В самом начале прошлого века в Глазго продолжал существовать прибрежный квартал, расположенный между верфями «Халетт & Халетт» и рекой Клайд. Это был грязный пятачок с древними домишками, доведенными до полуразрушенного состояния водами, как небесными, так и земными. Он был известен как поселок Сен-Брилл. Вы напрасно попытаетесь найти в справочниках имя этого святого, впрочем, существовавшего в качестве покровителя всех бедняков, обитающих на морских берегах. В поселке имелись подозрительные таверны, отпускавшие напитки в долг, и столь же подозрительные мелкие торговцы. На прилавках под открытым небом, перед фасадами, словно изъеденными проказой, они раскладывали свежую добычу, собранную во время морского отлива, а также птицу сомнительного качества и козье мясо. Местный портовый сброд охотно посещал поселок, где обычно находил надежное укрытие от речной полиции и королевских судебных исполнителей.

Забавно, но в самом сердце этого лабиринта уродства и нищеты находилось красивое богатое здание, которое обитатели Сен-Брилла с гордостью называли замком Масгрейва.

Все окна этого капитального строения из серого камня были закрыты дубовыми ставнями, а из его монументальных труб дым не поднимался уже много лет. Несмотря на это сенбриллийцы, как называли жителей поселка, утверждали, что последний хозяин Масгрейва продолжал жить в нем, одинокий и загадочный.

Действительно, дважды в месяц маленький тщедушный человечек с хитрой физиономией, в сопровождении сержанта королевской полиции, открывал тяжелую резную дверь и входил в дом, старательно закрывая дверь за собой. Оставался он в величественном и мрачном здании обычно не дольше часа.

Вокруг замка Масгрейва располагались скособоченные домишки с выбитыми стеклами и с выгоревшими при неоднократно повторявшихся пожарах деревянными частями строений, после чего они, как правило, оказывались окончательно заброшенными.

Уцелевший от огня подвал одной из хижин был арендован местным оригиналом Соломоном Беллом, он же просто Сол Белл, использовавшим подвал в качестве мастерской, лавочки и одновременно жилья, в котором он обитал вместе с внуком Дерриком, которого местная ребятня прозвала Черным Рикки, несмотря на то, что шевелюра у него была светлая, как пшеничные колосья.

Чтобы ознакомиться со странными сокровищами Сола Белла, в его святилище нужно было спуститься по лестнице в семь ступеней.

Вообще нужно сказать, что обитатели Сен-Брилла даже гордились заведением Сола, носившем звучное название «Кабинет естественной истории». Это престижное определение было написано на доске красными буквами; оно дополнялось коротким рекламным текстом:

«Соломон Белл, таксидермист. Изготовляет чучела собак, кошек и птиц, придавая им естественный облик. Продает и покупает редкие экземпляры. Специализируется на морских птицах».

Дождливым сентябрьским вечером 1802 года старый Сол зажег снабженную водяной линзой лампу, бросавшую холодный зеленоватый свет на верстак со странными инструментами, необходимыми для его не менее странной профессии.

Старый таксидермист выглядел озабоченным; он то и дело посматривал на большие часы из желтой меди, висевшие на стене.

— Что-то Рикки опаздывает, — пробормотал он, — наверное, парень снова отправился за добычей и шляется по берегам реки вместо того, чтобы сидеть на занятиях в школе. Подумать только, что я хотел, чтобы он стал ученым, профессором естественной истории, тогда как он отдает все время ловле рыбы, устройству ловушек на водоплавающих птиц и дракам с юнгами курсирующих по Клайду парусников.

Чья-то тень упала на ведущую в подвал лестницу, и Сол, решивший, что к нему наведался случайный клиент, обратился к вошедшему с приветствием.

— Вы действительно рады моему появлению, Соломон Белл? — пропищал тонкий голосок. — Следует ли из этого заключить, что вы просто не узнали меня, или что у вас появились деньги, чтобы рассчитаться за трехмесячную задержку с оплатой аренды?

— Боже мой, это же вы, мсье Лампрей, — воскликнул старик, разглядев костлявую физиономию посетителя особняка Масгрейв.

Зашеус Лампрей, адвокат, поверенный и вообще деловая личность, занимающаяся всем, что так или иначе имеет отношение к закону, обладал в Глазго и его окрестностях репутацией опасного человека. Он спустился мягкими шагами по ступенькам лестницы, выбрал наименее кривоногую табуретку, сел и уставился своими красными глазками на верстак.

— Увы, — бросил он, — если я попытаюсь продать весь этот хлам на рынке в Сен-Дунстане, то я не выручу и двух крон, тогда как вы, Соломон Белл, задолжали мне шесть. Шесть крон, и это не учитывая набежавшие проценты и судебные издержки. Мой дорогой, я уверен, что вы неизбежно окажетесь в долговой тюрьме, если наши отношения будут продолжаться таким образом.

Таксидермист печально понурил голову.

— Времена успешной торговли давно прошли, сэр, — промолвил он. — Когда я обосновался в этом квартале, а это было сорок лет назад, вскоре после пожара, уничтожившего соседние домишки, у меня быстро образовалась хорошая клиентура. Обитатели замка Масгрейв почтили меня своим доверием, и именно мне довелось сделать чучело орла с Грампианских гор, украшающее камин в голубом салоне замка. Ах! Почему это замечательное поколение настоящих джентльменов так печально оборвалось?

— Пустая болтовня! — буркнул законник. — Речь идет об оплате вами аренды помещения. Я являюсь сборщиком выплат за все имущество Масгрейва, и этот подвал принадлежит ему, как и все, что осталось от окружающих его строений. Белл, я не могу и не хочу учитывать сантименты!

— Это ваше право, мсье Лампрей, — сказал таксидермист, — и, возможно, даже ваша обязанность, но если бы сэр Дуглас Масгрейв еще был жив, я уверен, что он дал бы мне время, необходимое для погашения моей задолженности.

— Оставьте мертвых в покое, — проворчал Зашеус Лампрей.

Соломон Белл покачал красивой седой головой.

— Я никогда не слышал, что сэр Дуглас умер, — медленно произнес он. — Об этом молчат даже слухи, которые распространяют местные сплетницы…

— Слухи о том, что владелец особняка скрывается в здании, а я регулярно снабжаю его продовольствием, — ухмыльнулся адвокат. — Прекрасно, друг мой, вам остается только позвонить в его дверь или взять молоток и постучаться к нему, чтобы испросить аудиенцию. Ха-ха-ха!

Сол открыл небольшой застекленный шкаф и достал из него чучело великолепной птицы, оперение которой отливало серебром в свете лампы.

— Это поганка с белым хохолком, — сказал он. — Любой кабинет естественной истории в Лондоне обязательно купил бы это чучело за хорошие деньги. Но мне не хочется совершать такое длинное путешествие, и я не знаю никого, кто проделал бы его вместо меня.

Лампрей с отвращением посмотрел на чучело.

— Разумеется, я не собираюсь ехать в Лондон, но я готов взять чучело у вас в счет частичного погашения долга. Это даст вам передышку на месяц, а, может, и на полтора.

— Забирайте его, сэр, — пробормотал старик, — хотя мне и не нравится, что я отдаю его человеку, ничего не понимающему в естественной истории. Кстати, не забывайте, что это птица, приносящая несчастье, птица-призрак, как ее часто называют. И она изображена на гербе Масгрейвов, — добавил он почти шепотом.

Лампрей разразился сардоническим смехом.

— Я знаю, приятель, что эта птица присутствует там вместе с каким-то неизвестным животным весьма злобного вида. Я знаю также, что она играет важную роль в том, что называют «проклятьем Масгрейвов». Говорят также, что только после того, как приносящие несчастье птицы, изображенные на гербах этой семьи, будут собраны вместе, невезенье Масгрейвов закончится. Это предрассудки! Глупости! Старушечьи сказки, вот что это. Так считаю я, Зашеус Лампрей!

К несчастью для тех, кто верит в глупые сплетни, эта странная птица представлена несколькими разновидностями, и все они очень редко встречаются. Кроме того, на гербе изображено не существующее в природе животное!

— Это вюлк! — негромко пробормотал Сол Белл.

— Мне приходилось слышать название фантастической птицы, — ухмыльнулся мистер Лампрей. — Неужели вы, Белл, будете настаивать, что этот вюлк, как вы его называете, когда-либо существовал в действительности?

— Полагаю, что рассказы о нем правдивы. Но разве можно быть в чем-то полностью уверенным? — пожал плечами старик.

Адвокат тщательно завернул чучело поганки в кусок черной ткани.

— До свидания, Соломон Белл, — сказал он. — Полтора месяца вы можете ни о чем не волноваться. Но по истечении этого срока я больше не соглашусь взять у вас ни одно из ваших набитых паклей животных в счет оплаты вашего долга, пусть это будет даже сам вюлк!

Он удалился, громко смеясь, и даже на улице он некоторое время продолжал смеяться над своей не слишком уместной шуткой.

Через несколько минут в лавочке у Сола появился гораздо более симпатичный персонаж. Это был парень с такой светлой шевелюрой, что она, казалось, светилась в темноте. Все его существо излучало здоровье, силу и радость жизни.

— Дедушка! — воскликнул он. — Если бы я проследил этого мошенника до берега Клайда, мне представилась бы прекрасная возможность научить его плавать!

— Оставайся дома, Деррик, и не говори глупости. Мне почему-то кажется, что ты сегодня не был в школе.

— От вас, дедушка, ничего нельзя скрыть, — жизнерадостно отозвался юноша. — Впрочем, школа больше не может ничему научить меня, и мне просто стыдно протирать штаны на уроках господина Мэттьюза. Ведь мне уже больше пятнадцати лет, и я могу зарабатывать на жизнь, и не только себе, но и вам.

— Помолчи, внучек, я совсем не хочу, чтобы ты стал простым матросом. Достаточно того, что море забрало такого отважного человека, каким был твой отец. Нельзя допустить, чтобы море украло у меня еще и тебя, Рикки!

— Ну, а пока вот что я украл у него! — воскликнул юноша, разворачивая кусок ткани, в который было что-то завернуто.

На пол упали три серебристых мойвы и прекрасная камбала, круглая и жирная.

— Ты обеспечил нам отличный обед, — сказал старик, смягчившись, потому что он был большим любителем хорошо поесть.

— Это еще не все, — сказал Деррик. — Посмотрите, дедушка, это создание летело низко над водой, и я удачно попал в него камнем из моей пращи. Потом, правда, мне пришлось раздеться, чтобы подобрать добычу вплавь, пока ее не унесло течением.

И он протянул старику небольшой комок окровавленных перьев.

— Вот это да! — воскликнул Сол, у которого заблестели глаза. — Где только ты ухитрился добыть эту птицу?

— Я дошел до песчаных отмелей Друма, — ответил Деррик, — чтобы половить там камбалу. Не успел я выловить одну, как увидел, что ко мне летит эта птица, почти волочившая вытянутые лапы по воде. Сначала я подумал, что это лысуха, и ее можно будет съесть за неимением ничего лучшего. Ну, я и попал в нее из пращи. Только это не лысуха.

— Это веретенник[34], — с гордостью заявил старик. — Если я сделаю из него чучело, установленное на подставке, господин Мэттьюз обязательно даст мне за него целую крону.

— Вам стоит потребовать за эту птицу по крайней мере две кроны, — сказал Деррик.

— В старые добрые времена я так бы и поступил, малыш!

Кто-то постучал в слуховое окошко и тягучий голос спросил:

— Принес ли Черный Рикки какую-нибудь рыбешку?

— Это мамаша Скелмер, — засмеялся Рикки. — Она чувствует рыбу на большом расстоянии, словно тюлень. Заходите же, мамаша Скелмер!

Старуха Скелмер тоже жила в одном из подвалов сгоревших домов, чем вызывала гнев господина Лампрея, постоянно прогонявшего ее, но не имевшего возможности проследить, чтобы она не возвращалась, едва он уезжал из Сен-Брилла. Жена рыбака из Северного Минха, она все потеряла за одну бурную ночь: мужа, двух сыновей и лодку. С тех пор нищая, лишившаяся рассудка, она жила на редкие подачки жителей Сен-Брилла.

— Я поджарю ее так, как это делают рыбаки с острова Арран, — заявила она. — Это самый красивый остров архипелага Клайд-Ферт, где мне довелось прожить лет десять.

Сол и его внук всегда приглашали тетушку Скелмер, когда могли чем-нибудь угостить ее, потому что она была прекрасной поварихой, если у нее появлялся интерес к кухне. Она быстро разрезала рыбу на куски, потушила ее в кипящем масле, почистила лук и картошку, добавила немного сушеного майорана, тмин, лавровый лист и перец.

Удивительно аппетитный запах от ее стряпни вскоре распространился по подвалу; старина Сол решил, что этот день можно счесть праздничным, и добавил к столу пинту черного эля и небольшую бутылочку водки.

Когда рыба была уничтожена, кувшин опорожнен, а прекрасный напиток зазолотился в стаканах, Сол достал свою трубку и заслушался рассказом мамаши Скелмер, игравшей роль живого журнала поселка Сен-Брилл.

— Вернулась старая судейская сорока, — сказала она. — Скажите, Сол, когда, наконец, вы сделаете из этого приносящего несчастье Лампрея чучело, словно из обычной чайки с красными лапками?

— Никто не стал бы водружать его чучело на камин, — заявил со смехом Деррик.

— Ах, — пробормотал Сол Белл, дымя своей трубкой, — если бы сэр Дуглас Масгрейв был жив, у Лампрея не было бы оснований беспокоить бедняков поселка Сен-Брилл.

— А кто вам сказал, что он умер? — с возмущением возразила старуха.

Сол Белл вспомнил, о чем разговаривал этим вечером с адвокатом, и медленно покачал головой.

— Подождите, когда я смогу открыть дверь… — неожиданно сказала мамаша Скелмер.

— О какой двери вы говорите, Сарра, — спросил Деррик. — О большой дубовой двери, ключи от которой есть только у Лампрея?

Старуха засмеялась визгливым смехом.

— Нет, мой голубчик, нет! Старая Сарра совсем не такая безумная, как все считают, и она не боится проникнуть в глубокие черные подвалы, мрачные, словно сам ад.

— Ладно, Сарра, вы опять говорите загадками! — сказал Сол, пожав плечами.

— Эта дверь, — ядовитым тоном сообщила старуха, — находится в подвале последнего дома, она завалена камнями и обгоревшими балками. Но если ты не слишком большой и не слишком толстый, как все мы в этом поселке, ты можешь пробраться через эти завалы. Если я смогу открыть эту дверь, я окажусь в доме напротив, где повстречаюсь с сэром Дугласом Масгрейвом, которого Лампрей держит там в заключении. Я верну ему свободу, и тогда смогу жить в своем подвале, не думая о том, что за это жилье нужно платить!

— Покажите мне эту дверь, Сарра! Прямо сейчас! — воскликнул Деррик с загоревшимися глазами.

— Деррик, мой мальчик, не связывайся с этими глупостями! — взмолился его дед. — Эта история может закончиться тюрьмой, если узнает Лампрей.

— Он ничего не узнает, — возразил Черный Рикки. — Кроме того, меня давно интересует тайна большого дома.

Он принялся копаться в инструментах, разбросанных на рабочем столе деда, перебирая скальпели, приспособления для чистки черепов и деревянные молоточки, после чего отложил в сторону несколько самых серьезных инструментов из инвентаря таксидермиста.

— Возьмите потайную лампу, дедушка, — сказал он. — А Сарра покажет нам дорогу.

Старуха Скелмер не стала дожидаться повторного приглашения. Через несколько минут она привела Рикки и Сола к жуткому подвалу, находившемуся в последнем из сгоревших домов, где она обитала.

Этот подвал был глубже не только того, в котором жил Сол, но и глубже всех остальных, и он оказался настоящим лабиринтом узких туннелей.

— Когда-то он был частью замка Масгрейвов, — пояснила Сарра рассудительным тоном, несколько неожиданным для нее.

Пробравшись через путаницу коридоров, заваленных всяким мусором, они увидели в свете фонаря низкую дверь на ржавых железных петлях, на которую со всей энергией юности набросился Деррик.

Замки оказались совсем не такими надежными, как они выглядели вначале, потому что довольно скоро послышались сухие металлические щелчки, и дверь со скрипом повернулась на ржавых петлях. На авантюристов пахнул влажный, насыщенный плесенью воздух, и стая крыс с писком бросилась во все стороны.

— Это замок Масгрейвов… Мы уже под его крышей… — взволнованно пробормотал Сол Белл.

Одолеваемый любопытством, он решительно возглавил группу исследователей, старательно прикрывая рукой слишком яркий свет потайного фонаря.

В большом здании царило полнейшее запустение. Стенные панели обвалились, обои, превратившиеся в лохмотья, отстали от стен. Портреты предков владельцев замка в своих обесцветившихся рамах превратились в туманные пятна на мрачном фоне покрытых грязными потеками стен.

— Вот мы и добрались до голубого салона! — негромко сообщил Сол Белл.

Это был просторный, когда-то красивый зал, служивший для устройства пышных приемов.

На большом треугольном щите, висевшим над камином, помещался герб Масгрейвов. Сол немного приоткрыл шторку фонаря, и луч света осветил герб с поблекшими рисунками.

— Птицы! — пробормотал таксидермист. — Странные птицы, которым посвящена в высшей степени необычная легенда. Говорят, что Масгрейвы должны собрать все их разновидности, если они хотят вернуть древнее великолепие их рода.

— Вот поганка с белым хохолком, — взволнованным тоном продолжал таксидермист, указав на изображение птицы на краю щита. — Вот бурый крохаль с галунами, а за ним — голубой веретенник с оранжевым клювом. Действительно, это очень редкая птица, устраивающая гнезда на скалах, на которые обрушиваются сильнейшие бури.

— О, какое отвратительное существо, — воскликнул Деррик, указав на животное, изображенное в центре герба.

— Это вюлк… — пробормотал таксидермист, задрожав всем телом. — Будет невероятной удачей, если найдется охотник, который когда-нибудь сможет добыть его!

Это было изображение большой темной птицы с мощными крыльями. Она немного походила на орла с Грампианских гор, но у нее были сильные лапы и широкая грудь с широкими параллельными полосами. Самой необычной была голова этого существа — большая, круглая и совершенно лысая, с клювом, сплющенным у основания и странно изогнутым. Огромные круглые глаза казались жестокими и необычно разумными.

Их выражение было одновременно таким отталкивающим и таким человеческим, что три человека невольно отшатнулись от изображения.

— К счастью, такие животные в действительности не существуют, — сказал Деррик.

— Ну, в действительности… пожалуй… — пробормотал Сол. — Тем не менее, рыбаки с Фарерских островов утверждают, что… Нет, конечно, это невозможно.

Сарра Скелмер обернулась, осматриваясь, так как не утратила надежду обнаружить сэра Дугласа. Внезапно она удивленно вскрикнула:

— Смотрите, сколько птиц!

В углу зала помещалось странное устройство. Это было нечто вроде полки, украшенной гербом Масгрейвов. Но на ней вместо изображений птиц были помещены их чучела.

— Вот поганка с белым хохолком — воскликнул таксидермист, — да, я помню, что когда-то принес сэру Дугласу этот великолепный образец… В то время эти птицы еще не исчезли… А вот крохаль с галунами… Нет только голубого веретенника…

— И, конечно, вюлка, — добавил Деррик.

— Да, разумеется, — задумчиво произнес таксидермист.

— Можно подумать, — продолжил юноша, — что сэр Дуглас попытался собрать коллекцию птиц, изображенных на гербе.

— Как этого и требует легенда, — с дрожью в голосе произнес Сол Белл.

— Но сэра Дугласа нет в замке! — простонала Сарра. — Какое несчастье!

Деррик прошелся, осматриваясь, по голубому салону, сохранившемуся гораздо лучше по сравнению с другими помещениями замка.

— Похоже, что кто-то постоянно приходит сюда, — сказал он наконец. — И он приходит, чтобы читать книги из библиотеки. Вот этот том, судя по всему, открывали чуть ли не сегодня, если судить по совершенно свежим каплям воска на его страницах.

К нему подошел Сол.

— Это книга по естественной истории, — сказал он. — И открыть его мог только Лампрей. Хотел бы я понять, что искал этот законник в научном труде?

В это время Деррик, перелистывавший книгу, наткнулся на листок, служивший закладкой.

— Это же письмо! Дедушка, прочтите его!

Таксидермист вскрикнул и едва не уронил фонарь. На клочке грязной бумаги крупными буквами были написаны две короткие фразы:

«Прошу отправить необходимое через Арран. Вюлк находится на острове Братт».

Очевидно, письмо было написано совсем недавно, так как чернила еще не полностью высохли.