Детям нравились еженедельные школьные собрания, даже если никакие новые дела на них не обсуждались. Хорошо было собраться всем вместе, сдать и распределить карманные деньги, увидеть на подиуме рядом с председателями своих старост.

– Чувствуешь себя частью школы, – сказала Дженни. – И сознаёшь, что ты и твои поступки важны для всех. Это здорово!

До окончания четверти – всего две недели. Личных средств ни у кого практически не осталось. Но за прошедшие две-три недели общая касса пополнилась за счёт дней рождений, и поэтому денег в коробке для распределения ещё было много.

Сначала каждому раздали полагающуюся сумму, а потом Уильям выдал десять фунтов Джону на покупку больших леек.

– Одна лейка прохудилась в двух местах, и её уже не починить, – объяснил Джон. – Вода льётся на ноги, так что ботинки постоянно мокрые. А вторая – слишком маленькая. Прошлым летом из-за недостаточного полива у нас погибло много растений, так что в этом году важно позаботиться о воде на случай засушливой погоды. Две новые лейки очень бы нам пригодились.

Ранней весной школьный сад выглядел удивительно красиво. На клумбе распустились крокусы, повсюду показались нарциссы, левкои наполняли воздух нежным ароматом, а по краям клумб росли примулы. Джон и его помощники отлично поработали. Все ученики поддержали их просьбу о покупке леек, а также готовы были выделить деньги на лопаты, грабли и тачки – всё, что им требовалось. Они гордились Джоном и его садом.

Больше никто денег не попросил. И жалоб тоже не было. Казалось, что на этот раз собрание будет коротким и скучноватым. Но тут с последних рядов поднялись мисс Белл и мисс Бест и направились к президиуму. Они хотели что-то рассказать и обсудить. С ними был мистер Джонс.

Уильям и Рита предложили им сесть рядом, недоумевая, что стряслось. Все взоры были прикованы к подиуму, ученики гадали, в чём дело. Вряд ли произошло что-нибудь ужасное, потому что мисс Белл и мисс Бест улыбались.

Когда они сели, и мистер Джонс с ними рядом, какое-то время они перешёптывались, а потом мисс Белл взяла слово:

– Не так часто мы, учителя, выступаем на школьных собраниях, если вы сами нас об этом не просите. Но на этот раз у нас есть что вам сообщить. Это приятное известие, и мне хотелось бы объявить о нём перед всей школой.

Все внимательно слушали. О чём пойдёт речь, никто не догадывался.

Мисс Белл достала из сумки какой-то листок и, развернув его, сказала:

– Я получила это письмо от полковника Хелстона, который живёт неподалёку. Вот что он пишет. – И она зачитала письмо.

Уважаемая госпожа!

Четыре дня назад мой маленький сын Майкл убежал от няни и случайно упал в озеро недалеко от вашей школы. Он наверняка бы утонул, если бы не одна из ваших подопечных. Девочка бросилась в озеро и подплыла к Майклу. Однако он сопротивлялся и стал тянуть её на дно. Ей всё-таки удалось перевернуть его на спину и поплыть с ним к берегу. Но мальчик вдруг выскользнул из рук и, уйдя под воду, запутался в водорослях. Мой сын наверняка захлебнулся бы, но девочка нырнула и освободила его. Вытащив его на берег, она показала няне, как делать искусственное дыхание, и помогла ей. Благодаря этой девочке Майкл теперь дома, и он жив-здоров.

В тот день я был в отъезде и вернулся только сегодня и сразу же услышал эту удивительную историю. Я не знаю, кто эта девочка. Няня заметила только, что рядом с ней на берегу был школьный жакет Уайтлифа. Поэтому я прошу вас сообщить мне имя девочки, мне хотелось бы лично поблагодарить её и вознаградить за отважный поступок. Она спасла жизнь моему мальчику – моему единственному сыну, – мне никогда не выразить всей моей благодарности этой ученице из Уайтлифа, кем бы она ни была.

Мисс Белл читала, а дети слушали её с интересом и восхищением. И строили догадки: «Кто бы это мог быть?»

Все изумлялись, но никто не знал, ведь тот, кто это сделал, должен был вернуться в школу в мокрой одежде – наверняка они заметили бы это. Дети переглядывались. Джулиан подтолкнул Элизабет. Его зелёные глаза сверкали от гордости за свою подругу. Элизабет сидела красная как рак.

«Сколько шума из ничего», – думала она.

– Что ж, – сказала мисс Белл, складывая листок, – это письмо заставило нас с мисс Бест испытать чувство гордости и радости. Мы не знаем, кто эта девочка. Мы спрашивали Матрону, не отдавал ли кто ей одежду на просушку, но оказалось, что нет. Так что всё это остаётся загадкой.

Повисла тишина. Элизабет молчала. Все ждали.

– Мне очень хочется узнать, кто это, – сказала мисс Белл. – И от всего сердца поблагодарить эту девочку за мужественный поступок, о котором она никому не рассказала. Вся школа будет ею гордиться.

Элизабет замерла. Она просто не могла заставить себя встать и вымолвить хоть слово. Впервые в жизни она оробела. Она же ничего особенного не сделала – просто вытащила ребёнка из воды. Надо же, сколько шума из-за такого пустяка!

Тогда поднялся Джулиан.

– Эта девочка – Элизабет, – сказал, почти выкрикнув, он. – А кто же ещё! Это вполне в её духе, ведь правда? Это наша Элизабет!

Дети стали вытягивать шеи, ища глазами Элизабет. Она сидела на полу красная как рак. Джулиан по-дружески похлопал её по плечу.

И тут все стали шуметь от радости и хлопать в ладоши. Казалось, что крыша вот-вот рухнет. Может, Элизабет своевольная и вспыльчивая и частенько поступает опрометчиво и ошибается, но в душе она замечательная – это всем в школе известно.

Возгласы одобрения не умолкали. То и дело раздавалось: «Ура!» Наконец мисс Белл подняла руку, и все разом притихли.

– Так, значит, это была Элизабет! – сказала она. – Я могла догадаться. С Элизабет всегда происходит что-нибудь удивительное, верно? Поднимись к нам сюда, пожалуйста.

Элизабет ещё больше покраснела и пошла по проходу к президиуму. Мисс Белл, мисс Бест и мистер Джонс на глазах у всех торжественно пожали ей руку и сказали, что гордятся ею.

– Ты прославила имя Уайтлифа, – сказала мисс Белл, глаза её лучились радостью. – И себя тоже. Мы хотим наградить тебя, Элизабет, за твой отважный поступок. Скажи, чего бы ты хотела?

– Ну, – начала было Элизабет и запнулась. – Ну… – попробовала она снова.

Джулиан гадал, что же она скажет? Может, захочет, чтобы её снова сделали старостой?

– Я прошу дать всем ученикам выходной на один день, – сказала Элизабет торопливо, словно боялась, что попросила слишком многого. – Понимаете, в соседнем городке на днях будет проходить большая ярмарка. Здорово, если ученики нашей школы смогут провести там целый день. Мы обсуждали это с ребятами, и всем очень хочется побывать там. Может, вы разрешите нам?

Зал снова захлопал и зашумел от радости.

– Молодец, старушка Элизабет! – выкрикнул кто-то. – Попросила не для себя, а для всей школы!

Мисс Белл улыбнулась:

– Мне кажется, мы можем выполнить просьбу Элизабет, правда? – сказала она, и мисс Бест согласно кивнула.

Элизабет просияла, она была очень довольна. В этой четверти она натворила много бед, и одноклассники вправе были сердиться на неё, но теперь она загладила свою вину, подарив им день развлечений на ярмарке.

Элизабет хотела уже вернуться на своё место. Но тут встал Джулиан и попросил слово.

– В чём дело, Джулиан? – спросила мисс Белл.

– Я хочу обратиться от всего нашего первого класса, – сказал Джулиан, – пусть Элизабет снова станет нашей старостой, прямо с этого самого вечера. Нам кажется, что она это заслужила. Мы все этого хотим. Мы ей доверяем и любим её.

– Да, верно! – выкрикнула Дженни, и её поддержали ещё несколько учеников.

Глаза Элизабет засверкали словно звёзды. Как прекрасно! Стать старостой, потому что весь класс этого хочет. Как всё чудесно обернулось.

– Постой, Элизабет! – сказала мисс Белл, протянув ей руку и возвращая девочку назад. – Ты хочешь снова стать старостой?

– Да, конечно, – радостно ответила Элизабет. – Теперь я буду вести себя разумнее. Я знаю, что справлюсь. Позвольте мне попробовать. Я больше не подведу. Стану внимательной и рассудительной, честное слово.

– Думаю, что так и будет, – улыбнулась мисс Белл. – На этот раз обойдёмся без голосования. С этой минуты ты староста. Но Сьюзен тоже останется старостой. Мы можем позволить себе ещё одну, совершенно особенную.

Элизабет села за стол в президиуме, гордая и довольная. Все были рады, даже Арабелла. Да и как могло быть иначе, если Элизабет попросила награду не для себя одной, хотя вполне могла бы так поступить, а для всей школы?

– Что ж, отлично всё прошло, верно? – сказал Джулиан, когда дети, болтая и смеясь, наконец стали расходиться. – Хотя за эту четверть много всего стряслось, я рад, что оказался в Уайтлифе. Это лучшая школа в мире!

– Правда, – согласилась Элизабет. – Ох, я так счастлива, Джулиан!

– Ты имеешь на это полное право, – улыбнулся он. – Странная ты девочка всё-таки. Самая вредная и несносная в школе и в то же время самая лучшая! Худший враг и лучший друг! Что ж, какой бы ты ни была, ты всегда будешь нашей Элизабет. Мы гордимся тобой!