Всю дорогу в самолете я составлял план. Прикидывал, что именно напишу мюнхенской газете. Мне хотелось куда-нибудь съездить — и вот, съездив, я наконец возвращался. Я был преисполнен ощущениями.

В Москве со здоровенного Ил-86 я пересел на маленький Ил-18. Очередь на посадку состояла из опрятных людей в модной одежде. А я был пыльный, небритый и усталый. В Петербурге самолет приземлился в шесть вечера. Дома я был около семи.

На улице, разумеется, шел дождь. Вечный петербургский дождь. Какая Тыва? Какое Заполярье? Все это дезинформация. Нет и не может быть на свете ничего, кроме этого вот дождя. Этот дождь вечен и всеобъемлющ. Он был всегда и будет везде.

Почему-то мне казалось, что, едва я нажму на звонок, дверь распахнется и жена бросится мне на шею. Но звонить пришлось долго. Потом жена наконец открыла. Плечом она прижимала к уху телефонную трубку и вытирала мокрые руки кухонным полотенцем.

Вытянув губы («Целую!»), она махнула рукой («Давай! Проходи!») и глазами показала, что секундочку — сейчас доболтает с подружкой и придет. Я прошел в собственную прихожую. За две недели отсутствия я успел забыть, как она выглядит.

На кухне тесть, взобравшись на табуретку, чинил карниз. Пока меня не было, с карнизом что-то случилось, и тесть специально приехал к нам в гости, чтобы его починить.

— Приехал? Привет! Где был?

— Я был в…

— Прости, не подашь молоток? Ага, спасибо… А теперь во-он тот гвоздик.

— Который гвоздик?

— Вон лежит.

— Пожалуйста.

Положив трубку, жена вернулась на кухню. Поцеловала меня в щеку. Сказала «Привет» и спросила, привез ли я подарки?

— Какие подарки? Ты хоть приблизительно представляешь, где я был?

Жена сказала, что не представляет. Но я ведь сейчас ей все расскажу, да? Еще она спросила, буду ли я пить кофе?

— Наверное. Да, буду. Точно! Я выпью кофе. Ведь там, откуда я приехал, сейчас глубокая ночь.

Жена сказала: «Да?»

— Представляешь, там есть места, где до сих пор лежит снег! Огромные сугробы снега! Некоторые я вот этой рукой трогал сегодня с утра! А еще…

Жена еще раз сказала: «Да?»

— Пока я добирался до Печорской губы, то…

Жена сказала, что, ах, как это здорово! Ее муж добирался до Печорской губы! А вот к кофе у нас ничего нет. Может, я схожу? Все равно переодеться я еще не успел. Что именно купить в магазине, она мне сейчас напишет.

Я вернулся в прихожую, натянул перепачканные сибирской грязью ботинки и сходил в магазин. Неужели на свете существуют места типа Саянского хребта или Эвенкийской тундры?

Пока мы пили кофе, я еще два раза пытался рассказать жене о том, где был. Жена ответила, что классная руководительница старшего сына очень хотела бы меня видеть. На этом фоне мои заполярные истории выглядели бледненько.

— Что-то серьезное? Пока меня не было, этот парень сжег школу?

Мы поговорили об учебе старшего сына, потом поговорили о здоровье младшего сына и о том, что на улице уже жарко, так что неплохо бы купить ребенку летней одежды, всяких там футболочек и шортиков, потом тесть дочинил карниз и тоже попил с нами кофейку, хотя время-то уже позднее, от кофе он может потом и не заснуть, но за компанию все равно попьет, а кстати, и расскажет, как недавно с соседом по лестничной площадке собирался сходить в баню.

Путешествовать сегодня — самый модный вид досуга. Всем хочется куда-нибудь ездить, самоутверждаться, самореализовываться, проживать жизнь с толком, оставлять след на земле. И я тоже хочу того же самого. Но чем чаще я уезжаю из дому, тем меньше понимаю зачем. Мужчины — до старости дети. Жизнь они придумывают себе, как сценарий приключенческого кино. Хотя реальная жизнь — вот. Там, где живет твоя семья. И никакой другой жизни не бывает. Настоящая жизнь протекает рядом с ребенком, которого никто, кроме тебя, не поцелует. Рядом с женой, которой никто, кроме тебя, не прибьет карниз. А Ледовитый океан… это ведь просто миф… кто его вообще видел, этот океан?

Только совсем уже вечером я переоделся в старые домашние джинсы и, вымотанный (впервые за последние две недели вымотанный почти до обморока), упал на диван, чтобы посмотреть телевизор.

В телевизоре шло шоу «Кто хочет стать миллионером?». Костлявый телеведущий Галкин спрашивал у очередной крашеной дуры в шиньоне: куда она потратит деньги, если миллион достанется ей?

— Я стану путешествовать. Знаете, я всегда хотела путешествовать. Побывать в каких-нибудь романтичных необжитых местах… например за полярным кругом… или в центре Азии… Господи! Как я завидую тем, кто там побывал!