Граф Армитаж Дедлок, племянник английского короля, был замечательным молодым человеком, хотя и несколько упрямым.

В возрасте шестнадцати лет он был отнесен к числу лучших наездников королевства и признан одним из наиболее опытных охотников.

Когда он узнал, что владения лорда Грейвтона выставлены на распродажу, а к ним относились лучшие охотничьи угодья Англии, он не успокоился, пока его отец, герцог Дурхемский, не приобрел их для него.

Едва эта сделка совершилась, как молодой господин отправился в свои новые владения с небольшой группой слуг. В заброшенном замке для него подготовили две комнаты под временное жилье.

На следующий день он приказал принести к нему ружья и охотничий нож и заявил, что отправляется в лес. Парсер, его старый мажордом, в отчаянии воздел руки к небу.

— Ваша милость, это будет большой неосторожностью с вашей стороны, — заявил он. — Вам стоит подождать прибытия из Лондона хотя бы нескольких хороших охотников вместе со сворой охотничьих собак. На это уйдет не больше одной недели.

— Что? Сидеть разинув рот в замке перед таким великолепным лесом? — со смехом ответил молодой граф. — Парсер, вы, наверное, больны! Я же просто умру за эту неделю! Нет, я должен немедленно подстрелить косулю, потому что я ничего не смогу есть, пока окорок этого животного не окажется на моем столе. И я должен сам застрелить косулю!

Парсер укоризненно покачал седой головой. Он знал, что отговорить молодого хозяина невозможно, особенно, если речь идет об охоте.

— Вы не боитесь встретиться с волками? — спросил он задрожавшим голосом.

— О волках не может быть и речи, — ответил граф Армитаж. — Волки живут гораздо севернее, вблизи от Шотландских гор. Обо мне можете не волноваться, я отправляюсь на короткую прогулку и вернусь, самое позднее, с началом темноты. Я не хочу, чтобы меня сопровождали или начали искать. Я давно не ребенок!

Вскоре после полудня юный граф отправился в лес.

Вечерело, когда он впервые заметил следы косули. Цепочка следов проходила через поросшую кустарником долину, окруженную скалами и заканчивавшуюся глубоким оврагом. Граф собирался спуститься в него, когда заметил в тридцати шагах от себя вышедшего из-за кустов оленя.

Охотник прицелился и негромко свистнул. Олень поднял голову и насторожился. Армитаж уже готов был спустить курок, но в этот момент камень под его ногой покачнулся, он зашатался, упал и скатился в овраг.

Олень мгновенно исчез.

Граф хотел встать, но вскрикнул от боли, поняв, что у него на это просто не хватит сил. У него оказалась вывихнутой нога, острая боль отзывалась во всем теле. Из глубокой раны на лбу текла кровь, заливавшая глаза.

Когда он через некоторое время пришел в себя, он все же попытался выбраться из оврага.

Тем не менее, его усилия оказались тщетны. Вышедшая из строя нога отказывалась слушаться хозяина, а серьезные раны и ушибы вызывали при малейшем движении сильнейшую боль.

Ему все же удалось сесть. В голове у него теснились сумбурные мысли, его терзал сильный холод, начавшие воспаляться раны вызвали лихорадку. Армитаж с беспокойством вспомнил, что он сам запретил слугам искать его.

Темнело. На небе появилась луна, и ее бледная издевательская улыбка проглядывала сквозь ветви.

Внезапно граф заметил, что вокруг него начинают мелькать неясные тени. Красные угольки парами светились в темноте. Он заметил, что они постепенно окружают его.

Разбитое при падении ружье валялось в стороне в русле ручья. Его покалеченная рука с трудом стиснула рукоятку кинжала.

А вокруг него постепенно собиралась стая страшных ночных хищников — лесных волков.

При всем мужестве, юному охотнику было всего шестнадцать лет; ужас сжал ему сердце. Он громко заплакал и стал звать на помощь.

По воле Провидения случилось так, что Темпест не смог до наступления темноты добраться до своего логова под поваленными деревьями. Он устроился на ночлег возле ручья с таким быстрым течением, что даже сильный мороз не смог остановить его. Поэтому к нему обычно приходили на водопой олени.

Темпест знал это, и устроил засаду между двумя каменными глыбами.

Внезапно он вскочил. От ручья до него долетел странный призыв. Это не был тревожный крик косули или жалоба молодого оленя. Кричал человек! Темпест не подумал ни о солдатах, на которых он когда-то скалил зубы, ни о судебных исполнителях, на которых он рычал, но сразу вспомнил дружелюбных людей, рядом с которыми он не знал ни голода, ни холода, ни болезненных ран, вспомнил Роберта Грейвтона, своего хозяина, лесника Моррисона в так приятно пахнувших сапогах, и кухарку Рут с полными мисками вкусной еды.

И он помчался на зов вдоль русла ручья.

Вскоре он уловил запах, заставивший ощетиниться шерсть у него на загривке — это был запах зверей, с которыми он когда-то сражался. Он познакомился в лесу с разными животными — трусливым селезнем Фульком, жуликоватым лисом Глаппи, совой Вапу — и, что было важнее всего, с серыми убийцами, с которыми он дрался возле трупа растерзанного ими оленя.

В этот момент кольцо волков вокруг раненого графа шевельнулось — глаза всех волков были направлены на большого волка, вожака стаи.

Это был зверь с красноватой шерстью и длинным хвостом. На его шкуре виднелись многочисленные шрамы, поскольку за прошедшие годы ему частенько приходилось отстаивать свое главенство.

Волки, особенно в стае, нападают на любое животное, даже самое крупное, но перед человеком они всегда испытывают неуверенность.

Сегодня же волки были голодны. Несколько дней им не удавалось добыть пищу, и вожак чувствовал, что его авторитет пошатнулся.

Он приблизился к раненому человеку, чувствуя запах его крови.

Хрипло зарычав, он пригнулся, готовясь кинуться на казавшуюся беззащитной жертву.

В это время ужасное рычание разорвало ночную тишину. Волки встревоженно огляделись. Огромное животное появилось на краю леса. Оно было крупнее вожака волчьей стаи, и его клыки так сверкали в лунном свете, что один их блеск вызывал ужас. Его шею обхватывало металлическое кольцо.

Волки часто сражаются за место предводителя стаи, и окружившие беспомощного человека звери поняли, что именно такая схватка должна сейчас состояться на их глазах. Забыв про голод, они уселись, ожидая начала представления.

Темпест видел скорчившегося человека, возле которого стоял вожак стаи, оскалив клыки. Он громко зарычал и бросился на внезапно появившегося соперника. Но его стальные челюсти лязгнули в пустоте. В то же время, атака Темпеста была атакой скорее тигра, чем собаки; не зная этого, он перенял атакующий прием у Митци, и это давало ему преимущество перед соперником. Вожак получил мощный удар в бок, заставивший его отскочить на склон оврага, и он заскользил вниз, пытаясь сохранить равновесие. При этом он почти опрокинулся на бок, открыв незащищенный живот. Этого мгновения хватило для такого опытного бойца, как Темпест. Он нанес удар в живот непосредственно под грудной клеткой, и распорол его. Внутренности волка вывалились на землю, и его лапы запутались в них.

Волк взвыл и попытался прыгнуть на врага; Темпест схватил его за горло. Извернувшись, вожак вонзил клыки в шею собаки, нанеся глубокую рану.

Темпест вырвался из волчьих зубов; у него в пасти оставался большой кусок волчьей шкуры.

Раненый волк был лишен подвижности; защищаясь от атакующего Темпеста, он был вынужден прижаться к земле. Темпест кружил вокруг него, повернувшись мордой в сторону противника. Он представлял, что атака может ему дорого обойтись. Мощные волчьи челюсти могли мгновенно раздробить ему лапу, а тогда… Кроме того, начали волноваться члены стаи. Возможно, они поняли, что претендент на место вожака был не совсем их крови; дружное нападение всей стаи могло разом решить судьбу поединка.

В этот момент какой-то блестящий предмет, похожий на кусочек лунного луча, промелькнул в воздухе и вонзился в горло вожака.

Это граф Армитаж, собравший оставшиеся у него силы, метнул свой кинжал в раненого вожака и удачно попал ему в сонную артерию.

Вожак захрипел, упал на бок, потом перевернулся лапами кверху, и в этот момент Темпест бросился на него и сломал хищнику хребет.

Члены стаи продолжали держаться на расстоянии. Странное животное, победившее их вожака, в любой момент могло взяться за них… Но они уже были готовы признать его главенство.

Потерявший голову от бешенства Темпест неожиданно бросился на них, и они разлетелись в разные стороны, словно мертвые листья под порывом ветра. Они снова собрались в стаю только через несколько миль; образовав круг и, подняв головы к луне, они принялись дружно оплакивать гибель своего вожака.

Юный граф, дрожавший от напряжения и все еще не до конца поверивший в свое спасение, увидел приближающегося к нему громадного зверя, зверя-победителя. У него не оставалось никакого оружия… Но огромный зверь принялся тереться о него, повизгивая от радости и вылизывая мокрое от пота лицо раненого.

— Боже! — вскричал граф. — Ведь это же собака!

И он обхватил за шею своего спасителя, прижавшись к нему всем телом.

Их нашла на следующее утро спасательная экспедиция, организованная верным Парсером. Граф Армитаж крепко спал, положив голову на теплый бок Темпеста, а тот, чутко шевеля ушами, охранял его сон.

Богатая карета катилась по римскому шоссе, направляясь к замку Грейвтонов. Кучер был наряжен в богато расшитую ливрею слуги графа Дурхема. В карете сидел старый граф, а рядом с ним на вышитых бархатных подушках сидел Роберт Грейвтон, которому никак не удавалось поверить, что все, что происходило с ним на протяжении нескольких последних часов, не было сном.

Следом за каретой катились повозки с мебелью из замка; не исключено, что возвращалось мебели даже несколько больше, чем было вывезено.

Дружным строем возвращались также прежние слуги, которых граф Дурхем приказал разыскать во всем королевстве — Моррисон, Рут и все остальные.

— Я хотел бы сохранить только один предмет, лорд Грейвтон, — обратился граф к своему спутнику. — Это серебряный ошейник отважного пса, спасшего жизнь моему любимому сыну, на котором выгравированы слова: «Я принадлежу Роберту Грейвтону». Конечно, я и без них буду всегда помнить спасителя моего сына.

Роберт с трудом нашел слова, чтобы поблагодарить своего благородного благодетеля.

— Нет, я тут ни при чем, — пробормотал граф. — Благодарите Темпеста, только Темпеста…

— Господь вернул мне все, — задумчиво сказал Роберт Грейвтон.

В замке Грейвтонов Темпест отдыхал перед снова запылавшим в очаге огнем. Он только что опустошил большую миску, поставленную перед ним кухаркой, но до этого старательно облизал сапоги Моррисона — они напомнили ему вкус уток-мандаринок. Рядом с ним сидел хозяин, время от времени ласкавший его грубую шерсть.

Темпест наслаждался почти забытым чувством безопасности; воспоминания о дикой жизни постепенно отступали в прошлое. Иногда во сне к нему возвращались, словно призраки, неприятные знакомцы, но с наступлением утра они исчезали, не причинив ему ничего плохого. Возможно, Глаппи, Вапу, волк-вожак и прочие были всего лишь ночными призраками, которые переставали существовать при дневном свете…

Эту историю рассказал мне монумент из голубого гранита, на котором была высечена голова громадной овчарки. Плита с барельефом находится у стены семейной часовни Грейвтонов, в которой хранятся останки предков Роберта Грейвтона.

Темпест похоронен перед входом в часовню, словно он по-прежнему охраняет покой своих любимых хозяев, которых он и спас от тяжелого испытания.