Сэм сидел в баре и смотрел прямо перед собой, пока не заметил горячую блондинку в узких джинсах и фирменной футболке. Ее правая рука была забинтована до локтя, но девушка все равно держалась с редкой для ее возраста уверенностью. Она огляделась и села неподалеку от Сэма.

– Виски с водой, воду отдельно, – сказала она бармену.

Бармен – седой фанат «Ред Сокс», – прищурившись, посмотрел на нее в полумраке и побрел к стойке:

– Документы какие-нибудь покажите, юная леди.

Девушка полезла было в карман, но ничего не достала, перегнулась через стойку и нежно тронула бармена за руку:

– У меня нет. Но это же не страшно, так?

Старик заморгал, будто забыл, о чем только что спрашивал:

– Конечно, золотце. Никаких проблем.

Через пару минут он вернулся с заказом и кивнул на Сэма:

– Он угощает.

Сэм отсалютовал ей стаканом:

– Ты умеешь убеждать, мне нравятся такие женщины.

Несколько секунд девушка рассматривала его, потом села рядом:

– Я рада. Немногим мужчинам нравится. Обычно они меня пугаются.

– Понятия не имею, почему, – сказал Сэм. – Ты мне кажешься очень милой.

– Серьезно? Ну, спасибо. Кстати, меня зовут Прюденс, – она протянула руку.

– Сэм. Приятно познакомиться. Прюденс? Интересное имя.

– Старое семейное, – отозвалась девушка. – Я его раньше ненавидела, но со временем привыкла. Твое здоровье, – она чокнулась с Сэмом.

Сэм внимательно смотрел на нее, и она казалась ему вполне подходящей.

– Может, пойдем ко мне? У меня с собой блок пива и еще один в холодильнике. Познакомимся поближе.

– Это со всеми девушками срабатывает? – поинтересовалась Перри.

– Почти.

– Сейчас сработало, – она допила виски. – Пойдем.

И они направились к двери. Сэм пропустил ее вперед, любуясь видом. Красотка, определенно красотка.

Вернувшись в мотель, Сэм открыл две бутылки пива. Одну протянул Прюденс, но вдруг засомневался:

– Тебе хоть двадцать один есть? Не хочу сесть за растление несовершеннолетней.

– Давно уже. Но спасибо за заботу. – Прюденс взяла предложенную бутылку и прошлась по номеру. – Тут мило. Помню, раньше здесь было сплошное поле – ни парковки, ни занюханного мотеля.

– Да ну? – Сэм подошел сзади и запустил руку ей под рубашку.

Прюденс развернулась и заглянула Сэму в глаза:

– Ты должен кое-что обо мне знать.

– И что же?

– Я опытнее, чем кажусь с виду, – улыбнулась она и принялась раздеваться.

Сэм снял одежду и упал на кровать, и Прюденс набросилась на него с жадными поцелуями. Сэм притянул ее к себе:

– Что у тебя с рукой?

– А, пустяки. Я пожадничала, ухватила кое-что до того, как оно стало моим. Час терпеть – век жить, а я все время об этом забываю.

– У меня тоже проблемы с терпением, – Сэм выгнулся под ней.

Он потянулся, чтобы выключить свет и заметил маленький блокнот, аккуратно подсунутый под лампу в виде фигуры Пола Ревира. На обложке было написано: «Старая колониальная гостиница, осн. 1919».

– Так ты говорила, что помнишь это место, когда здесь еще было поле? – небрежно спросил он.

Прюденс покусывала его за ухо.

– Ну да, а что? – она оседлала Сэма. – Ты мне напоминаешь жеребца, который у меня когда-то был.

– Так не тормози, – ответил он.

Через некоторое время Сэм поднялся и натянул джинсы.

– Ты куда собрался? Я надеялась на продолжение, – Прюденс похлопала по кровати.

– Просто ищу кое-что, тебе точно понравится, – отозвался Сэм, роясь в сумке. – Ага.

Когда он повернулся, в руках у него был обрез.

Прюденс подняла голову:

– Ну и ладно, – она снова опустилась на подушки. – Второй раз за сегодня. И когда уже вы, ребята, сообразите, что меня нельзя убить… Во всяком случае, не так.

– Что ты такое? – Сэм подошел ближе. – Перевертыш? Вервольф? Что?

Не обращая внимания на оружие, Прюденс слезла с постели и потянулась к футболке:

– Я ведьма, осел. Старая к тому же. Но мне все еще иногда хочется встряхнуться и погулять. Лето было тяжелым.

Когда она натягивала джинсы, в спину ей полетел моток веревки. Сэм стоял неподалеку и все еще держал ее на прицеле:

– Сядь и свяжи себе ноги.

– Ты действительно думаешь, что меня можно так удержать? – спросила она через плечо.

– А ты взгляни поближе.

Прюденс взяла веревку и заметила вплетенные между волокнами травы и втертую в нити пахучую пасту.

– Считай, это мое личное Лассо Правды[81].

Прюденс машинально села на стул и привязала свои ноги к его ножкам:

– Что ты со мной сделаешь, Сэм? Знаешь, я бы позволила тебе связать меня, если бы…

– Кончай болтать. Я буду задавать вопросы, а ты будешь отвечать. Поняла?

Отставив в сторону обрез, он как можно крепче затянул веревку на ее тонких запястьях. Потом направился в ванную. В трубах зашумело, и послышался звук льющейся воды. Вернувшись в комнату, Сэм схватил еще один стул, сел на него верхом, сложил на спинке руки, опустил на них подбородок и впился в Прюденс взглядом:

– Ну что ж, начнем игру «Что, черт возьми, творят ведьмы». Первый вопрос: зачем вы воскрешаете трупы? Где они?

Прюденс улыбнулась, сверкнув маленькими жемчужными зубками:

– Игра? Люблю игры. Только играть надо по правилам: по одному вопросу за раз. Но я, пожалуй, отвечу на оба. Не твое собачье дело. И отвали.

– Ответ неверный, – сказал Сэм.

Он взял оба стула за спинки и отволок их в ванную комнату. Свой стул он поставил рядом с ванной, а стул Прюденс наклонил так, что ее голова наполовину погрузилась в воду.

– Тогда сделаем вот так, – проговорил он. – Еще раз. Я ненавижу повторять. Ты будешь отвечать на вопросы, а если нет – нахлебаешься водички. – В подтверждение своих слов Сэм наклонил стул Прюденс за ножки так, что ее голова ушла под воду. Потом поставил стул на место. – Видишь? Правда, весело?

– Сэм, мне плевать. Я училась плавать в тридцатых. Тысяча восемьсот тридцатых. Мне ничего не сделается.

– А, я кое-что забыл. – Сэм достал синтетическую наволочку, натянул ее Прюденс на голову и снова окунул ее в воду. – Теперь точно сделается. Просто запомни это, если когда-нибудь предстанешь перед Конгрессом.

Когда он поставил стул обратно на пол, Прюденс пыталась вдохнуть, но мокрая ткань лезла в рот, перекрывая доступ воздуха. Сэм посмотрел, как она паникует, потом снова окунул ее головой в воду («Раз Миссисипи, два Миссисипи…»[82]) и опять поднял.

– Попробуем еще разок. Зачем вы воскрешаете трупы?

Прюденс разевала рот и мотала головой.

– Это… стадии, – прокашляла она. – Средство… добраться до конца.

– Какого еще конца?

Прюденс промолчала. Сэм качнул стул.

– Ладно, ладно!.. Нам нужны силы… для более крупной цели… Мы воскрешаем самых могущественных ведьм… вплоть до того времени, когда мы прибыли в страну…

– Зачем? – давил Сэм. – Говори.

– Дышать тяжело… Сними, пожалуйста, – заныла Прюденс.

Сэм стянул наволочку, позволив пленнице глотнуть воздуха.

– Говори, – поторопил он.

– Дай хоть отдышаться, – прошептала девушка.

Сэм нетерпеливо сел на крышку унитаза. Прюденс взглянула на него и улыбнулась.

– Чего ты скалишься? – проворчал Сэм.

– Да ничего. Над тобой смеюсь. Мужчины – большие тупые дети, неспособные связать причину с последствиями.

– Какого черта ты несешь?

– Ты про воду забыл, тупица, – сказала Прюденс.

Сэм бросил взгляд на воду в ванне и увидел, что темная паста, втертая в веревки, сошла. Длинные волосы Прюденс впитали воду, и влага промочила и рубашку, и стягивающие девушку путы. В один миг Прюденс разорвала веревку на запястьях, вытянула руку – и Сэм, вылетев из ванной, грохнулся на спину посреди комнаты.

– А теперь леди хотела бы остаться в одиночестве! – И Прюденс захлопнула дверь.

Вскочив, Сэм бросился к ванной и начал ломиться в дверь. Она тут же распахнулась, и Прюденс снова взмахнула рукой. Сэм упал на пол и свернулся клубком, пытаясь не потерять сознание.

– Да что с вами, Кэмпбеллами, такое? Почему вы просто не оставите нас в покое?

– Откуда ты знаешь, что я – Кэмпбелл? – спросил Сэм.

Прюденс подошла, схватила его за воротник и почти вплотную приблизила свое лицо к его лицу.

– Я чую в тебе эту кровь! – свирепо проговорила она. – Вы все из себя такие правильные, вершители добра и справедливости, лезете всех спасать. Да вас самих, ребятки, спасать надо. Самое забавное, вы поступаете так веками, и до сих пор ничему не научились.

– Болтай сколько влезет, мне все равно.

Прюденс перекинула ногу через Сэма и уселась сверху:

– Кому-кому, а тебе, Сэм Винчестер, не должно быть все равно. Потому что, хотя какая-то твоя часть здесь, настоящий герой дня внизу. И теперь, когда вся эта возня со сломанными печатями окончена, его можно снова освободить.

– Откуда ты знаешь? – Сэм попытался сдвинуться, но она крепко прижала его к полу.

«Да кто же эта мелкая дрянь на самом деле?»

– Он еще спрашивает! Да ты хоть представляешь, насколько я сильна? Насколько сильна моя семья? Я знаю про тебя все. И потом, слухами земля полнится. Кстати, я, в общем-то, рада, что познакомилась с тобой. Можно даже сказать, мне выпала честь. Сосуд Люцифера! Очень жаль, что он все еще не на месте: медовый месяц вышел бы отпадный.

– Хочешь освободить Люцифера? Это просто смешно. Это же самоубийство, – возразил Сэм.

– Для человека – да, а для могущественных ведьм не очень, хотя все довольно сложно. Первый блин всегда комом. В 1692-м году у нас не получилось, но мы тогда не знали всего, не знали о печатях. Если вспомнить предыдущую темницу, сейчас Люцифер просто-таки в гостинице. И мы собираемся вызволить его оттуда.

– Вы на него ошейник не наденете. Он не станет вам подчиняться. Поверь, мы пытались.

– Еще как будет. У нас есть отличная, проверенная веками книжечка. Это тебе не избранные эпизоды Опры[83], та бы застряла уже на жертвоприношениях. Книга очень сильна, с ее помощью мы сможем помыкать Люцифером как угодно.

– Ни за что не сработает, – возразил Сэм.

– Бог троицу любит. Знаешь, мы снова попробовали, когда ты родился. Думали, может, это событие сломает печати, но не повезло. А теперь, благодаря тебе, все выйдет, как надо. – Прюденс провела пальцем по его груди. – Я рада, что это тело вернулось в целости и сохранности, отличный экземпляр. Знаешь, у меня даже есть теория: ты здесь, Люцифер внизу, но вы, ребята, просто созданы друг для друга. Если все пройдет как надо, ты придешься ему впору, как перчатка. М-м-м… Меня это даже немного заводит, – она лизнула его щеку. – Ладно, рада была поболтать, но до дня «икс» осталось еще три жертвы. И мы еще не раз встретимся. Очень скоро.

– Ты не сделаешь этого! Ты не поднимешь его, – повторил Сэм.

– О, Сэм, не указывай мне, что я сделаю, а что нет. Мы поднимем всех Принцев Ада[84]. Так что не волнуйся, Люцифер будет не одинок, а со своими братьями. В отличие от тебя. А теперь мне пора бежать. Пока! – она наклонилась и поцеловала его в губы.

Когда она ушла, Сэм поднялся с пола, достал из мини-холодильника бутылку пива и сел на кровать, обдумывая события вечера. Гоняться за Прюденс бессмысленно, нужно выждать и поймать ведьм с поличным. А что будет, если им в самом деле удастся освободить Люцифера? Люцифер придет за ним? Если честно, Сэм не боялся. Это его мало волновало. Им двигала только жажда отомстить, и еще хотелось добраться до ведьм. Это было даже не осмысленное решение, а слепая потребность. Только на этом он и мог сосредоточиться.

Сэм встал, взял сумку и вышел из номера. Сбежав вниз по бетонной дорожке, окружающей мотель, он сел в фургон и уехал.

* * *

А всего в нескольких метрах от него, в комнате номер пять, Дин лихорадочно листал дневник Натаниэля. Надо было выяснить, о чем говорила Перри. Если ей и вправду триста восемнадцать лет, то она наверняка была вовлечена в Салемские ведьмовские процессы, а значит, имела отношение к Констанс. Ведьмы убивали молодых людей, воскрешали трупы… Что же они задумали?

– Что ты ему дал? – спросила Лиза.

Она сидела на второй кровати, а Бен дремал рядом. Дин решил, что парню надо хорошенько отдохнуть ночью, а то встреча с Перри и прочие события дня могли неважно на нем отразиться. Возможно, ясная голова и хороший завтрак помогут смягчить полученный опыт…

– Да так, кое-что. Не волнуйся. Все по рецепту.

– Вот это меня и беспокоит.

Дин вернулся к дневнику, раздумывая, нельзя ли как-нибудь и Сэма воскресить, и Конни остановить. Он нашел нужный абзац и стал читать.