Вместо ручки на тяжелой металлической двери было кольцо. Тоже тяжелое и металлическое.

Стоять на лестнице было холодно. Я долго звонил. Потом начал думать, что, может быть, звонок не работает? Может быть, здесь принято стучать? В этот момент мне открыли.

В дверях стояла монахиня. Вся в белом, а поверх — черная накидка. Улыбнувшись и кивнув, чтобы я проходил, она опять исчезла в глубине квартиры.

Я прошел из прихожей в комнату. С одной стороны там стояла елка. За окном город похрустывал от рождественских морозов, а в монастыре было тепло. На окне стояли цветы.

В католических церквях всегда много живых цветов. Я давно привык к этому. И все-таки удивился: розы были роскошные, длинноногие, большеголовые. Очень дорогие. Не меньше чем на полтысячи долларов. А может быть, и на всю тысячу.

Я спросил у священника: откуда это?

— Мирей Матье привезла.

— Певица?

— Да. После концерта собрала все цветы, которые ей подарили зрители, и привезла в нашу церковь.

— Ничего себе! Все-все цветы?

— Все. Она сказала, что хочет хоть чем-то отблагодарить Того, Кто дал ей все…

Постепенно монастырь заполнялся посетителями: петербургскими доминиканцами. Женщины принесли хлеб и вино. Мужчины сдвинули с центра комнаты стол и расставили стулья. Единственный курящий мужчина (я) зажигалкой зажег стоящие на алтаре свечи.

Ровно в полдень все мы плечом к плечу встали перед алтарем и запели древний гимн: «Veni Creator Spiritu!..»