У входа в дацан продавались буддийские сувениры и козье молоко. Увидев меня, продавцы заволновались:

— Есть амулеты для защиты автомобиля! Очень сильные! А вот четочки! Хотите четочки? С человеческими черепами?

Перед деревянными воротами, ведущими внутрь буддийской святыни, лежали свежие коровьи какашки. В ветви деревьев были вплетены разноцветные ленточки. Вдоль тропинки, ведущей к главному храму, стояли молитвенные барабаны. Одно вращение заменяет десять тысяч повторений мантры. Шагая по тропинке, я разглядывал толстого бритого ламу в бордовом монашеском плаще. Тот мыл шампунем свою дорогую машину.

Главное богослужебное здание монастыря было деревянным. В переводе на русский оно называлось «Колесо Учения, приносящее счастье и исполненное радости». Почитав перед поездкой в дацан путеводитель, я выяснил, что службы здесь проводятся рано утром. Монахов созывают на них, трубя в дудочку, сделанную из берцовой кости шестнадцатилетней девушки. Хозяйка кости умерла почти столетие назад. Теперь отполированный фрагмент ее ноги красиво отделан серебром.

Я открыл дверь и шагнул внутрь. Молитвенный зал был огромным. Бесконечные ряды скамеек для лам и прихожан. С потолка свешиваются флаги. Я сделал шаг вперед. Ко мне тут же подскочил здоровенный лама. Стоп! Все неправильно! В знак почтения к богам местного буддизма мне следовало не ломить прямо, а свернуть налево и сперва сделать круг по залу.

К богам местного буддизма я не испытывал ни малейшего почтения. Но все равно сделал, как велено.

Дальняя стена в зале была застекленная. По ту сторону стекла были выставлены тысячи… тысячи тысяч статуй богов. Некоторые выглядели так, будто действительно отлиты из золота.

Я поразглядывал статую симпатичной богини. Изображена она была голой. Во всех подробностях. Скользнув взглядом по… ну, вы поняли… я удивленно задрал брови. ОТТУДА, из складок кожи, на меня смотрел глаз. Взгляд был пристальный. Смутившись, я отошел.

Все эти буддийские навороты вызывали ощущение изжоги. Только изжога была не внутри, а снаружи. Ею был пропитан сам воздух. Словно в этом месте мир смертельно самому себе надоел.

Я сел на скамейку и попробовал записать все, что вижу, в блокнот. Тот же здоровенный лама опять подскочил и громким басом поинтересовался:

— Вы, вообще, по какому вопросу?

— По личному.

— Что пишем? Ну-ка дай-ка посмотрю.

Я довольно вежливо ответил, что не его собачье дело, что мы тут пишем, и лучше бы он следил за противопожарной безопасностью, а то вон, рядом со свечками, у его бога с зеленой харей, что-то одежда уже дымится.

Стоящие у дверей прихожане начали подтягиваться поближе, прислушиваться к нашей беседе. Двое монголов встали у меня с боков. Наклонили головы лбами вперед.

Плюнув, так ничего и не записав, я вышел из дацана вон.