В эту поездку меня отправила крупная немецкая газета. Чтобы считать их задание окончательно выполненным, мне оставалось проехать километров двести вниз по реке — и все. Там лежит граница с Монголией, а в Монголию я ехать не хотел. По крайней мере, в этот раз.

Вдоль монгольской границы живут бородатые мужики-староверы. Где-то живут целыми хуторами. Где-то — поодиночке, словно состарившиеся Маугли. Если честно, ехать в их края мне совсем не хотелось.

Я летал на самолете и вертолете. Ехал на снегоходе и поезде. Я был сыт передвижениями по горло. Ну и, конечно, мне было немного жалко денег.

Тем не менее я решил, что все равно поеду, и спустился к самому Енисею. На берегу лежал сгнивший, проржавевший, полуразвалившийся дебаркадер. Чтобы попасть на борт, нужно было пройти по хлипким доскам и немного поперепрыгивать по здоровенным автомобильным покрышкам.

К дебаркадеру была пришвартована хлипкая лодка. Толстый одышливый мужчина пытался вручную завести мотор и оглушительно матюгался. Я спросил, не прокатит ли он меня? Я заплачу.

— Мне твои деньги не нужны. Хочешь — садись, так поедем.

— И куда вы направляетесь?

Мужчина произнес длинное тюркское название местности. Мне оно ни о чем не говорило.

— Далеко это?

— Нет. Не очень. Сутки ходу.

(Сутки? На этом дырявом ведре? Он что, серьезно?)

— И что там?

— А ничего. Тайга! Дом, в котором я живу. И еще два дома.

— А обратно вы меня потом привезете?

— Чего же не привезти? Привезу. Только следующей весной. Раньше от нас никто в город не поедет.

Я понял, что пора возвращаться домой.