– Мистер Энтони Кейд, – объявил Тредвелл.

– Входит подозрительный незнакомец из деревенской гостиницы, – сказал Энтони.

Каким-то чудом он сразу угадал хозяина дома, что редко удавалось незнакомцам, и прямо направился к лорду Кейтерхэму. Подходя к нему, мысленно составил список остальных присутствующих, охарактеризовав их про себя так: «Номер первый – Скотленд-Ярд. Второй – местный высокий чин, наверное, главный констебль. Третий – замученный джентльмен на грани апоплексического удара – должно быть, из правительства».

– Прошу меня простить, – продолжал Энтони, по-прежнему обращаясь к лорду Кейтерхэму, – за столь бесцеремонное вторжение. Но в «Веселой собаке»[9], или как там еще зовется местный паб, поговаривают, что в большом доме произошло убийство, вот я и поспешил сюда в надежде, что смогу пролить на это дело некоторый свет.

Минуту-другую никто не произносил ни слова. Суперинтендант Баттл молчал потому, что по опыту знал: в тех редких случаях, когда хотят говорить другие, детективу из Скотленд-Ярда лучше помолчать; полковник Мелроуз – потому, что был неразговорчив от природы; Джордж Ломакс – потому, что привык сначала получать отчет в письменном виде; а лорд Кейтерхэм просто не знал, что сказать. Однако поскольку трое остальных тоже молчали, а незнакомец обращался непосредственно к нему, его светлости все же пришлось собраться с мыслями и заговорить.

– Э-э… так, так… именно так, – начал он, волнуясь. – Может быть… э-э-э… присядете?

– Спасибо, – ответил Энтони.

Джордж угрожающе прочистил горло.

– Э-гхм… утверждая, что вы способны пролить свет на это дело, вы хотите сказать…

– Я хочу сказать, – отвечал Энтони, – что вчера, около одиннадцати сорока пяти вечера, нарушив границы частной собственности лорда Кейтерхэма (за что, я надеюсь, он меня простит), я слышал выстрел. По крайней мере, с моих слов вы можете зафиксировать время совершения преступления.

И он оглядел всех троих по очереди, задержавшись взглядом на лице суперинтенданта, бесстрастность которого, кажется, произвела на него должное впечатление.

– Но для вас это, кажется, не новость, – тихо заметил он.

– Что вы хотите этим сказать, мистер Кейд? – спросил Баттл.

– Только то, что сказал. Сегодня утром я надел туфли. Позже, спросив, где мои ботинки, я не мог их получить. Оказывается, за ними заходил какой-то молодой констебль. Я, естественно, сложил два и два и тут же помчался туда – спасать, насколько это еще возможно, свою репутацию.

– Очень разумное решение, – невыразительно ответил Баттл.

Глаза Энтони слегка сверкнули.

– Ценю вашу сдержанность, инспектор. Вы ведь инспектор, я не ошибся?

Тут вмешался лорд Кейтерхэм; Энтони определенно начинал ему нравиться.

– Суперинтендант Баттл из Скотленд-Ярда. Это полковник Мелроуз, наш главный констебль, и мистер Джордж Ломакс.

Энтони бросил на Джорджа быстрый взгляд.

– Мистер Джордж Ломакс?

– Да.

– Кажется, мистер Ломакс, я имел удовольствие получить вчера от вас письмо.

Джордж вытаращил на него глаза.

– Вряд ли, – ответил он холодно.

Однако тут же пожалел, что не взял с собой мисс Оскар. Она вела всю его переписку и помнила каждое письмо, адресата и содержание. Великий человек вроде Джорджа Ломакса не может забивать свою память подобными мелочами.

– Мне кажется, мистер Кейд, – намекнул он, – вы собирались объяснить нам, что вы делали здесь вчера без четверти полночь?

Его тон говорил яснее ясного: «Что бы вы нам ни сказали, мы вам не поверим».

– Да, мистер Кейд, так что вы тут делали? – с живым интересом подхватил лорд Кейтерхэм.

– Увы, – сказал Энтони с сожалением, – боюсь, что это долгая история.

И он вынул портсигар.

– Вы позволите?

Кейтерхэм кивнул, и Энтони закурил сигарету, готовясь к испытанию.

Он лучше всех понимал риск, которому подвергался. За короткий промежуток в двадцать четыре часа Кейд умудрился оказаться замешанным в двух преступлениях. Причем его действия в первом случае были таковы, что при взгляде со стороны не оставляли сомнения в его виновности. Едва успев избавиться от тела, чем затруднил работу следствия по первому происшествию, он умудрился прибыть на место второго ровно к началу. Ищи он нарочно неприятностей на свою голову, и то вряд ли преуспел бы больше.

«Куда уж тут Южной Америке!» – подумал Энтони.

Он уже решил, что будет делать. Говорить правду – с одним маленьким изменением и одним серьезным умолчанием.

– Моя история, – приступил он к рассказу, – началась три недели назад в Булавайо. Мистер Ломакс, вне всякого сомнения, знаком с этой окраиной империи… «Что знает об Англии тот, кто лишь Англию знает?»[10], и так далее, в том же духе. Я повстречал там своего друга, некоего мистера Джеймса Макграта…

Он произнес это имя медленно, задумчиво глядя на Джорджа. Тот подпрыгнул на стуле, едва не вскрикнув.

– Результатом нашего разговора стала моя поездка в Англию: я пообещал мистеру Макграту исполнить одно поручение, за которое он сам не мог взяться в то время. Поскольку билет на пароход был уже заказан на его имя, я путешествовал как мистер Макграт. Затрудняюсь сказать, как именно квалифицируется это правонарушение, – полагаю, что суперинтендант знает и взыщет с меня соответственно.

– Мы лучше послушаем вашу историю, сэр, если не возражаете, – отвечал тот, чуть заметно блеснув глазами.

– Прибыв в Лондон, я отправился в отель «Блиц», все еще как мистер Макграт. В столице я должен был передать один манускрипт некоей издательской фирме, но почти сразу по прибытии ко мне пожаловали депутации от двух разных политических партий одного иноземного королевства. Один посланец действовал строго конституционными методами, другой – нет. Обоим я отвечал соответственно. Однако мои проблемы на этом не кончились. В ту же ночь в мой номер пробрался официант того самого отеля и сделал попытку меня ограбить.

– Полагаю, вы не сообщили об этом в полицию? – спросил суперинтендант Баттл.

– Вы правы, не сообщил. У меня ведь ничего не украли. Однако я поговорил с управляющим отеля, который сможет подтвердить мой рассказ, как и то, что упомянутый официант в ту же ночь исчез из отеля. На следующий день мне позвонили издатели и предложили передать рукопись их представителю. Я согласился, и утром следующего дня все было исполнено. Поскольку больше я о ней ничего не слышал, полагаю, что рукопись достигла места назначения в целости и сохранности. Вчера, все еще известный как Джеймс Макграт, я и получил письмо от мистера Джорджа Ломакса…

Энтони сделал паузу. Он уже вовсю наслаждался происходящим. Джордж заерзал.

– Теперь я вспомнил, – забормотал он. – У меня такая обширная переписка… Да и имя другое, вряд ли вы могли ожидать… И, позвольте заметить, – голос Джорджа поднялся и окреп в осознании своего морального превосходства, – что устраивать маскарад… выдавать себя за другого человека – неподобающее поведение. У меня нет ни малейших сомнений в том, что закон предусматривает наказание – и весьма серьезное – за проступок такого рода.

– В письме мистера Ломакса, – все так же спокойно продолжал Энтони, – содержались различные предложения касательно вверенной мне рукописи. А также приглашение лорда Кейтерхэма присоединиться к компании в его загородном поместье.

– Очень рад видеть вас, мой дорогой друг, – вмешался сей достойный представитель древнего рода. – Лучше поздно, чем никогда, а?

Джордж посмотрел на него, нахмурившись.

Суперинтендант Баттл, не мигая, смотрел на Энтони.

– Так вы поэтому оказались здесь прошлой ночью, сэр? – спросил он.

– Разумеется, нет, – тепло ответил Кейд. – Когда меня приглашают на уик-энд в загородный дом, я обычно не перелезаю через ограду, не топаю напрямую через парк и не делаю попыток проникнуть в дом через окна первого этажа. Я подъезжаю к парадному входу, звоню в дверь и вытираю ноги о коврик… Итак, продолжим. Я направил мистеру Ломаксу ответ, в котором объяснил, что рукопись больше не находится в моих руках, а потому я вынужден отклонить любезное предложение лорда Кейтерхэма. Но, едва отослав это письмо, я вспомнил нечто, до той поры ускользавшее из моей памяти. – Он сделал паузу. Наступал самый рискованный момент. – Я забыл сказать, что, борясь с тем официантом, Джузеппе, я вырвал у него клочок бумаги с нацарапанными на нем словами. Они ни о чем не говорили мне тогда, но я сохранил клочок и, увидев в письме название Чимниз, сразу вспомнил. Вынув его из бумажника, я взглянул на него. И оказался прав. Вот этот фрагмент, джентльмены, вы можете убедиться сами. Здесь написано: «Чимниз, 11.45, четверг».

Баттл внимательно осмотрел клочок.

– Конечно, – продолжал Энтони, – слово «Чимниз» может и не иметь отношения к этому дому. С другой стороны, может и иметь. И, вне всякого сомнения, Джузеппе был вор и негодяй. Поэтому мне пришло в голову взять автомобиль, приехать сюда вечером, убедиться, что все в порядке, переночевать в местной гостинице, а утром представиться лорду Кейтерхэму и предупредить его о возможных неприятностях.

– Правильно, – одобрительно отозвался хозяин дома. – Совершенно верно.

– Сюда я добрался поздно – не рассчитал время на дорогу. Вот почему, остановив машину, перебрался через ограду и побежал к дому напрямую через парк. Когда я поднялся на террасу, в доме было темно и тихо. Я уже уходил, как вдруг услышал выстрел. Мне показалось, что стреляли где-то в доме, и я, подбежав к окнам, стал пробовать их одно за другим. Но все они были заперты, и изнутри не доносилось больше ни звука. Я подождал, но вокруг было тихо, словно в могиле, и я решил, что ошибся и принял отдаленный выстрел какого-нибудь браконьера за выстрел в доме – вполне естественное заблуждение при подобных обстоятельствах, как мне кажется.

– Вполне, – без всякого выражения подтвердил суперинтендант Баттл.

– Потом я продолжил свой путь, отыскал деревенскую гостиницу и взял там комнату – а утром услышал новость. Конечно, я сразу понял, что самый подозрительный персонаж в этой истории – я сам, и поспешил сюда изложить свой вариант событий в надежде, что на меня не сразу наденут наручники.

Возникла пауза. Полковник Мелроуз покосился на суперинтенданта Баттла.

– Похоже, дело вполне ясное, – заметил он.

– Да, – сказал Баттл. – Не думаю, что нам потребуются сегодня наручники.

– У вас есть вопросы, суперинтендант?

– Да, мне хотелось бы кое-что уточнить. Что за рукопись вы привезли в Англию?

Он смотрел прямо на Джорджа, и тот, хотя и с неохотой, ответил:

– Мемуары покойного графа Стилптича. Понимаете…

– Не нужно мне ничего объяснять, – сказал Баттл. – Я прекрасно все понимаю. – Он повернулся к Энтони. – А вы знаете, кого здесь убили, мистер Кейд?

– В «Веселой собаке» шла речь о некоем графе Станислусе или что-то вроде.

– Объясните ему, – лаконично приказал Баттл Джорджу.

Тот явно не хотел ничего объяснять, однако пришлось:

– Джентльмен, который остановился здесь инкогнито, под именем графа Станислава, был Его Высочество принц Михаил Герцословацкий.

Энтони присвистнул.

– Чертовски неудобное положение, – сказал он.

Суперинтендант Баттл, пристально наблюдавший за ним в этот момент, довольно крякнул и резко встал.

– Я бы хотел задать мистеру Кейду еще пару вопросов, – объявил он. – Для чего отведу его в залу советов, если позволите.

– Конечно, конечно, – отвечал лорд Кейтерхэм. – Ведите, куда хотите.

Энтони и детектив вышли.

Тела на месте трагедии уже не было. На полу, там, где оно лежало, осталось темное пятно, но больше ничего в комнате не говорило о том, что здесь произошло. Солнечный свет затоплял комнату, вливаясь сквозь окна и придавая сочный оттенок старым дубовым панелям. Энтони с удовольствием огляделся.

– Очень мило, – заметил он. – Ничего нет лучше старой доброй Англии, верно?

– Вам показалось сначала, что звук донесся отсюда? – спросил Баттл, никак не отреагировав на его комментарий.

– Дайте-ка я погляжу.

Кейд открыл окно, вышел на террасу и стал смотреть на дом.

– Да, точно, отсюда, – сказал он. – Комната занимает весь угол дома, и к тому же как бы выдвинута вперед. Если бы стреляли в другом месте, то звук долетел бы слева, а я слышал его где-то позади себя, или, может быть, справа. Поэтому я и подумал про браконьеров. Комната ведь на самом краю здания.

Он уже переступил через порог обратно, как вдруг замер и спросил, словно его только что осенило:

– Но почему вы спрашиваете? Вы ведь уже знаете, что его убили здесь, или нет?

– А! – отозвался суперинтендант. – В том-то и дело, что мы никогда не знаем достаточно. Хотя на этот раз вы правы, его действительно застрелили здесь. А что вы говорили про окна?

– Они были заперты. Изнутри.

– Все?

– Да, все три окна.

– Вы уверены, сэр?

– Обычно я уверен в том, что говорю, такая у меня привычка. А что?

– Да так, просто забавно, – отвечал суперинтендант.

– Что забавно?

– Когда сегодня утром здесь был обнаружен труп, среднее окно было открыто – то есть не заперто на задвижку.

– Ого! – сказал Энтони, опускаясь на подоконник и вынимая из кармана портсигар. – Вот это удар. Тогда дело принимает совсем другой оборот. И у нас появляются две возможности. Либо убийство совершил кто-то из тех, кто был тогда в доме, а окно открыл уже после моего ухода, чтобы подозрение пало на меня – благо, я так кстати подвернулся, – либо, называя вещи своими именами, я вру. Осмелюсь предположить, что вы склоняетесь ко второй возможности, но, клянусь честью, вы не правы.

– Никто не покинет этот дом, пока я не разберусь с каждым, это я могу вам обещать, – буркнул суперинтендант Баттл.

Энтони взглянул на него с надеждой.

– И давно вы заподозрили, что это кто-то в доме? – спросил он.

Баттл улыбнулся.

– С самого начала. Ваш след – он, как бы это выразиться, слишком очевидный. А когда ваши ботинки в точности совпали с ним, я окончательно убедился, что это не вы.

– Поздравляю Скотленд-Ярд, – сказал Энтони радостно.

Но именно тогда, когда Баттл признал видимую непричастность Кейда к преступлению, молодой человек ощутил особенно острую необходимость быть настороже. Суперинтендант Баттл – офицер проницательный и хитрый; когда он рядом, ошибок допускать нельзя.

– Так вот где это случилось? – сказал Энтони, кивая на темное пятно на полу. – Из чего его застрелили – из револьвера?

– Да, но марку установят только после вскрытия, когда достанут пулю из тела.

– Значит, его не нашли?

– Нет, не нашли.

– И никаких зацепок?

– Кое-что есть.

Жестом, который пристал скорее фокуснику, чем офицеру полиции, суперинтендант Баттл вынул откуда-то половинку листа писчей бумаги. В то же время он пристально, хотя и незаметно, следил за реакцией Энтони.

Но молодой человек, нисколько не смутившись, сразу признал то, что было на нем изображено.

– Ага! Никак опять Братство Красной Руки… Завели бы хоть литографию, что ли, чем каждый раз рисовать заново. И как им только не надоест? Где ее нашли?

– Под телом. А вы уже видели это изображение раньше, сэр?

Энтони в подробностях поведал ему о своем кратком столкновении с этой организацией, активно пекущейся об общественном благе.

– Надо понимать, что это «братцы» его укокошили?

– Эта идея представляется вам сомнительной, сэр?

– С одной стороны, подобное действие как раз отвечает их пропаганде. Но, с другой стороны, я неоднократно замечал, что люди, особенно рьяно ратующие за кровопролитие, обычно не выносят даже вида крови. Не думаю, чтобы у «братцев» хватило духу на убийство. К тому же они такие колоритные типы, что я даже представить не могу кого-либо из них в качестве гостя в этом доме. Хотя как знать…

– Вот именно, мистер Кейд. Как знать.

Энтони вдруг развеселился.

– Понимаю, о чем вы думаете. Открытое окно, цепочка следов, подозрительный неизвестный в местной гостинице… Но, уверяю вас, мой дорогой суперинтендант, я кто угодно, но только не агент Красной Руки.

Суперинтендант Баттл улыбнулся – едва заметно – и разыграл свою последнюю карту.

– Не возражаете, если я попрошу вас взглянуть на тело? – предложил он вдруг.

– Нисколько, – тут же отозвался Энтони.

Баттл вынул из кармана ключ, вывел Кейда в коридор и, шагая впереди, подвел его к какой-то двери, которую отпер. Это оказалась одна из малых гостиных. Тело лежало на столе, покрытое простыней.

Суперинтендант Баттл дождался, чтобы Энтони приблизился, и лишь тогда молниеносным движением откинул покров.

Его глаза так и сверкнули, когда он услышал подавленный вскрик и заметил изумленный вид спутника.

– Итак, вы его узнали, мистер Кейд, – сказал он, всеми силами стараясь придать своему голосу обычное бесстрастие.

– Да, я встречал этого человека раньше, – сказал Энтони, оправляясь от удивления. – Но не как принца Михаила Оболовича. Он представился мистером Холмсом, посыльным издательства «Бальдерсон и Ходжкинс».