Кабинет инспектора Бэджворти. Восемь тридцать утра. Высокий представительный человек – сам инспектор Бэджворти – тяжелой поступью блюстителя закона меряет кабинет. В моменты особенного профессионального напряжения он пыхтит, как паровоз. В его арьергарде движется констебль Джонсон, новичок в полиции; пушок на его юношеских щеках придает ему сходство с цыпленком.

Телефон на столе тревожно звонит, и инспектор с присущей ему торжественностью подходит и снимает трубку.

– Да. Полицейский участок Маркет-Бейсинг. Инспектор Бэджворти слушает. Что?

Манеры инспектора вдруг меняются. Он велик по сравнению с Джонсоном, но есть и другие, превосходящие величием его самого.

– Слушаю, милорд. Прошу прощения, милорд? Я не вполне расслышал, что вы сказали…

Наступает долгая пауза, в течение которой инспектор слушает, и целая череда выражений сменяется на его обыкновенно невыразительной физиономии. Наконец он кладет трубку, предварительно бросив в нее короткое:

– Сию минуту, милорд.

На глазах раздуваясь от важности, оборачивается к Джонсону:

– Звонил его светлость – из Чимниз – убийство.

– Убийство, – эхом вторит ему Джонсон, должным образом впечатленный.

– Убийство, вот именно, – говорит довольный инспектор.

– Но ведь у нас никогда не было убийств – никогда ни о чем таком не слышал, кроме того раза, когда Том Пирс застрелил свою милую.

– Да и то, по правде говоря, было не настоящее убийство, а так, по пьяному делу, – с осуждением качает головой инспектор.

– Его за это даже не повесили, – поддакивает Джонсон угрюмо. – Но теперь-то все по-настоящему, правда, сэр?

– По-настоящему, Джонсон. Одного из гостей милорда, иностранного джентльмена, нашли убитым в комнате. Окно открыто, снаружи имеются следы.

– Жалко, что иностранец, – произносит Джонсон, слегка расстроенный. От этого убийство кажется ему менее значительным. Констебль считал, что иностранцы для того и существуют, чтобы их убивать.

– Его светлость сильно волнуется, – продолжает инспектор. – Сейчас мы едем за доктором Картрайтом и все вместе отправляемся туда. Надеюсь, до нашего приезда следы не затопчут.

Бэджворти был на седьмом небе. Убийство! В Чимниз! Инспектор Бэджворти ведет расследование. У полиции есть улики. Сенсационный арест. Упомянутый инспектор получает всеобщее признание и славу, а также повышение по службе…

– Если, конечно, Скотленд-Ярд не вмешается, – пробормотал Бэджворти себе под нос.

От этой мысли у него моментально испортилось настроение. При существующих обстоятельствах скорее всего так и будет.

Они заехали к доктору Картрайту, еще сравнительно молодому человеку, и тот выразил живейший интерес к этому делу. Почти как Джонсон.

– Бог ты мой! – воскликнул он. – Да у нас тут со времен Тома Пирса убийств не бывало.

Все трое сели в маленькую машинку доктора и поспешно поехали в Чимниз. Проезжая мимо деревенской гостиницы под названием «Джолли крикетерз», доктор обратил внимание на мужчину у дверей.

– Незнакомец, – заметил он. – Приятный парень. Интересно, давно он здесь и зачем остановился в «Крикетерз»? Я его здесь раньше не видел. Должно быть, он приехал прошлой ночью.

– Не поездом, – сказал Джонсон.

Его брат служил на станции носильщиком, вот поэтому констебль всегда знал, кто приехал, а кто уехал.

– А в Чимниз вчера кто-нибудь приезжал? – спросил его инспектор.

– Леди Эйлин, поездом в три сорок, с нею два джентльмена – один американец, другой военный, оба без слуг. В пять сорок приехал его светлость с каким-то иностранным джентльменом – может быть, тем самым, которого застрелили; с ним был слуга. Тем же поездом приехал мистер Эверсли. Миссис Ривел прибыла поездом в семь двадцать пять; тем же поездом приехал еще один иностранный джентльмен, лысый, с крючковатым носом. Горничная миссис Ривел приехала в восемь пятьдесят пять.

Джонсон остановился, чтобы перевести дух.

– А в «Крикетерз» никто не приезжал?

Джонсон помотал головой.

– Значит, он приехал на машине, – сказал инспектор. – Джонсон, на обратном пути заедете в «Крикетерз», зададите вопросы. Нам надо знать все об этом незнакомце. Очень уж загорелый джентльмен. Похоже, что тоже иностранец.

И инспектор с умудренным видом покивал, словно подтверждая, что да, мол, я таков, меня врасплох не застанешь.

Машина въехала в ворота парка Чимниз. Описание этой исторической усадьбы можно найти в любом путеводителе для туристов. А также в третьем номере серии «Исторические дома» Англии, по цене 21 шиллинг за копию. Каждый четверг сюда из Миддлингема приезжают автобусы, привозя туристов обозревать те части усадьбы, которые открыты публичному обозрению. Ввиду такого изобилия материалов описывать Чимниз здесь было бы излишне.

Дверь открыл пожилой седовласый дворецкий с безукоризненными манерами. «Мы в этих стенах, – всем своим видом, казалось, говорил он, – не привыкли иметь дело с убийствами. Времена, конечно, уже не те, что прежде, но мы, не теряя самообладания перед лицом несчастья, будем до конца делать вид, словно ровным счетом ничего не происходит».

– Его светлость, – сказал дворецкий, – ждет вас. Сюда, пожалуйста.

Проведя их в небольшую уютную комнатку, где лорд Кейтерхэм имел обыкновение спасаться от грандиозного великолепия, царящего в остальных местах его родового замка, он объявил об их прибытии.

– Полиция, милорд, и доктор Картрайт.

Лорд Кейтерхэм в явном возбуждении мерил комнату шагами.

– Ха! Инспектор, наконец-то вы появились. Очень вам благодарен. Как поживаете, Картрайт?.. У нас тут такое дело, знаете, сам черт не разберет, что такое. Сам черт не разберет.

И лорд Кейтерхэм, словно безумный, запустил обе руки в свои волосы и взъерошил их так, что они стали торчать в разные стороны клочками, окончательно лишив его сходства с пэром Англии.

– Где тело? – деловито спросил доктор.

Лорд Кейтерхэм повернулся к нему так, словно услышать прямой вопрос было для него большим облегчением.

– В зале советов… там, где его и нашли… я не велел его трогать. Я подумал, что… э-э-э… так будет правильно.

– Совершенно верно, милорд, – одобрил инспектор решение его светлости, доставая блокнот и карандаш. – А кто обнаружил тело? Вы?

– Господи боже, нет, – отвечал лорд Кейтерхэм. – Неужели вы думаете, что я встаю по утрам в такую рань? Его нашла горничная. Визжала, наверное, как сумасшедшая. Хорошо, что я ее не слышал… Ко мне пришли и сказали, я, конечно, встал, спустился – ну, и тогда его увидел.

– И вы опознали тело как принадлежащее одному из ваших гостей?

– Вот именно, инспектор.

– Имя?

Этот простой вопрос неожиданно привел лорда Кейтерхэма в полное замешательство. Два раза он открывал и снова закрывал рот, так ничего и не сказав. Наконец слабым голосом он вымолвил:

– Вы хотите… вы спрашиваете… как его зовут?

– Да, милорд.

– Ну, – ответил лорд Кейтерхэм, обводя комнату медленным взглядом, словно в поисках вдохновения. – Его звали… наверное, я должен сказать «звали»… да, именно так… граф Станислав.

Поведение лорда Кейтерхэма показалось инспектору настолько необычным, что он перестал записывать и уставился на его светлость во все глаза. Но тут произошло вторжение, которое заметно приободрило смущенного пэра. Дверь распахнулась, и в комнату вошла девушка. Высокая, тоненькая, темноволосая, с привлекательным лицом мальчика-подростка, она отличалась решительностью манер. Это была леди Эйлин Брент, больше известная как Бандл, старшая дочь лорда Кейтерхэма. Кивнув собравшимся, она обратилась к отцу.

– Я его поймала, – сказала она.

Инспектор едва не рванулся вперед, как взявшая след гончая, решив, что молодая леди говорит о преступнике, которого она поймала с поличным, однако тут же понял, что она явно имеет в виду другое.

Лорд Кейтерхэм вздохнул с облегчением.

– Отлично. Что он говорит?

– Он едет. Нам велено «соблюдать предельную осторожность».

Ее отец раздраженно фыркнул.

– Разумеется, чего еще ждать от Джорджа Ломакса… Но ничего, пусть только явится, и я умою руки.

При этой мысли он слегка развеселился.

– Значит, убитого звали граф Станислав? – переспросил доктор.

Отец и дочь коротко переглянулись, и родитель с достоинством повторил:

– Конечно. Я же только что сказал.

– Я спрашиваю потому, что вы, кажется, были не вполне уверены в этом раньше, – объяснил доктор Картрайт.

Его глаза лукаво сверкнули, и лорд Кейтерхэм поглядел на него с упреком.

– Пойдемте, я провожу вас в зал совета, – добавил он уже более энергично.

Все пошли за ним, причем инспектор замыкал арьергард, на ходу бросая по сторонам пытливые взгляды, точно надеясь обнаружить ключ к тайне в картинной раме или позади какой-нибудь двери.

Лорд Кейтерхэм вынул из кармана ключ, отпер дверь и распахнул ее перед ними. Все вошли в просторную залу, обшитую панелями из дуба; три длинных французских окна – застекленные двери – выходили на террасу. Посредине комнаты стоял стол, длинный, словно в монастырской трапезной; вдоль стен тянулись дубовые сундуки, чередуясь с прекрасными старинными стульями. По стенам были развешены портреты давно почивших Кейтерхэмов и еще кое-каких персонажей. У левой стены, между окном и дверью, навзничь лежал какой-то человек, разбросав руки в стороны.

Доктор Картрайт подошел к телу и опустился рядом с ним на колени. Инспектор сразу направился к окнам и проверил их все по очереди. Центральное оказалось притворено, но не закрыто на щеколду. На ступенях снаружи были видны следы: одни вели к окну, другие – от него.

– Все ясно, – сказал инспектор и кивнул. – Однако следы должны быть и внутри тоже. На этом паркетном полу их просто нельзя не заметить.

– Кажется, я знаю, куда они делись, – вмешалась Бандл. – Горничная успела натереть половину пола этим утром, прежде чем увидела тело. Она ведь приходит рано, когда еще темно. Она сразу прошла к окну, отодвинула шторы и взялась за пол, а тела не заметила, ведь от окна его не видно, оно прикрыто столом. В общем, она на него практически наткнулась.

Инспектор кивнул.

– Ну, – сказал лорд Кейтерхэм, которому уже не терпелось ускользнуть. – Оставляю вас здесь, инспектор. Если понадоблюсь, найдете меня… э-э-э… найдете. Мистер Джордж Ломакс сейчас прибудет из аббатства Уиверн, он вам все и расскажет. Вообще-то это его дело. Не могу вам пока все объяснить, но он сможет, когда появится.

И лорд Кейтерхэм стремительно скрылся за дверью, не дожидаясь расспросов.

– Негодяй этот Ломакс, – проворчал он. – Надо же было так меня подставить… В чем дело, Тредвелл?

Седовласый дворецкий почтительно ждал в полушаге от его локтя.

– Я взял на себя смелость, милорд, приказать подать завтрак раньше обычного. В столовой уже все готово.

– Сомневаюсь, что смогу что-нибудь проглотить, – буркнул лорд Кейтерхэм, поворачивая в указанную сторону. – Очень сомневаюсь.

Бандл просунула руку ему под локоть, и они вместе вошли в столовую. На буфете уже стояли серебряные блюда под массивными крышками, счетом около дюжины, а хитроумные устройства под ними не давали им остыть.

– Омлет, – сказал лорд Кейтерхэм, поднимая одну за другой крышки, – бекон, почки, фаршированная птица, пикша, холодная ветчина, холодный фазан. Все это я не люблю, Тредвелл. Велите повару сварить мне яйцо всмятку.

– Очень хорошо, милорд.

Тредвелл удалился. Лорд Кейтерхэм рассеянно положил на свою тарелку целую гору почек и бекон, налил себе кофе и сел за стол. Бандл уже уплетала яичницу с беконом.

– Я чертовски голодна, – сказала она с полным ртом. – Наверное, от возбуждения.

– Тебе хорошо, – жалобно отозвался ее отец. – Вам, молодым, возбуждение не вредит. А у меня такое деликатное здоровье… «Избегайте волнений, – так сказал мне сэр Абнер Уиллис – избегайте всяческих волнений». Легко человеку, который целыми днями консультирует в своем кабинете на Харли-стрит, говорить такие вещи… А как тут избежишь волнения, когда этот осел Ломакс втравил меня в такое дело? Нельзя было поддаваться на его уговоры. Надо было сразу решительно топнуть ногой.

Печально покачав головой, лорд Кейтерхэм встал и нарезал себе ветчины.

– Коддерса самого чуть удар не хватил, – жизнерадостно заметила Бандл. – Я едва разобрала, что он там говорил по телефону. Сейчас примчится и начнет брызгать слюной, призывая всех к скрытности и осторожности.

Лорд Кейтерхэм даже застонал, представив себе такую картину.

– Он уже встал? – спросил он.

– Он сказал мне, – ответила Бандл, – что с семи часов на ногах, диктует письма и меморандумы.

– И наверняка страшно этим гордится, – заметил ее отец. – Ужасные эгоисты эти публичные люди. Заставляют своих несчастных секретарей вставать в несусветную рань, чтобы записывать за ними всякую чепуху… Надо принять закон, запрещающий политикам подниматься раньше одиннадцати утра; какое бы это было благо для всего народа! Нет, лично я против них ничего не имею, только несут они ужасную чушь. Ломакс, к примеру, вечно твердит мне о моем «положении». Как будто оно у меня есть… Кому в наши дни охота быть пэром?

– Никому, – ответила Бандл. – Куда приятнее содержать процветающий паб.

Вошел бесшумный Тредвелл и поставил перед лордом Кейтерхэмом два яйца всмятку на небольшом серебряном подносе.

– Что это, Тредвелл? – спросил тот, с легким отвращением глядя на яйца.

– Яйца всмятку, милорд.

– Я терпеть не могу яйца всмятку, – отозвался лорд Кейтерхэм капризно. – В них совсем нет формы. Мне даже смотреть на них противно. Уберите их, Тредвелл.

– Очень хорошо, милорд.

Тредвелл и яйца всмятку удалились также бесшумно, как и возникли.

– Слава богу, что в этом доме никто не встает рано, – продолжал лорд Кейтерхэм прочувствованно. – Мы сами объявим новость остальным, когда они спустятся.

И он вздохнул.

– Интересно, кто его убил? – сказала Бандл. – И за что?

– Это уж не наше дело, слава богу, – сказал лорд Кейтерхэм. – Пусть этим полиция занимается. Хотя Бэджворти, конечно, ничего не найдет. По мне, так лучше бы это был Айзекштейн.

– В смысле…

– Полностью британский синдикат.

– Зачем мистеру Айзекштейну убивать человека, ради которого он сюда приехал?

– Высокие финансовые материи, – отозвался лорд Кейтерхэм туманно, – и, кстати, этот Айзекштейн наверняка рано встает. Так что с минуты на минуту он нагрянет сюда. У них у всех такая привычка в Сити. Сколько бы ни было у человека денег, в девять семнадцать он уже сидит в поезде на Лондон.

Через открытое окно донесся рев автомобильного двигателя на полном ходу.

– Коддерс, – воскликнула Бандл.

Отец и дочь высунулись в окно и приветствовали пассажира, когда тот подъехал к дому.

– Мы здесь, дорогой мой, здесь, – крикнул лорд Кейтерхэм, поспешно проглатывая ветчину.

Однако Джордж вовсе не собирался входить в дом через окно. Он скрылся за парадной дверью и появился снова уже в сопровождении Тредвелла, который, выполнив свою миссию, немедленно удалился.

– Позавтракайте с нами, – пригласил лорд Кейтерхэм, пожимая гостю руку. – Отведайте почек.

Но Джордж нетерпеливо отмахнулся.

– Это страшная катастрофа, ужасная, просто ужасная.

– Совершенно с вами согласен. Кусочек пикши?

– Нет, нет. Это дело нужно замять – просто необходимо.

Как и предсказывала Бандл, Джордж начал брызгать слюной.

– Понимаю, как вы расстроены, – с сочувствием сказал лорд Кейтерхэм. – Съешьте яичницу с беконом или немного рыбы.

– Абсолютно непредвиденный случай… национальная катастрофа… концессии под угрозой…

– Успокойтесь, – сказал лорд Кейтерхэм. – И поешьте. Вам надо поесть, это поможет вам собраться. Может, яйцо всмятку? Здесь всего пару минут назад были яйца всмятку.

– Я не хочу есть, – сказал Джордж. – Я завтракал, а если бы и нет, то сейчас мне все равно не до еды. Нам надо придумать, что делать. Вы еще никому об этом не рассказали?

– Знаю только я и Бандл. И местная полиция. И Картрайт. Ну и слуги, конечно же.

Джордж застонал.

– Будьте мужественны, мой дорогой друг, – ласково сказал ему лорд Кейтерхэм. – Жаль, что вы не хотите позавтракать! Мне кажется, вы не понимаете, что замять мертвое тело никак нельзя. Мертвые тела положено хоронить и все такое прочее. Мне очень жаль, но ничего с этим не поделаешь.

Джордж вдруг успокоился.

– Вы правы, Кейтерхэм. Вы уже оповестили местную полицию? Напрасно. Нам нужен Баттл[7].

– Битва? В смысле, убийство и кровопролитие? – переспросил Кейтерхэм с озадаченным лицом.

– Нет, нет, вы меня не поняли. Я говорю о суперинтенданте Баттле из Скотленд-Ярда. Он умеет хранить секреты. Мы уже работали с ним по тому злополучному делу о партийных фондах.

– Да? А что это было за дело? – поинтересовался лорд Кейтерхэм.

Но тут взгляд Джорджа как раз упал на Бандл, которая сидела на подоконнике, свесившись из окна наружу, и он вспомнил об осмотрительности. И встал.

– Нельзя терять времени. Я должен немедленно отправить несколько телеграмм.

– Напишите, а Бандл продиктует их по телефону.

Джордж вынул ручку и начал с невероятной стремительностью писать. Вскоре первая телеграмма уже была у Бандл, которая тут же принялась с интересом ее просматривать.

– Боже! Ну и имечко, – заметила она. – Барон Как Его Там?

– Барон Лолопретжил.

Бандл моргнула.

– Я-то поняла, а вот почтовым служащим долго придется объяснять.

Джордж продолжал писать. Затем, передав плоды своих трудов Бандл, он снова обратился к хозяину дома:

– Лучшее, что вы можете предпринять, Кейтерхэм…

– Да, – отозвался тот, демонстрируя, что он весь внимание.

– …это предоставить все мне.

– Разумеется, – отозвался тот с готовностью. – Я и сам так думал. Полицейские и доктор Картрайт в зале советов. Вместе с… э-э-э… телом. Мой дорогой Ломакс, я отдаю Чимниз в полное ваше распоряжение. Делайте все, что сочтете нужным.

– Спасибо, – сказал Джордж. – Если мне понадобится проконсультироваться с вами…

Но лорд Кейтерхэм уже скрылся через дальнюю дверь. Бандл с угрюмой усмешкой наблюдала его отход.

– Пойду отправлю телеграммы, – сказала она. – Дорогу в зал советов вы знаете.

– Спасибо, леди Эйлин.

И Джордж заспешил прочь из комнаты.