Собственно, это был конец истории.

Отсидев положенное, Бродский вышел на свободу. Еще через шесть лет он выехал на ПМЖ за пределы Советского Союза. В 1989 году получил Нобелевскую премию по литературе. Последним из русских авторов.

Маленьким, семилетним, я жил ровно напротив «Дома Мурузи». По утрам мама иногда посылала меня в магазин за молоком. Проходя мимо громадного здания, я, бывало, натыкался взглядом на надпись мелом: «В этом доме жил великий русский поэт Иосиф Бродский». Это было что-то вроде самодельной мемориальной доски, которую рисовали поклонники эмигрировавшего поэта. К полудню надпись обычно стирали милиционеры, но через месяц-другой она появлялась снова.

В 1982-м году в США эмигрировал и Бобышев. Разумеется, поэты никогда больше не общались и никаких дружеских отношений не поддерживали. Когда я слышал о Бобышеве последний раз, он был женат четвертым браком, а какие-то деньги зарабатывал чтением лекций в американских университетах.

Марина Басманова осталась жить в Ленинграде. Живет здесь и до сих пор. Через девять месяцев после той поездки в Норенское она родила сына. Роды были тяжелые. Марина чуть не умерла. Но обошлось. В конце 1980-х Андрей Басманов ездил к отцу в США, но отношения у них как-то не заладились.

Бродский вообще очень болезненно воспринимал все, связанное с Мариной. За два года до смерти он написал последнее стихотворение, посвященное ей:

Четверть века назад ты питала пристрастие к люля и финикам,

Рисовала тушью в блокноте, немного пела,

Развлекалась со мной. Потом сошлась с инженером-химиком

И, судя по письмам, чудовищно поглупела.

Теперь тебя видят в церквях, в провинции и метрополии

На панихидах по общим друзьям, идущим теперь сплошною

Чередой. И я рад, что на свете есть расстояние более

Немыслимое, чем между тобой и мною.

Не пойми меня дурно. С твоим голосом, телом, именем

Ничего уже боле не связано. Никто их не уничтожил,

Но забыть одну жизнь — человеку нужна, как минимум,

Еще одна жизнь. И я эту долю прожил.