I

Проводив Томми в Лондон, Таппенс принялась бесцельно бродить по дому, стараясь определить для себя действия, которые могли бы привести ее к успеху. Однако с утра ей в голову не приходило ничего путного.

Ощущая себя человеком, который возвращается к истокам, миссис Бересфорд забралась в библиотеку и стала бродить по ней, равнодушно поглядывая на корешки томов. Детские книги, множество детских книг, но с ними все и так уже ясно. Она сделала все, что было в ее силах. Сейчас Таппенс была почти уверена, что просмотрела каждую книгу в этой комнате – Александр Паркинсон не оставил здесь больше никаких секретов.

Она стояла, запустив пальцы в волосы, хмурясь и постукивая ногой по нижней полке с книгами по теологии, корешки которых от старости уже отваливались, когда в комнату вошел Альберт.

– С вами хотят встретиться, мадам, – произнес он.

– Что значит «хотят»? – спросила Таппенс. – Это кто-то, кого я знаю?

– Не знаю. Но не думаю. В основном это мальчишки. Мальчишки и пара девчонок в придачу. Наверное, хотят, чтобы вы на что-нибудь подписались или что-то в этом роде.

– Вот в чем дело… А они не назвались? Ничего не сказали?

– Один из них. Он сказал, что его зовут Кларенс и что вы все о нем знаете.

– Вот как, – задумчиво произнесла Таппенс, задумавшись. Может быть, это результаты ее вчерашней беседы? В любом случае, большого вреда от этой встречи не будет. – А второй мальчик тоже там? Тот, с которым я вчера разговаривала в саду?

– Не знаю. Они все на одно лицо. Довольно грязные и все такое.

– Ну что ж, – решилась Таппенс. – Я сейчас спущусь.

Спустившись на первый этаж, она вопросительно посмотрела на своего сопровождающего.

– Я не позволил им войти в дом, – пояснил Альберт. – Подумал, что так будет спокойнее. В наши дни никогда не знаешь, что может произойти в следующий момент. Они в саду; просили передать вам, что будут около золотой жилы.

– Где они будут? – переспросила Таппенс.

– Около золотой жилы.

– А где это?

Альберт указал направление.

– Все, – сказала Таппенс. – Кажется, я знаю. Надо идти вдоль розария, а потом направо, по тропинке, обсаженной георгинами. Да… Там еще будет какой-то водный резервуар. Не знаю, то ли это ручей, то ли канал, то ли пруд, в котором когда-то плавали золотые рыбки… В любом случае, подай мне мои резиновые сапоги, и я, пожалуй, захвачу макинтош, на случай, если кто-то столкнет меня в воду.

– Я думаю, вам лучше надеть его, мадам. Боюсь, что сейчас пойдет дождь.

– Боже мой, – сказала Таппенс. – Дождь, дождь… Сплошной дождь.

Она довольно быстро добралась до группы детей, дожидавшихся ее; группа эта походила на внушительную депутацию. Их было человек десять-двенадцать, разного возраста и в основном мальчиков, среди которых виднелась пара девочек. Детвора выглядела взволнованной.

– Идет! Вон она. Кто же будет говорить? Давай ты, Джордж. У тебя лучше получается. И ты у нас всегда говоришь за всех.

– А сегодня этого не будет. Говорить буду я, – заявил Кларенс.

– Заткнись, Кларри. Ты же знаешь, у тебя слабый голос. И ты кашляешь, когда говоришь.

– Послушай, это мой день. Я…

– Доброго утра всем вам, – вмешалась Таппенс. – Вы хотите со мной о чем-то поговорить, правильно? И о чем же?

– У нас кое-что есть для вас, – ответил Кларенс. – Информация. Ведь вы же ее все время ищете, нет?

– Все зависит от того, – ответила Таппенс, – какого она рода.

– Эта информация не про наше время, а про давние времена.

– Историческая информация, – сказала одна из девочек, которая была, видимо, интеллектуальным вожаком группы. – Она очень интересна для тех, кто изучает прошлое.

– Понятно, – сказала Таппенс, стараясь не показать, что ничего не поняла. – А что это такое, вот здесь?

– Это золотая жила.

– Вот как? И что, в ней есть золото? – Таппенс оглянулась вокруг.

– В действительности это пруд с золотыми рыбками, – объяснил один из мальчиков. – То есть когда-то был им, вы меня понимаете? Рыбки здесь были специальные, из Японии, со множеством хвостов. Вот это была красотища… И было это во времена миссис Форрестер. Лет, наверное, десять назад.

– Двадцать четыре года назад, – уточнила одна из девочек.

– Шестьдесят лет назад, – пропищал тоненький голосок. – И никак не меньше. Здесь было много золотых рыбок. Очень много. Говорят, они все были очень ценные. А иногда они умирали. Или сжирали друг друга, или просто переворачивались вверх брюхом и всплывали на поверхность. Вы знаете, как это бывает.

– И зачем же вы мне про них рассказываете? – спросила Таппенс. – Сейчас их здесь не видно.

– Нет. Это просто информация, – сказала умная девочка.

Тут все заговорили одновременно.

– Стоп, – подняла руку Таппенс. – Не все разом. По одному, максимум по двое. Так в чем же дело?

– Вы, наверное, хотели бы знать, где когда-то спрятали вещи. Спрятали и сказали, что это очень важно.

– А вы откуда об этом узнали? – поинтересовалась Таппенс.

Это вызвало целый хор ответов. Понять их было довольно сложно.

– От Дженни, – сказал один голос.

– От Бена, дяди Дженни, – уточнил второй.

– Нет, не так. Это был Генри… Точно, Генри. Кузен Генри Том… Он гораздо моложе. Это ему рассказала его бабушка, а его бабушке рассказал Джош. Да. Я, правда, не знаю, кто такой был этот Джош. Думаю, что он был ее мужем… Нет, он был не мужем, а дядей.

– Боже мой, – простонала Таппенс; затем, вглядевшись в эту жестикулирующую толпу, выбрала из нее одного. – Кларенс… ты ведь Кларенс, правильно? Твой друг рассказал мне о тебе. Ты… так что ты знаешь, и о чем вообще разговор?

– Если вы хотите все узнать, то вам надо в ДКП.

– Куда? – переспросила Таппенс.

– В ДКП.

– А что это такое?

– Это Дворец-клуб пенсионеров.

– Боже! Звучит очень впечатляюще, – произнесла Таппенс.

– Ничего там впечатляющего нет, – сказал мальчуган лет девяти. – Вообще ничего. Там есть только старики-пенсионеры, которые собираются вместе и разговаривают. Некоторые рассказывают небылицы о тех вещах, о которых еще помнят. Знаете, они помнят последнюю войну и то, что было сразу после нее. И рассказывают всякую ерунду.

– И где же находится этот ДКП?

– На другом конце деревни. На полдороге к Мортон-Кросс. Если вы пенсионер, то вам дают билет, и вы можете пойти туда. Там есть бинго[62] и всякие другие развлечения. В принципе, довольно весело. Правда, некоторые из этих пенсионеров совсем старые, уже ничего не слышат и не видят, и все такое. Но все они… понимаете, им нравится собираться всем вместе.

– Я бы хотела туда попасть, – сказала Таппенс. – Очень. А туда нужно приходить в какое-то определенное время?

– Кажется, в любое, но лучше всего было бы пойти во второй половине дня, вы меня понимаете? Тогда они могут сказать, что к ним придет друг, а если он к ним приходит, то им дают всякие дополнительные штучки к чаю, знаете? Иногда бисквиты, посыпанные сахаром, а иногда чипсы. Ну, вы сами знаете… Что ты сказал, Фред?

Фред вышел вперед и помпезно поклонился Таппенс.

– Я буду очень рад, – произнес он, – сопроводить вас. Вас устроит в три тридцать сегодня днем?

– Послушай, не выпендривайся, – сказал Кларенс, – и не говори таким языком.

– Я буду счастлива составить вам компанию, – сказала Таппенс и с сожалением посмотрела на воду. – Мне очень жаль, что здесь больше нет золотых рыбок.

– Вам бы надо было посмотреть на тех, с пятью хвостами. Они были просто классные. А однажды туда свалилась чья-то собака. Кажется, миссис Фаггетт.

Кто-то тут же возразил говорившему:

– Нет, не миссис Фаггетт. Это была чья-то другая. И звали хозяйку Фоллио, а не Фагот…

– Это была Фоллиат, и писалась она с маленькой буквы, а не с большой.

– Не будь дураком. Все было совсем не так. Собака была мисс Френч, и произносилось это имя с двумя «ф»…

– Так собака утонула? – поинтересовалась Таппенс.

– Нет, не утонула. Это был просто маленький щенок, а его мама расстроилась и стала тянуть мисс Френч за платье. Мисс Изабель собирала яблоки во фруктовом саду, а собака-мама стала тянуть ее за платье, и мисс Изабель пошла посмотреть, что случилось. А когда увидела, что щенок тонет, то прыгнула в воду прямо в платье и вытащила его. Она вся промокла, и платье пришло в полную негодность.

– О боже, – сказала Таппенс, – как же много всего здесь происходило… Ну хорошо, я буду готова к половине четвертого. Двое или трое из вас могут прийти за мной, и мы пойдем с ними в Дворец-клуб пенсионеров. Кто эти трое? Кто пойдет со мной?

Немедленно начался хаос.

– Я пойду… Нет, я… Нет, Бетти. Нет, Бетти не пойдет. Она ходила недавно. То есть я хочу сказать, что позавчера она была на вечере в кино. Так что пойти снова она уже не сможет.

– Решите сами, – предложила Таппенс, – и приходите в половине четвертого.

– Надеюсь, что вам там будет интересно, – сказал Кларенс.

– Это будет интересно с исторической точки зрения, – торжественно произнесла умная девочка.

– Заткнись, Джанет, – велел Кларенс и повернулся к Таппенс: – Она всегда такая, эта Джанет. А все потому, что ходит в частную школу. Вот и хвастается, понимаете? Простая общеобразовательная не подошла ни ей, ни ее родителям, так что они устроили по этому поводу шум, и теперь она ходит в частную. Именно поэтому она так себя и ведет.

II

Заканчивая ланч, Таппенс размышляла, получит ли утренний визит какое-то продолжение. Придет ли кто-нибудь, чтобы сопроводить ее в ДКП? Существует ли ДКП в реальности или это просто прозвище, которое придумали дети? В любом случае, решила Таппенс, интересно, что из всего этого получится.

Однако ее сопровождающие были точны как часы. Ровно в половине четвертого раздался звонок в дверь, Таппенс встала со своего места у камина, надела шляпу из каучука, потому что решила, что может пойти дождь, – и в этот момент появился Альберт, чтобы проводить ее к двери.

– Я вам не позволю идти с кем попало, – сказал он ей на ухо.

– Послушай, Альберт, – прошептала в ответ Таппенс, – а здесь действительно есть ДКП?

– Мне кажется, это имеет какое-то отношении к визитным карточкам[63], – сказал слуга, считавший себя обязанным демонстрировать свою подкованность в отношении всех особенностей социальной жизни. – Кажется, это оставляется, когда уходишь или когда приходишь, – точно не помню.

– А мне кажется, что это имеет отношение к пенсионерам.

– А, ну да… Есть здесь такое место, точно. Его построили два-три года назад, кажется. Это сразу же после дома приходского священника – там надо свернуть направо, и сразу увидите. Довольно уродливое здание, но старикам нравится в нем встречаться. У них там есть настольные игры и все такое, а кроме того, туда приходит в качестве помощниц масса женщин. Устраивают там всякие концерты, вроде как… знаете, очень похоже на Женский институт[64], только для пожилых людей. Они действительно очень, очень старые, и большинство из них ничего не слышит.

– Да, да, – согласилась Таппенс, – похоже на то.

Передняя дверь открылась. На ступеньках крыльца первой, как самая умная, стояла Джанет. За ней размещался Кларенс, а за ним виднелся высокий мальчик с косыми глазами, который откликался на имя Берт.

– Добрый день, миссис Бересфорд, – произнесла Джанет. – Все так рады, что вы придете… Думаю, вам лучше взять зонтик, а то прогноз на сегодня не самый хороший.

– Мне тоже надо в ту сторону, – сказал Альберт. – Так что я пройдусь с вами.

Ну конечно, подумала Таппенс, Альберт всегда настороже. Может быть, это и к лучшему, но маловероятно, чтобы Джанет, Кларенс или Берт представляли для нее какую-нибудь опасность.

Шли они около двадцати минут. Достигнув здания из красного кирпича, прошли в ворота, и около двери их встретила согбенная женщина лет семидесяти.

– Так у нас сегодня гости… Милочка, как я рада, что вы пришли, – она похлопала Таппенс по плечу. – Спасибо тебе большое, Джанет. Да. Сюда, пожалуйста. Любой из вас может не ждать конца, если только сам не захочет.

– Думаю, что мальчики сильно расстроятся, если не услышат, что все это значит, – заметила Джанет.

– Здесь нас, знаете ли, не так много. Я подумала, что для миссис Бересфорд будет спокойнее, если людей окажется не так много… Джанет, девочка, сходи на кухню и скажи Молли, что она уже может подавать сюда чай.

Вообще-то Таппенс пришла не для того, чтобы гонять чаи, но сказать об этом она не решилась. Чай подали довольно быстро. Он был очень слабым, и вместе с ним подали бисквиты и сэндвичи, покрытые какой-то пастой с резким рыбным привкусом. Все расселись и замерли, как бы в недоумении.

Мужчина с бородой, которому, на взгляд миссис Бересфорд, было никак не менее ста лет, подошел и уселся возле нее.

– Думаю, миледи, я должен переговорить с вами первым, – сказал он, одной фразой поднимая социальный уровень Таппенс до уровня пэрства[65]. – Это потому, что я здесь самый старый и слышал больше историй о былых временах, чем все остальные из присутствующих. У этого места богатая история, знаете ли. Здесь происходила масса событий, хотя мы и не можем обсудить их все, не так ли? Но все мы, абсолютно все, слышали кое-что о том, что здесь происходило.

– Думаю, – поторопилась вмешаться Таппенс чтобы наметить тему беседы прежде, чем с ней заговорят о чем-то абсолютно ей не интересном, – что здесь случилась масса интересных вещей. И не столько во время последней войны, сколько во время предыдущей или даже перед ней. Не думаю, чтобы вы сами помнили столь далекие времена, но, может быть, вы помните что-то из рассказов ваших родственников?

– Это так, – ответил мужчина, – это так. Я много чего слышал от моего дяди Лена. Да, он был классным парнем, этот дядя Лен. Он много чего знал. Например, о том, что происходило в доме возле залива перед последней войной. Да, тогда здесь творились нехорошие дела. Один из этих факистов…

– Фашистов, – поправила его одна из пожилых дам довольно надменного вида с седыми волосами и кружевным жабо на шее, уродливее которого Таппенс ничего в своей жизни не видела.

– Хорошо, пусть будет фашистов, только какое это имеет значение? Ну, так вот, он был одним из них. Да. Такой же, как этот парень из Италии. Того звали, кажется, Муссолини. Так вот, у этого тоже была какая-то рыбья фамилия. Напоминала то ли моллюсков, то ли что-то в этом роде. Да, так он натворил здесь много бед, знаете ли. Много всего. И все это начал человек по имени Мосли[66].

– Но во время первой войны здесь жила девушка, которую звали Мэри Джордан, – прервала его Таппенс, неуверенная, что поступает так, как надо.

– А, ну да. Говорят, знаете ли, что она была красотка. Да. Выясняла всякие секреты у моряков и солдат.

Очень старая леди вдруг запела тоненьким голоском:

В ответ на это старик запел свою собственную песню:

– Достаточно, Бенни. Совершенно достаточно, – сказала женщина грозного вида, которая была то ли его женой, то ли дочерью.

Раздался дребезжащий голос еще одной дамы:

– Заткнись, Моди, эта песня нам уже надоела. Дай же леди послушать, – сказал дядя Бен. – Пусть она хоть что-то послушает. Она же для этого пришла сюда. Она же пришла, чтобы услышать, где спрятаны те вещи, из-за которых разгорелся весь этот сыр-бор. И все другие подробности. Правильно?

– Это очень интересно, – ответила Таппенс, воспрянув духом. – А что, что-то действительно спрятали?

– Ну да. Только это было задолго до меня, но я все об этом слышал. Да. Это было еще до четырнадцатого года. И вести об этом передавались из уст в уста. Никто точно не знал, с чем было связано все это волнение.

– Это было как-то связано с гонками на лодках, – сказала старая леди. – Знаете, теми самыми – Оксфорд против Кембриджа[68]. Меня однажды туда тоже возили. И я видела гонку под лондонскими мостами и все остальное. То был прекрасный день. Оксфорд обогнал Кембридж на корпус.

– Ты говоришь массу глупостей, – заметила пожилая женщина мрачного вида с отливающими сталью седыми волосами. – Ты вообще ничего об этом не знаешь. Абсолютно. А я знаю больше вас всех, хотя это и случилось задолго до того, как я родилась. Мне все рассказала моя двоюродная тетя Матильда, а ей это рассказала ее тетушка Лу. Все это произошло лет за сорок до них. Люди много говорили об этом – и все чего-то искали. Некоторые, знаете ли, думали, что речь идет о золотой жиле. Или о золотом слитке, который привезли из Австралии… Что-то в этом роде.

– Абсолютная ерунда, – сказал старик, который курил трубку с видом полного пренебрежения ко всем остальным. – Они все перепутали с золотыми рыбками. Совершенно некультурные люди.

– Что бы это ни было, но стоило оно больших денег, иначе это не стали бы прятать, – добавил кто-то из присутствовавших. – Сюда приезжало много людей из правительства и из полиции. Долго искали, да так ничего и не нашли.

– Это потому, что у них не было нужных следов. А следы всегда есть, если только знать, где их искать, – со знанием дела покивала еще одна старушка. – Следы всегда остаются.

– Как интересно, – заметила Таппенс. – А где? Где остались эти следы? В самой деревне или где-то рядом с ней?..

Это был опрометчивый вопрос, потому что на него она получила сразу шесть различных ответов, произнесенных хором.

– На болотах, под Западной Башней, – сказал один.

– Нет, это за Литтл-Кенни. Совсем рядом с ним, – не согласился другой.

– И вовсе нет; это в пещере. В пещере на берегу. За Лысой Головой. Знаете, там, где красные скалы. Вот там. Там есть старинная пещера контрабандистов. Наверное, очень интересная. Так вот, люди говорят, что оно все еще там.

– Где-то я слышал историю об Испанском Мэйне… Давным-давно, еще во времена Армады[69]. Там затонул испанский корабль, полный дублонов[70].