Как только Трой увидел мужчин у себя на заднем дворе, он схватил пистолет и фонарь и выбежал из дома. Хотя ночь была жаркой и душной, его колотила дрожь.

Чего они хотят и куда запропастились? Не включая фонарь, он бросился к тому месту, где скрылись двое неизвестных.

Он никогда здесь не осматривался, предпочитая оставить опушку оленям и другим диким зверям, которые живут в лесу. Сейчас он включил фонарь. Ни за ближайшими деревьями, ни дальше он никого не увидел. Да были ли они здесь на самом деле? А может, они – плод его воображения? Нет! Трой осознавал, что они ему не привиделись. Они были на самом деле, а потом куда-то исчезли. Он начал светить на траву, выискивая следы. Куда они запропастились? Услышав шорох за кустами, он круто развернулся и успел заметить удирающего кролика. Зудели комары; мошкара вилась вокруг его головы. Но ничто не отвлекало его от задачи.

Здесь должно что-то быть. Зачем двое мужчин среди ночи пробрались на его задний двор? Что им здесь понадобилось? Что они – сквозь землю провалились?!

Трой упорно водил по земле фонарем и наконец заметил кое-что необычное. Нога наткнулась на что-то твердое. Он посветил на то, что напоминало кусок деревяшки. Потыкал в землю мыском ноги и заметил фанерный прямоугольник. Зачем здесь фанера? Кто положил ее сюда? Сердце забилось чаще, когда он заметил в куске фанеры небольшую ручку. Люк? Дверца? Он дернул за ручку; фанерная дверца поднялась, и луч фонаря осветил туннель, уходящий куда-то вниз, как будто в недра земли.

Теперь понятно, куда исчезли те двое! Но куда ведет туннель? Трой крепче сжал фонарь и стал спускаться.

Вниз вели шесть крутых ступеней; и вот он очутился под землей. Низкий свод давил на него; передвигаться пришлось пригнувшись. Вскоре он сообразил, что туннель ведет к дому Элайзы.

Теперь многое стало ясным… Хуже всего то, что две фигуры, возможно, уже проникли к ней в дом!

При этой мысли он быстрее побежал по туннелю, в котором пахло плесенью.

Сейчас он мог думать только об одном: Элайзе и ее детям грозит опасность.

Трой утешал себя тем, что незнакомцы наверняка не в первый раз спустились в туннель. Фигура, которую Элайза видела в темноте, скорее всего, именно так попала к ней в дом. Пока неизвестные не нападали на Элайзу; можно надеяться, она крепко спит и понятия не имеет, что в ее дом проникли чужие.

Ему казалось, что он шел целую вечность. Но вот он очутился на развилке: впереди туннель раздваивался. Трой остановился, не зная, куда повернуть. Может, он как-то сбился с пути и туннель все же не ведет в дом Элайзы? Он посветил сначала в одну сторону, потом в другую, жалея, что не захватил более мощный и яркий фонарь. Но впереди и там, и там была тьма.

Вдруг прогремел выстрел, и кровь от ужаса застыла у него в жилах. «Элайза!» – Сердце выкрикнуло ее имя, а он смотрел на два туннеля. Который ведет к ней?

Наконец он бросился вправо, молясь, чтобы выбор оказался верным и он не слишком опоздал.

– Папочка! Ты не на небе, ты здесь! – радостно воскликнула Кэти. Она увидела тело Митчелла на полу, и радость сменилась ужасом. – Этот дядя умер?

– Отстань от меня, – буркнул Блейк и попытался оторвать от себя руки Кэти.

Элайза вскочила с кровати.

– Не тронь ее! – закричала она.

Блейк положил руку на плечо Кэти и прицелился в Элайзу.

– Тогда скажи, где ожерелье.

– Я не могу сказать тебе того, чего не знаю! – воскликнула Элайза, хотя ее душили слезы. – Блейк, отпусти ее! Ты ее пугаешь!

– У меня есть новое ожерелье, – сказала Кэти. – Спрятанное сокровище, которое я нашла в стене.

Блейк рывком развернул девочку к себе и схватил ее за плечи.

– Где оно?! – закричал он на ребенка. – Где ожерелье?

Кэти заплакала – громко, навзрыд. Рыдания не давали ей говорить. Элайза бросилась к Блейку, на время забыв обо всем.

Блейк замахнулся и ударил ее стволом револьвера по голове. От удара ее отбросило назад, она упала на постель; голова взорвалась болью, перед глазами засверкали звезды.

– Говори, паршивка! Говори, где это проклятое ожерелье! – завопил он, свирепо глядя на Кэти.

– Изабелла захотела его надеть, – с трудом, рыдая, выговорила Кэти.

– Кто еще такая Изабелла, черт бы ее побрал? – рявкнул Блейк. – Только не говори, что отдала его другой девчонке!

– Она… не… девчонка, она… моя кукла! – с трудом ответила Кэти, тяжело дыша.

– Неси ее сюда! – приказал Блейк. – Неси сюда Изабеллу! – Он выпустил девочку.

– Мама! Что случилось? – На пороге показался Сэмми.

Левый глаз Элайзы заливала кровь, но боль от удара была ничем по сравнению с той болью, которая раздирала ее, когда она поняла: возможно, до утра не доживет никто из ее детей.

Еще рыдающая, Кэти встала на пороге рядом с братом.

– Беги, Кэти! – крикнула Элайза. – Бери брата и бегите в ваше укрытие. Оставайтесь там, пока я не приду за вами и не выпущу вас!

Она понятия не имела, удалось ли Блейку и Митчеллу найти тайник в гостиной, но сейчас ей больше всего хотелось, чтобы дети выбрались из комнаты, где на полу лежит труп, а их отец целится в нее из револьвера.

– Беги, Кэти! – повторила она и судорожно вздохнула, когда дети исчезли и их шаги затихли в коридоре.

– Не важно, куда они ушли, – сказал Блейк. – Наверное, ты знаешь всех кукол своей дочери. Сейчас ты пойдешь со мной в ее комнату, найдешь ожерелье и отдашь его мне. А потом я, к сожалению, вынужден буду тебя убить. Потом я разыщу детей и прикончу их тоже. Лучше не оставлять за собой «хвостов». – Он злобно ощерился.

Ее внимание привлекло какое-то шевеление за спиной Блейка, в стенном шкафу. Боже, неужели он нанял себе в помощь еще кого-то, чтобы разделаться с «хвостами»?

Блейк расхохотался:

– Не думай, что проведешь меня, глядя мне за спину. Никто не придет тебя спасти.

Едва последние слова слетели с его губ, как из шкафа вырвался Трой и врезался Блейку в спину. Блейк упал ничком; револьвер с грохотом полетел на пол.

Элайза закричала; Блейк развернулся и ударил Троя кулаком в челюсть. Мужчины сцепились и покатились по полу. Элайза с трудом встала с кровати и поспешно подобрала с пола револьвер Блейка. Дрожащими руками прицелилась, но поняла, что стрелять нельзя; она не хотела нечаянно задеть Троя.

Наконец Трою удалось встать; он прицелился в Блейка. Блейк тоже с трудом поднялся на ноги. Оба тяжело дышали.

– Ну давай, – мрачно предложил Трой. – Дай мне повод нажать на спусковой крючок.

Блейк поднял руки и заговорил:

– Я поделюсь с тобой! Дам тебе полмиллиона долларов за то, что отдашь мне ожерелье и позволишь уйти. Больше я не потревожу Элайзу, и ты никогда меня здесь не найдешь.

– Всего полмиллиона? – Трой презрительно хмыкнул.

Блейк поморщился:

– Ладно, миллион долларов. Я дам тебе миллион.

Трой смотрел на Блейка в упор и молчал.

– Подумай как следует! Миллион долларов, свободный от уплаты налогов. Ты только представь, что можно сделать с такой кучей денег! – продолжал Блейк. – Можешь бросить работу и путешествовать. Купить себе спортивную тачку или крутую виллу. С такими деньжищами можешь делать все, что захочешь!

Трой покосился на Элайзу; на его лбу проступила глубокая морщина.

– Ты его знаешь?

– Это мой бывший муж. Он только что признался, что инсценировал собственную смерть, чтобы не платить мне алименты.

– Да неужели?

Элайза кивнула, вытирая кровь со лба.

– Он собирался убить меня и детей.

– Пристрели ее, приятель, – посоветовал Блейк. – Пристрели ее, и мы возьмем ожерелье и сбежим. Я уже нашел покупателя, который готов взять у меня ожерелье. Стреляй же!

Трой выстрелил; пуля попала Блейку в левую ногу. Блейк завопил от боли и рухнул на пол, как подкошенный.

– Ты что, спятил?!

– Элайза, звони в полицию. – Трой, не глядя, сунул руку в шкаф и сорвал с вешалки эластичную блузку. С ее помощью он связал Блейку руки за спиной.

– Я умру от потери крови! – завопил Блейк. – Я на тебя в суд подам! Я ведь и так был у тебя в руках; ты выстрелил в меня без причины.

– Ты представлял серьезную угрозу. Верно, Элайза? – спросил Трой, косясь на нее.

Она кивнула:

– Тебе пришлось выстрелить в него, чтобы спасти себя и меня. И кому поверят власти? Тебе и мне или человеку, который среди ночи влез ко мне в дом по тайному туннелю?

– Вот именно, – ответил Трой.

– Забинтуйте меня! – вопил Блейк. – Я истеку кровью!

– Не ной! – прикрикнул на него Трой. – Пуля попала в твою гнилую мякоть, так что ничего с тобой не случится!

Он посмотрел на Элайзу. В его взгляде читалось облегчение и, как ей показалось, любовь.

– Лучше бы ты выстрелил в его холодное, черное сердце, – с чувством произнесла Элайза.

– Где дети? – спросил Трой.

– Внизу. Я сейчас их выпущу, а потом позвоню в полицию.

Элайза выбежала из спальни и бросилась вниз. Сердце глухо колотилось, когда она ворвалась в гостиную и нашла тайник. Она открыла дверь и крепко обняла детей. Они плакали, и Элайза тоже – от облегчения.

Она понятия не имела, как Трою удалось найти туннель. Она понятия не имела, как он успел прибежать к ней. Она знала одно: теперь они все в безопасности. Она крепко прижала к себе Сэмми и Кэти.

Утешив детей и вытерев им слезы, Элайза сказала, что теперь все будет хорошо. Потом они пошли в кухню, она усадила детей за стол и позвонила в полицию.

Когда к ним пришел Трой, дети бросились к нему в объятия. Он нагнулся и прижал обоих к груди.

– Все хорошо, – сказал он, крепко обнимая их. – Теперь все будет хорошо.

Выпустив детей, он подошел к Элайзе. Приподняв ей пальцами подбородок, осмотрел рану на лбу.

– Может, вызвать скорую?

Теперь, когда самое страшное было позади, она поняла, что у нее болит голова, но с такой болью она могла справиться.

– Все нормально, – ответила она.

– Давай-ка промоем рану. – Он подвел ее к раковине, достал из ящика чистое полотенце и, намочив его теплой водой, принялся смывать кровь.

– Папа сделал мне больно. По-моему, он плохой, – возмущенно заметила Кэти. – Мне больше нравилось, когда он был на небе!

– Он очень долго будет сидеть в тюрьме, – тихо ответил Трой, осторожно вытирая кровь с лица Элайзы.

Она зажмурилась, радуясь, что пострадала только она, а все, кого она любит, целы и невредимы.

– Как ты нашел туннель? Откуда узнал про него? – спросила она.

– Я сидел в своей кухне и думал о жизни, как вдруг увидел, как двое неизвестных бегут к опушке на моем заднем дворе. И вдруг они исчезли. Я решил посмотреть, где они… и вот что получилось. – Он снова вытер ей лоб и бросил полотенце в раковину. – Так лучше, – удовлетворенно заметил он.

Тут в дверь позвонили – приехали стражи порядка. Следующие несколько часов Элайза и Трой отвечали на бесконечные вопросы и объясняли, за каким драгоценным ожерельем явился Блейк.

Туннель совершенно ошеломил полицейских; после того, как несколько человек осмотрели его, Трой понял: если бы он тогда побежал в другую сторону, зашел бы в тупик. Слава богу, он выбрал верное направление. Опоздай он всего на несколько минут, Элайза и ее дети были бы мертвы.

Элайза вздохнула с облегчением, увидев, что Сэмми и Кэти крепко заснули на диване в гостиной. Они не видели, как их отца выводили из дома в наручниках и как вынесли труп Митчелла. Она понятия не имела, какие эмоциональные раны причинила страшная ночь ее детям, но очень надеялась, что никаких. А если после ночи, полной потрясений и ужаса, они все же получат травму, уж она позаботится о том, чтобы предоставить им всю необходимую помощь.

Потом ее спросили об ожерелье, и Элайза сказала: похоже, драгоценность нашла ее дочь и надела на одну из своих кукол.

– Где она его нашла? – спросил Трой, очевидно удивленный новыми сведениями.

– Я не успела ее расспросить, – ответила Элайза.

– Вы знаете, о какой кукле она говорит? – спросил ее Дин Грэм, один из следователей.

Элайза кивнула:

– Сейчас я ее принесу. – Она встала из-за стола в кухне, где все сидели, и направилась к лестнице. Она была рада, что криминалисты, которые осматривали место преступления, работали на удивление тихо, стараясь не разбудить детей.

У нее еще не было времени, чтобы обдумать случившееся. Ей и в голову не могло прийти, что Блейк не только жив, но именно он повинен во всех странных событиях, какие творились в ее доме.

Она решила, что, как только полицейские закончат снимать показания, они с детьми поедут в какой-нибудь мотель. Некоторое время дом, ставший местом преступления, будет закрыт для них.

Войдя в комнату Кэти, она увидела, что за столиком сидят четыре куклы. У Изабеллы были длинные рыжие кудри. Элайза невольно ахнула, увидев у нее на шее ожерелье. Оно оказалось потрясающе красивым; таких крупных бриллиантов Элайза в жизни не видела. И хотя ожерелье, много лет пролежавшее в тайнике, сильно запылилось, бриллианты сверкали очень ярко.

Как Элайза ничего не заметила? Она много раз видела кукол; почему она упустила бесценное ожерелье на шее у одной из них?

Конечно, у Кэти имелось много стеклянных кукольных украшений. Элайза не всегда обращала внимание на то, во что одеты куклы, усаженные за стол. Она схватила Изабеллу и поспешила вниз. В кухне она посадила Изабеллу на середину стола.

– Не хочу до него дотрагиваться, – призналась она. – Из-за него Блейк готов был убить меня и детей! Я хочу, чтобы его как можно скорее унесли отсюда. – Ожерелье было красивым, но стало источником настоящего кошмара…

– Наверное, тому, кто вернет ожерелье, положена неплохая награда, – заметил Грэм, убирая ожерелье в пакет для вещественных доказательств.

– Не нужно мне никакой награды. Я хочу, чтобы его поскорее забрали отсюда и вернули владельцам, – устало ответила Элайза.

Ночь казалась бесконечной; после того, как ужас спал, на нее навалилось изнеможение, головная боль и разбитое сердце – как она любила Троя! Да, он пришел им на помощь, но это ничего не значило. Это не значило, что он вдруг полюбил ее и хотел завести с ней настоящие отношения. Его приход означал только одно: он понял, что они в беде, и сразу же поспешил на помощь. Она до конца жизни будет ему благодарна. Он спас не только ее жизнь. Что еще важнее, он спас Сэмми и Кэти. Без его вмешательства сейчас их бы уже убили.

Он сидел рядом с ней за столом, серьезный и спокойный, и отвечал на последние вопросы. После того, как Элайза и Трой раз по сто ответили на одни и те же вопросы, полицейские сообщили, что на несколько дней ей придется поискать другое жилье.

– Я поднимусь с вами в вашу комнату, и вы соберете сумку с вещами для себя и детей, – сказал Грэм.

Через несколько минут она вернулась в свою спальню. В ее стенном шкафу толпились криминалисты; потайная дверь, ведущая в туннель, оставалась открытой.

У нее не ушло много времени на то, чтобы собрать сумку для себя; потом она зашла в комнату Кэти, где полицейский фотограф снимал тайники в стенах.

Она собрала вещи для каждого из детей, положив в сумку Кэти куклу по имени Сьюлин, а в сумку Сэмми – пригоршню моделей машинок. Она понятия не имела, вернут ли им Изабеллу. Надо будет снять номер в ближайшем мотеле и надеяться, что дети получили от случившегося не слишком тяжелую травму.

Грэм помог ей снести сумки вниз, в кухню, где ее ждал Трой.

– Может, вам лучше не ездить в мотель, а пойти ко мне?

– Нет, не думаю… – начала она.

– Прошу тебя, Элайза. И потом, детям будет лучше у меня, чем в незнакомом мотеле. Ведь в моем доме они уже бывали.

Она понимала, что ей тяжело будет находиться с ним рядом, зная, что он не любит ее так, как хочет она. Но сейчас не время думать о собственном психическом здоровье. Насчет Сэмми и Кэти он прав. Им будет лучше, если они останутся у мистера Троя, а не в номере мотеля.

– Ладно, – сказала она наконец. От усталости она не могла спорить, даже если бы захотела.

Через несколько минут Грэм подхватил ее сумки, а она взяла на руки Кэти. Сэмми нес Трой. Все шли к его дому.

– Мама, куда мы? – сонным голоском спросила Кэти.

– Идем ночевать к мистеру Трою, – ответила Элайза.

– Еще одна вечеринка с ночевкой, а я такая сонная, что ничего не хочу! Я буду злиться, когда проснусь, – предупредила Кэти и тут же снова заснула.

Элайза только улыбнулась. Она радовалась, что Кэти думает о вечеринке с ночевкой, а не боится и не говорит о том, что произошло ночью.

Когда-нибудь Элайзе придется поговорить с детьми о Блейке. Придется рассказать им, что их отец оказался плохим человеком. Но она надеялась, что правда о Блейке всплывет еще не скоро.

Полицейский поставил сумки в прихожей Троя, а потом предупредил, что он или кто-то другой еще придут, если возникнут новые вопросы. Они попытаются как можно скорее освободить дом, чтобы Элайза и дети смогли туда вернуться. А потом он ушел.

Они молча отнесли Сэмми и Кэти в спальню, где дети ночевали в прошлый раз. Уложив их, Элайза следом за Троем вернулась вниз за своей сумкой. Но Трой взял ее за плечо:

– Элайза, мне нужно с тобой поговорить.

Она нахмурилась:

– Трой, я правда очень устала. Неужели нельзя подождать до утра?

– Нет, нельзя. – Вид у него сделался встревоженный. Глаза казались темно-синими, на скулах заходили желваки. – Мне нужно поговорить с тобой до того, как проснутся дети.

Что еще, подумала она. После всего, что они пережили, о чем он еще хочет говорить?

– Хорошо, – согласилась она.

– Давай пойдем в кухню, и я сварю кофе.

Часть усталости прошла, когда она уловила, какое от него исходит отчаяние. Что такое с ним происходит? Может, он переживает посттравматическое стрессовое расстройство из-за того, что выстрелил в Блейка? Может быть, все как-то связано с годовщиной гибели Энни? Может, он вдруг ощутил потребность поговорить с кем-нибудь… с кем угодно?

– Кофе так кофе, – согласилась она.

Через несколько минут они сидели друг напротив друга за столом.

– Когда я увидел, как двое неизвестных бегут по моему двору, я сидел на том месте, где сейчас сидишь ты, – сказал он, наконец нарушая неловкое молчание.

Она посмотрела в окно. На опушке работали несколько сотрудников полиции. Элайза уже знала, что там имелся люк, который вел в туннель. Вдруг ее пробила дрожь.

– Слава богу, что ты их заметил и решил посмотреть, куда они пропали! Иначе я сейчас не пила бы с тобой кофе.

– Прежде чем я их увидел, я сидел здесь и занимался переоценкой ценностей. – Он посмотрел в свою чашку, а потом снова поднял глаза на нее. Она не могла понять, о чем он думает, но сердце у нее отчего-то забилось чаще. – Конечно, все мои мысли занимала Энни, но я вспоминал не ее смерть, а ее жизнь. Вспоминал, какой она была веселой, жизнерадостной девочкой, как мы любили друг друга… И, погрузившись в эти воспоминания, я понял: Энни не хотела бы, чтобы я жил в одиночестве, ненавидя себя. Ей нравилось видеть меня веселым, и я хочу вернуть радость и счастье жизни.

– Трой, это хорошо, – заметила Элайза. – Мне бы тоже хотелось, чтобы ты обрел внутренний покой.

Хорошо, если он простил себя. Без прощения ему не удастся вести нормальную жизнь.

– Не только… – Он пытливо заглянул ей в глаза, как будто прежде никогда ее не видел.

– Не только? – Сердце у нее снова забилось неровно и часто.

– Вчера одна мудрая маленькая девочка кое-что мне сказала. Она сказала, что думает, будто Бог свел нас вместе, потому что я – папа без дочки, а она – дочка без папы. Блейк никогда не вернется в жизнь твоих детей. Он до конца своих дней будет сидеть за решеткой. Зато я очень хочу принимать участие в жизни Сэмми и Кэти.

Он подался вперед; на его лице снова появилось прежнее отчаянное выражение.

– Элайза, скажи, что еще не поздно! Скажи, что прощаешь меня за то, что я вел себя с тобой как полный идиот! Пожалуйста, скажи, что ты по-прежнему хочешь, чтобы я всегда был в твоей жизни, потому что я своей жизни без вас не представляю. – Голос у него дрожал; он наклонился к ней и взял ее руку в свою. – Я люблю тебя, Элайза. Больше тебя я не любил никого в жизни. Я оттолкнул тебя, потому что испугался собственных чувств к тебе. Я внушил себе, что не заслуживаю тебя, но я заслуживаю любви и счастья в жизни. То, что произошло с Энни, было трагедией, но в той трагедии я не виноват. – Он крепче сжал ей руку. – Пожалуйста, скажи, что ты еще хочешь всегда быть со мной.

Вначале эмоции так захлестнули ее, что она не могла говорить. Огромная радость переполнила ее.

– Ради всего святого, скажи что-нибудь! – попросил он. – Если хочешь, чтобы я встал на колени и пресмыкался перед тобой, я это сделаю!

– Наверное, это было бы забавное зрелище, – ответила Элайза, к которой наконец вернулся дар речи. – Но тебе не нужно пресмыкаться… Сегодня я люблю тебя не меньше, чем вчера. Я хочу, чтобы ты всегда был в моей жизни. Я никогда ни одного мужчину не любила так, как люблю тебя.

Он встал из-за стола и заключил ее в объятия.

– Я хочу устраивать вечеринки с ночевкой с тобой и детьми каждую ночь до конца моих дней, – сказал он, и их губы встретились. Нежный поцелуй был исполнен любви и сулил долгую счастливую жизнь. Все было как в сказке – «они жили долго и счастливо». Все как она хотела. Он станет отцом для ее детей, о котором она мечтала. Они будут много смеяться и любить друг друга.