можете пока решить, кто вторая.

– Ни черта! – сказала блондинка с крашеными прядями. – Я не собираюсь потом ждать до утра, когда у него снова встанет.

– А уж третьего раза наверняка никто из нас не дождется, – решительно заявила кукурузная блондинка. – Может, кинуть монетку?

– Девочки, вас интересуют деньги? – спросил я с надеждой.

– Не беспокойся, кутила, – сказала кукурузная блондинка. – Это халява! Мы просто отдыхаем после тяжелой ночной смены.

– Мы просто шли мимо из душа, только и всего, – сказала брюнетка и снова потрогала мой член. – Сегодня у вас счастливая ночь.

– Пятьсот долларов каждой из вас, – сказал я в отчаянии.

– Он сошел с ума! – сказала блондинка с крашеными прядями. – Алкоголь размягчил его мозг.

– Но, к счастью, не размягчил кое-что другое, – прокомментировала брюнетка.

– Я вовсе не пьяница, – возразил я. – И хочу просто убраться отсюда к черту.

– Ладно, кутила, – сказала кукурузная блондинка. – Так где деньги?

– Отдам сразу же, как только смогу утром добраться до банка, – ответил я. – Клянусь!

– Держу пари, он имеет в виду банк спермы, – заметила брюнетка, и они добродушно рассмеялись.

Брюнетка, забравшись на кровать, расположилась между моими бедрами и осторожно нанизала себя на мою восставшую плоть.

– Найдите мою одежду, там есть чековая книжка, – сказал я. – Я выпишу чек прямо сейчас!

Брюнетка с довольным видом вздохнула, позволив моему члену скользнуть в себя, и начала неторопливо двигать ягодицами, так что они то спускались на меня, то приподнимались. Однако я никак не мог сосредоточиться на этом. Несколько минут спустя она закрыла глаза и довольно заурчала, поскольку достигла оргазма. Я оргазма не достиг, потому что не мог даже думать об этом. Этот факт с одобрением отметила кукурузная блондинка – и тут же, забравшись на кровать, заняла место брюнетки. Ее в свою очередь сменила через какое-то время блондинка с крашеными прядями. Третья дама оказалась более удачливая, или мой самоконтроль к тому времени уже ослаб: мы достигли оргазма одновременно, под медленные аплодисменты брюнетки и кукурузной блондинки. Блондинка с крашеными прядями слезла с меня, и все три посмотрели на меня с одобрением.

– Ты нам всем понравился, кутила, – сказала брюнетка. – Так что спасибо за езду, и спокойной ночи.

– Я вовсе не пьяница, – сказал я. – Кое-кому понадобилось на время убрать меня с дороги, поэтому мне ввели наркотики и доставили сюда. Найдите мою одежду и выпустите меня отсюда! Цена вопроса – полторы тысячи долларов.

– Лежи отдыхай, кутила, – сказала кукурузная блондинка. – Возможно, мы вернемся завтра ночью, когда все закончится, и продолжим развлечение.

Все три исчезли; верхний свет погас за мгновение до того, как дверь за ними закрылась. Я горько призадумался, помогут ли мне крики: «Насилуют!» – и решил, что не помогут. Снова медленно поползли десятилетия, а затем я услышал, как дверь открывается. Вспыхнул свет, я услышал шлепанье ног по полу, и кукурузная блондинка на меня сверху снова уставилась.

– Вы просто наивны! – хрипло пробормотал я. – Хотите повторить уже сейчас?

– Вы сказали «полторы тысячи долларов». – Она пристально уставилась на меня, в серо-зеленых глазах словно мелькали цифры.

– Именно так.

– Годится!

– Выпустите меня отсюда – и получите их.

На ней было скромное черное платье, перетянутое в талии, что подчеркивало пышность груди, заметил я рассеянно. Раз уж так случилось, что вы сексуальный маньяк, от этих привычек трудно избавиться при любых обстоятельствах.

– Ваша одежда здесь. – Она кивнула куда-то в сторону от меня. – Но вас… Вы прикованы наручниками к кровати.

– Где-то есть ключ, – заметил я рассудительно.

– Он у Кэнди. Или у Чака! – Она вздрогнула.

– Полторы тысячи долларов никогда и никому не доставались легко, – сказал я.

– Сейчас около пяти утра, – сказала она. – Даже если они трахались, то уже должны спать. Пойду гляну.

– Замечательно.

– Если я не вернусь, то знайте, что я не осмелилась.

Она снова ушла. Время, похоже, остановилось; я уже почти потерял надежду, когда она наконец вернулась.

– Ключ оказался у Чака, – сказала она. – В кармане штанов. Предполагаю, что они действительно трахались, потому что лежат в кровати вместе и он храпит, отвернувшись.

Она разомкнула наручники, удерживавшие мои запястья, я сел и с наслаждением потянулся. Она тем временем освободила мои лодыжки. Я поднялся с кровати и увидел свою одежду, сложенную на стуле в углу комнаты. Я снова оделся – это не заняло много времени, после чего проверил внутренний карман пиджака. Бумажник и его содержимое были в целости и сохранности, в том числе чековая книжка.

Комната походила на подсобное помещение, где всякая всячина сложена вдоль стен, а местами валяется на полу. Центральное место в этой комнате, под засиженной мухами лампочкой, гордо занимала старомодная железная кровать. Мне захотелось скорее сбежать отсюда.

– Что это за дыра, черт побери? – поинтересовался я.

– Называется «Плутовка», – сказала кукурузная блондинка. – Заведение со стриптизом. На Рыбацком причале.

Насколько я помнил, Рыбацкий причал располагался примерно в трех милях к югу от города. Возможно, рыбаки когда-то действительно пользовались им, но сейчас это была просто ловушка для туристов.

– Как тебя зовут? – спросил я.

– Джули.

– Миллион благодарностей, Джули.

Ее язык медленно облизывал нижнюю губу.

– А вы не забыли кое о чем, кутила? Я имею в виду полторы тысячи долларов.

– Не забыл, – сказал я. – Но у меня нет с собой такой суммы наличными.

– Можете выписать чек на выдачу наличных, – сказала она. – Я поверю вам, что вы не отмените его тут же в банке или не сделаете еще какую-нибудь подлость.

– Хорошо.

Я выписал чек и протянул ей. Выхватив его из моей руки, она широко ухмыльнулась, развернулась и побежала к двери.

– Эй, Чак! – громко позвала она. – Лох попался на разводку!

Дверь открылась, и проход перегородила бетонная глыба по имени Чак.

– Гляди! – Блондинка, радостно хихикая, помахала чеком перед его носом. – Тысяча пятьсот долларов к выдаче наличными.

Чак посмотрел на чек, и его живот затрясся от беззвучного смеха.

– Мы будем в банке прямо к открытию, – сказал он. – Молодчина, Джули.

Кукурузная блондинка одарила меня глупой ухмылкой.

– До свидания, сосунок, – сказала она. – Не думай обо мне плохо. Возможно, я с тобой сегодня вечером еще потрахаюсь, в качестве компенсации.

Затем она вышла из комнаты и осторожно закрыла за собой дверь. Моя клиентка выплатила мне аванс в пять тысяч долларов, с горечью вспомнил я. О’Нил заставил меня выписать чек на тысячу в оплату моего собственного заключения, а теперь я только что подарил еще полторы тысячи проститутке за красивые глаза. Можно, конечно, считать, подумал я тупо, что я истратил всего пятьдесят процентов аванса. В обмен на сомнительное удовольствие лежать совершенно голым и прикованным к паршивой железной кровати, потея и страдая от зуда, причем мою скуку иногда развеивают проститутки, забавляющиеся моим телом. И мне предстоит провести здесь еще четыре дня? Я с трудом сглотнул, чтобы избавиться от горечи во рту.

– Да ладно, Бойд, – сказал Чак, – не переживай. Надо было догадаться, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Снимай одежду и ложись обратно на кровать.

Он по-прежнему был похож на бетонную глыбу, одетую в грязную трикотажную рубашку и обтягивающие джинсы, из которых выпирал живот. Но возможно, его живот был не из бетона, и некоторые другие части тела тоже. При этой мысли я приободрился; не сильно, но все же.

– Да я тебя отымею, – сказал я.

Он медленно расплылся в усмешке.

– Даже не пробуй, Бойд, – сказал он. – Я тебя в бараний рог скручу, ноги-руки впишутся в один наручник.

– Да ты просто жирный гомик, Чак, – сказал я. – Не способный самостоятельно выбраться из лифчика Кэнди.

Его лицо потемнело, и он двинулся в мою сторону. Я отступил к кровати, затем перебрался через нее. Кровать оказалась между нами. Это показалось ему забавным.

– Полагаешь, это меня остановит? – заявил он высокомерно и наклонился, чтобы переставить кровать с дороги.

В фильмах это всегда выглядит отлично. «Французский бокс», вроде бы так это называется. Я помнил, что надо делать, и от души надеялся, что это сработает, когда безумным прыжком метнулся через кровать, выставив вперед правую ногу. Каблук моего башмака угодил ему точно в лоб, и он начал падать назад, потеряв равновесие. Я свалился на кровать, смягчившую падение, затем отчаянным усилием живо поднялся. Чак лежал на полу навзничь, его руки шарили в воздухе, ища, за что ухватиться. Я подскочил и приземлился обеими ногами ему на живот. Воздух с шумом вышел из его легких. Чтобы закрепить результат, я дважды пнул его в голову, и он угомонился. Тишина продлилась целых пять секунд, затем я услышал осторожные шаги за дверью.

– Чак? – произнес взволнованный голос Джули. – С тобой все в порядке?

– Да, – проворчал я.

Я распахнул дверь одной рукой, а другой вцепился в черное платье и втащил Джули в комнату. После чего снова закрыл дверь. Она все еще держала в руке чек. Я был рад увидеть его снова. Выхватив чек из ее руки, я порвал его на мелкие кусочки. Джули открыла рот, собираясь закричать, но я ударил ее в живот – не сильно, но достаточно, чтобы заставить забыть о своем намерении. Она согнулась, прижав обе руки к животу, а я мигом повернул ее спиной к себе и сорвал черное платье. От платья я оторвал полоску ткани, из которой сделал хороший кляп, мешавший ей стонать. Именно тогда у меня возникла хулиганская мысль. Я поднял ее, занес на кровать, положил и защелкнул на ее запястьях наручники. Она дико молотила по кровати ногами и глухо мычала. Я снял с Чака всю одежду, затащил его бесчувственное тело на кровать и защелкнул на его запястьях наручники с другой стороны. Затем оторвал от черного платья еще одну полоску и заткнул ему рот. После чего переложил их так: Чак лежал вдоль кровати, Джули, в общем, на нем, а ее ноги были привязаны к кровати. Ее зад аккуратно опирался на обмякший член Чака, и Джули могла дергаться сколько угодно, не имея шансов хоть сколько-нибудь заметно изменить свою позицию. По моему представлению, Чак мог получить интересный опыт после того как очнется. Последнее, что я сделал, прежде чем покинуть комнату, это выключил свет. Затем я закрыл за собой дверь и осторожно начал пробираться через хлам.

Близился рассвет, когда я выбрался наружу и начал трехмильную прогулку обратно к городу. К тому времени как я вернулся в свои апартаменты, ярко светило солнце и глупо пели птицы.

Я принял долгий, роскошный душ, проглотил царскую порцию бурбона со льдом, затем лег спать, положив под подушку «магнум» тридцать восьмого калибра.