Там, где женщина должна мужаться, мужчина должен жениться.

Это каламбур. Но сегодня он уже не так, как прежде, отражает действительность. Женщине все еще приходится мужаться, но мужчина жениться уже не должен. Хочет — женится, не хочет — не женится. Поэтому женщине приходится мужаться вдвойне.

Как это случилось? Мы все время пеклись о женской чести, а мужскую прохлопали. Только в армии пока еще отдают честь, но скоро и там будет отдавать нечего. Одни женщины будут по-прежнему отдавать честь. Если будет кому отдавать.

В животном мире равновесие между полами иногда регулируется чувством противоречия: встретил при появлении на свет женщину — становишься мужчиной, встретил мужчину — становишься женщиной. У нас же, несмотря на очень развитое чувство противоречия, для того, чтобы стать мужчиной, недостаточно встретить женщину. Нужно встретить мужчину-отца, мужчину-учителя. А где их встретишь, если они встречаются все реже и реже?

Удивительно, что для армии у нас всегда хватает мужчин, хотя солдаты нам нужны лишь время от времени, а отцы и учителя — постоянно. И если эти мужчины не воспитают мужчин, то в армии придется очень сильно мужаться. Да и в мирной жизни, потому что она у нас уже почти как военная жизнь.

Если б у нас, как это бывает в природе, мужчиной становились от одной-единственной встречи с женщиной! Дома одни женщины, в школе одни женщины… Представляете, сколько б у нас было мужчин? А при таком количестве мужчин — сколько б у нас было женщин!

А на войне, представляете? Две армии встретились, и тут же одна из них превращается в женщин. Одновременно и победа, и награда победителю, причем и победа, и награда — обеим воюющим сторонам.

И тут же обе стороны, вместо того, чтоб мужаться, как это положено на войне, начинают жениться в срочном порядке. Прямо на поле брани. Но это уже не та брань. Потому что милые бранятся — только тешатся.