Маркс говорил, что пролетариям нечего терять, кроме своих цепей. Знал ли он слова Гете: «Страшен тот, кому нечего терять»?
В семнадцатом году большевики обменяли Временное правительство на временные трудности, и с тех пор никак не удается совершить обратный обмен, потому что ни одно правительство не считает себя временным.
Когда много власти, она начинает мыслить и чувствовать за человека. Когда много денег, они начинают мыслить и чувствовать за человека. И лишь когда нет ни власти, ни денег, человек может мыслить и чувствовать самостоятельно.
Мало выйти из гоголевской шинели, нужно еще знать, куда идти.
В наше время просить политическое убежище уже мало. Надо сразу просить не убежище, а бомбоубежище.
Слово «фашизм» в переводе означает: «вязанка хвороста».
Поэтому его так легко разжечь.
Начинается с того, что живые шагают по трупам, а кончается тем, что мертвые шагают по живым.
— Зажили ли раны?
— И раны — зажилили…
Иные ветераны, как палки, вытащенные из колес, любят повспоминать, как они способствовали нашему движению.
Видно, все же не зря у слова «нахальство» тот же корень, что и у слова «холуйство», а у слова «хвала» тот же корень, что у слова «хула».
Жизнь — как единственное дитя: ее любишь тем больше, чем меньше она того заслуживает.
Нет, из этой жизни живым не вырвешься!
Говорят, в состоянии клинической смерти некоторые чувствуют себя очень хорошо. Но разве это не естественно после нашей клинической жизни?