Этой зимой я покинул Фальмут на яхте старины Сизера, взявшего курс на Нант. Его скорлупка зашла в Хью-Таун с целью, которую я не стремился выяснить, поскольку я человек не любопытный. Но можно не сомневаться, что дело было связано с контрабандой — это не стало бы загадкой для самого отстающего ученика первого класса.

Я сошел на берег и в первом же попавшемся мне на глаза кабаке познакомился с «гуе»[56]. Эффект, оказанный на меня этим напитком, оказался весьма печальным. Когда я через несколько дней смог принять вертикальное положение, то выяснил, что Сизер исчез вместе со своей посудиной.

Таким образом я оказался в Хью-Тауне. На следующий день поднялась одна из этих ужасных осенних бурь, которые делают острова Сорлинги[57] недоступными и отклоняют на несколько месяцев от островных портов все, что перемещается по морю с помощью парусов или пара.

Как всегда, у меня были деньги в количестве, достаточном для привольной жизни любой царственной особы на протяжении года в любом месте, забытом Богом и людьми.

Старик, отзывавшийся на свистящее имя Коулеи и в молодости имевший некоторое отношение к военному флоту, поселил меня в уютной комнате. Его служанка, некрасивая женщина с лицом старой карги, приносила мне обильную, хорошо приготовленную еду.

Однажды утром, когда я сидел с трубкой, держа в руке стаканчик с хлебной водкой, к которой успел привыкнуть, в комнату вошел Коулеи.

Пришел Коупленд, и он хочет видеть вас, — сказал он. — Когда он вам надоест, можете выбросить его в окно. Вас только поблагодарят за это — его у нас никто не любит.

Я знавал одного Коупленда, — сказал я. — Он работал библиотекарем в Британском музее, в отделе Египта, и все время у него уходило на полировку саркофагов.

Это явно не тот Коупленд, — ответил мой хозяин. — Тот, о котором я говорю, остался на суше после того, как его выгнали с какого-то американского судна. Прошло два года с тех пор, как он обосновался в Хью-Тауне, непонятно, с какой целью. Короче, все считают его ненормальным

— Пусть войдет! — махнул я рукой. — Надеюсь, он развлечет меня.

— Думаю, так оно и будет! — пробурчал Коулеи и вышел.

Когда появился Коупленд, я сразу же понял, что это мерзкий тип, и на Карибах наверняка не найдется острова, на котором местные туземцы не мечтают о встрече с ним, чтобы перерезать ему глотку.

— Мартинес! — обратился он ко мне. — Вы должны одолжить мне фунт стерлингов!

На моем столе валялось несколько бумажек. Я взял две банкноты по шесть шиллингов, скатал их в шарик и бросил к его ногам.

— Забирайте деньги и уматывайте отсюда!

— Сю будет благодарна вам! — сказал негодяй. — Я смогу купить для нее цыплят, так как последнее время она стала очень разборчивой в еде. Представляете, мне никак не удается уговорить ее съесть рыбу!

— Что это за Сю?

— Это дама, благородная дама… Но у нее неважный характер, и она старается ни на минуту расставаться со мной.

— Но вы же пришли ко мне без нее! — воскликнул я. — Если, конечно, дама не ждет вас за дверью, устроившись на коврике!

— Если бы я оставил ее внизу, она наверняка уже отправила Коулеи и его элегантную служанку в лучший мир! Но, позвольте мне представить ее вам!

У него на коленях лежал деревянный ящичек из древесины кедра, и он поставил его на стол. Я услышал, что в ящике кто-то скребется.

Коупленд быстро нажал кнопку. Крышка откинулась, и я увидел самое мерзкое чудовище, которое только можно представить.

— Боже, это же торн-спайдер[58], — с ужасом воскликнул я.

Действительно, это был один из тех жутких гигантских пауков с множеством шипов на теле, что все еще встречаются на Малых Антильских островах, где терроризируют местное население.

Паук был размером с ладонь взрослого мужчины, и на его теле темно-красного цвета топорщились несколько десятков шипов, острых, как иглы. В его многочисленных глазах, похожих на черные бусинки, светилось бешенство, и я почувствовал, что он готовится прыгнуть на меня. Я знал, что эти пауки способны одним прыжком легко преодолеть пару ярдов.

— Мой паук ядовит, словно кобра, — пояснил Коупленд, — но он гораздо более злобный, чем змея, и не боится никого и ничего! Я нередко наблюдал, как перед ним отступает гремучая змея! Послушай, Сю, — обратился он к пауку, — покажи, какой милой ты можешь быть по отношению к джентльмену, который одолжил нам денег! Теперь я смогу купить тебе целый выводок цыплят! Сделай, пожалуйста, реверанс!

Неужели паук понял, что ему сказал хозяин? Во всяком случае, он поднялся на лапках, как это делают земляные

Смотрите, Сю прижала к телу свои шипы, чтобы показать, что не собирается нападать на вас!

Действительно, паук уложил свои колючки таким образом, что они показались мне мягкими, едва ли не шелковистыми.

Когда Коупленд погладил паука, тот замурлыкал! Да, замурлыкал, как котенок, которому нравится ласка.

Что вы делаете на Сорлингах, Коупленд? — спросил я, чтобы сменить тему беседы.

Сю нравится жизнь на островах, — уклончиво сказал он, — и, кроме того… — Он косо посмотрел на меня. — Кроме того, я знал, что вы, Мартинес, рано или поздно появитесь здесь.

Вы знали, что я…

Оставьте, не стоит хитрить! Я знаю, что вы вот уже четыре года, как живете в Фальмуте и ездите на поклон к старику Коулеи.

Я раздраженно дернулся, но Коупленд предостерегающе поднял руку.

Осторожней, Мартинес! Сю не сводит с вас глаз, а у нее их восемь…Стоит вам неосторожно пошевелиться — так, чтобы это движение показалось ей подозрительным — и я не успею помешать ей расправиться с вами. Давайте лучше побеседуем!

Ладно, побеседуем, — пожал я плечами. Я понял, что проиграл по всем статьям этому человеку.

Будем играть, выложив все козыри на стол, — добавил он. — В этой ситуации решаю я… Стоит мне сказать одно слово, и Сю убьет вас надежней, чем револьверная пуля. Я работаю на Сизера. Он ухитрился провезти перед носом у французских таможенников немного зелья, весьма популярного в этих краях. За четыре прошедших года вы завоевали его доверие, что позволило вам оказаться на яхте старика с целью выдать его властям. Я узнал вас, как только вы сошли на берег, Мартинес, и Сизер приказал мне разобраться с вами.

Он замолчал и уставился на меня, ехидно посмеиваясь.

— И что теперь? — холодно поинтересовался я.

— Сто фунтов, и Сю вернется в свою коробку, иначе…

— Добрую сотню лет в Хью-Тауне не устанавливали виселицу, — ответил я, — но она вполне может понадобиться снова.

— Нет, — ухмыльнулся он, — никто здесь не шевельнет и пальцем, если неожиданно от укуса паука скончается шпион таможенников.

Помолчав, он добавил:

— Сю начинает нервничать. Она не любит долго ждать. К тому же, я немного ошибся… С вас сто пятьдесят фунтов, Мартинес!

Громыхнул выстрел. Сю взвилась в воздух и рухнула на пол, сбитая на лету пулей большого калибра.

Коулеи никак не мог избавиться от старой привычки подслушивать под дверью…

Не знаю, каким образом Коупленд исчез с островов, но уверен, что он не вернулся ни во Францию, ни в Англию. Что касается Сизера, то его задержали через несколько недель, сказал Мартинес, главный инспектор криминальных расследований Скотленд-Ярда, прикомандированный к таможенной службе Южной Англии.