Через три дня мне надоело в Лоретто. Днем я подолгу сидел на центральной площади и рассматривал происходящее. Там, на площади, бродили двое лореттанских нищих. Оба они были одеты куда приличнее меня.

Кроме них на площади иногда появлялся уличный художник. По утрам он брал какую-нибудь открытку и минут за двадцать перерисовывал ее на асфальт. Потом писал рядом: «Пожертвуйте художнику на краски», ставил коробочку для денег и уходил отдыхать, а когда приходил, коробочка была уже полна.

Еще я сходил на побережье, где лежал курортный городок Порто-Риконатти, и искупался в Средиземном море.

Со мной попросился сходить православный паренек, тоже приглашенный на конгресс. Парень был молодой, лет двадцать. Внешне он был очень похож на православного: очень прямая осанка, рубашка, застегнутая на все пуговицы, голубые глаза, окающая речь. Даже волосы у него были подстрижены кружком, как на дореволюционных дагерротипах.

День был жаркий. Идти от Лоретто до Порто-Риконатти было от силы полчаса. Тем не менее, пока я шел, солнце успело сжечь мне кожу на голове. Я имею в виду кожу на том месте, где у нормальных людей растут волосы. У вас когда-нибудь сгорала кожа на таком странном месте?

По дороге нам попался древний рыцарский замок. Вполне себе приличный. Кирпичные башни. Стены из серых валунов. Наверное, его построили в этом месте специально, чтобы пешеходам было не скучно идти и можно было хоть на что-нибудь потаращиться.

Вернувшись из Италии, я поймал себя на странном ощущении: я люблю свою страну. Свою бессмысленную и вечно грязную страну. Мне грубили в транспорте, мне нагло по сотому разу врали по телевизору… никуда не делась ни грязь, ни бессмысленность… а я продолжал ее любить.

Мне было жалко ее, как жалеют больного ребенка. У других родителей дети здоровы и опрятно одеты. А мне достался визгливый психопат, пораженный самыми дурнопахнущими на свете недугами. Повод ли это махнуть на него рукой?

Сто миллионов моих соотечественников живут словно животные. Понятия не имея, куда грядут. Они живут хуже, чем животные… но это не их вина, это их беда… виноват же в этой беде я… я ведь тоже приложил руку к тому, чтобы эти люди понятия не имели о том, что где-то существует другая жизнь.