Джулиана нигде не было. Куда же он подевался? Элизабет окликнула Гарри:

– Ты не видел Джулиана?

– Видел, он бежал к воротам, – сказал Гарри. – А что с ним стряслось?

Элизабет не ответила, а со всех ног кинулась к большим школьным воротам. Что, если Джулиан решил отправиться на вокзал и поехать к маме? Она выскочила за ворота, остановилась и огляделась.

Вдалеке она увидела убегающего мальчика. Наверняка это он. Элизабет припустила. Она должна его догнать. Джулиан оказался в беде, надо ему помочь.

Она пробежала по улице и завернула за угол. Но мальчика нигде не было. Неужели он успел так далеко уйти? Может, он свернул на следующем перекрёстке? Элизабет, полная тревоги, устремилась вперёд.

Но, добежав до поворота, она никого там не увидела. Куда же он делся?

Элизабет повернула назад: а вдруг он вышел через калитку на поле? Она прошла мимо красной телефонной будки, даже не взглянув на неё, и тут услышала, как скрипнула дверь, и Джулиан окликнул её:

– Элизабет! У тебя случайно нет мелочи?

Девочка обернулась и увидела его в телефонной будке. Она подбежала к нему и стала рыться в карманах в поисках монетки.

– Вот! Пятьдесят пенсов и несколько по десять. Что ты тут делаешь?

– Хотел позвонить отцу. Мистер Джонс сказал, что папа просил не беспокоить его звонками… Наверное, он прав… но я должен услышать его. Только у меня не оказалось мелочи.

Он взял у Элизабет монеты и скрылся в телефонной будке. Девочка осталась снаружи. Ждать ей пришлось долго.

Джулиан дозвонился только через четверть часа, когда уже совсем отчаялся. Он то и дело откидывал волосы со лба и казался таким бледным и потерянным, что Элизабет хотелось войти в будку и встать с ним рядом.

Говоря с отцом по телефону, Джулиан о чём-то взволнованно расспрашивал его, минут через пять он повесил трубку и покинул будку. Лицо у него было позеленевшим.

– Кажется, мне сейчас станет дурно, – еле слышно произнёс он. Потом взял Элизабет за руку, и через ближайшую калитку они вышли в поле.

Джулиан опустился на траву, но сознания не потерял. Постепенно зеленоватый оттенок с лица спал, и щёки его немного порозовели.

Элизабет видела, что её друг едва сдерживает слёзы, и сама была готова расплакаться. Она не знала, как помочь ему в его беде и что сказать. От слов мало толку. Она лишь подсела к нему поближе и сжала руку.

– Что сказал твой папа? – наконец спросила она тихо.

– Он сказал… сказал… что у мамы появился маленький шанс. – Джулиан закусил губу. – Один-единственный шанс. Я не могу думать об этом, Элизабет!

– Джулиан, доктора теперь очень опытные, – успокаивала его Элизабет. – Твоя мама поправится. Обязательно поправится, вот увидишь! Они придумают, как её спасти.

– Папа изобрёл новое лекарство, он и ещё два врача разрабатывали его десять лет, и теперь оно почти готово, – взволнованно произнёс Джулиан, нервно выдёргивая траву вокруг себя. – Он сказал, что сегодня опробует его на маме. Это единственная надежда. Её последний шанс.

– Джулиан, твой папа, наверное, очень умный, – восторженно отреагировала Элизабет. – Ох, хорошо быть таким – изобретать лекарства, которые спасают людям жизнь. Представь, только представь – открытие твоего отца спасёт твою маму! Наверное, ты в него такой умный. Точно. Может, когда-нибудь и ты изобретёшь что-нибудь для спасения того, кого любишь.

Элизабет сказала это, чтобы утешить Джулиана, но, к её ужасу и смятению, он упал на траву и расплакался.

– В чём дело? Не надо! – испугалась Элизабет.

Но Джулиан не обращал на неё внимания. Немного погодя он сел, поискал носовой платок и, не найдя его, принялся вытирать лицо грязными ладонями. Элизабет предложила ему свой платок. Он взял.

– Если новое лекарство спасёт мою маму, это случится потому, что отец долгие годы трудился над своим открытием, используя весь свой ум, – сказал Джулиан, словно говорил с самим собой. – А я-то считал, что глупо так работать – без перерыва и отдыха. Ведь он даже в отпуск не уходил!

Джулиан снова потёр глаза. Элизабет слушала его, боясь ненароком перебить. Мальчик говорил очень откровенно. Может быть, это был самый важный момент в его жизни, и теперь он решал, какой путь избрать: беспечный и лёгкий или тернистый и полный испытаний – такой, как у его отца. Путь, в котором есть только тяжёлый самоотверженный труд на благо человечества.

Джулиан продолжал говорить, будто сам с собой:

– Мне тоже достались хорошие мозги, а я трачу их на ерунду. И поделом мне. А мой отец все эти годы думал о важных вещах, и, может быть, теперь ему удастся спасти маму. Это станет лучшей наградой за его работу. Ох, если мама поправится, я стану трудиться, не давая себе поблажек! Уильям будто в воду глядел, когда упрекал меня за беспечность. Он сказал, что рано или поздно мне придётся поплатиться. И вот оно наказание.

Джулиан откинул волосы и закусил дрожащую губу.

– У тебя отличные мозги, Джулиан, – сказала Элизабет негромко. – Я слышала, что говорили учителя. Ты можешь добиться, если захочешь, всего-всего на свете. И знаешь, что я думаю: если тебе достался дар, вот, например, мозги, ты должен быть очень счастлив и можешь сделать счастливыми других. И это не просто слова! Джулиан, я на самом деле так думаю.

– Знаю, – сказал Джулиан. – Ты всё верно говоришь. Ох, почему я не показал маме, на что способен, когда у меня была такая возможность? Она бы так мною гордилась! Она всегда говорила, что ей не важно, что я делаю и как развлекаюсь, но она бы гордилась, если бы я сделал что-нибудь стоящее. А теперь – слишком поздно!

– Нет, не поздно, – возразила Элизабет. – Ты ведь знаешь: у твоей мамы есть шанс. Так сказал твой отец. И всё равно: что бы ни случилось, Джулиан, ты можешь взяться за ум и сделать что-нибудь значительное, что-нибудь важное. Ты можешь стать кем захочешь.

– Я буду хирургом, – сказал Джулиан, и его зелёные глаза блеснули. – И придумаю новые способы лечения. Я буду проводить эксперименты, чтобы найти средство излечить миллионы людей.

– Да, Джулиан, так и будет! – сказала Элизабет. – Я верю в тебя.

– Вот только мама этого не увидит, – вздохнул Джулиан. Он поспешно встал и направился к калитке. – Теперь я понимаю, Элизабет, почему это случилось именно со мной. А что ещё могло заставить меня посмотреть на себя со стороны и устыдиться?! Если бы только… если бы…

Он остановился. Элизабет догадалась, о чём хотел сказать её друг: он сожалел, что ему понадобился такой ужасный урок. Но что случилось, то случилось. Девочка пошла за ним следом.

Они зашагали к школе. По дороге им попалась маленькая сельская церквушка. Дверь была открыта.

– Я загляну на минутку, – сказал Джулиан. – Хочу дать торжественную клятву прямо сейчас. Это будет клятва на всю жизнь. Ты подожди, пожалуйста, здесь.

Он вошёл в маленькую полутёмную церковь, а Элизабет села на скамейку и стала смотреть, как раскачиваются на ветру первые нарциссы. Ей тоже захотелось помолиться.

«Только бы маме Джулиана стало лучше, – подумала она. – Теперь, когда Джулиан дал клятву, ему предстоит много работать. Работать прилежно, не думая о том, станет ли гордиться им мама и будет ли она любить его ещё больше».

Когда Джулиан вышел, он выглядел спокойным и уверенным. Элизабет поняла: теперь, когда он дал слово, что бы ни случилось, он сдержит его. Отныне он не станет тратить свои таланты на одни лишь развлечения. А всю жизнь он будет поступать, как и его отец: использовать свои способности на общее благо. Возможно, он станет хорошим врачом или даже великим хирургом.

Они шли до школы молча. Во дворе никого не было, все дети гуляли вместе с родителями. Джулиан протянул Элизабет её грязный носовой платок.

– Прости, что ты из-за меня пропустила прогулку с мамой, – сказал он, криво усмехнувшись. – Но без тебя бы я не справился.

– Давай возьмём какой-нибудь еды и устроим пикник, – предложила Элизабет.

Джулиан покачал головой:

– Нет, я хочу остаться здесь, вдруг будут новости. Хотя сегодня вряд ли, папа сказал: может быть, через день или два. Но кто знает…

– Хорошо, – согласилась Элизабет. – Давай останемся здесь. Пойдём поработаем в саду. Джона там сегодня нет, но я знаю, что делать. Надо посадить салат и перекопать кое-что. Справишься?

Джулиан кивнул. И вскоре они уже перекапывали грядки. Солнце припекало, а ветер обвевал их лица. Как хорошо работать в такую погоду! И как хорошо иметь друга, который придёт в беде на помощь.