Стук крышки ящика, конечно, разбудил многих. Послышались шаги и скрип открываемых дверей. Вот-вот должны были появиться учителя.

Джулиан со злостью оттолкнул Элизабет, что девочка едва устояла на ногах, и помчался предупреждать остальных. Элизабет не поняла, куда он скрылся, и вернулась в спальню. Надо же: она поймала Джулиана на месте преступления, он воровал печенье!

«Ну, теперь я выведу его на чистую воду! – решила Элизабет, забираясь в постель. – Пусть не сомневается!»

А Джулиан подбежал к общей комнате и распахнул дверь:

– Скорее! Скорее все по кроватям! Элизабет засекла меня, когда я доставал печенье, и подняла страшный шум. Если вы не поторопитесь, нас всех сцапают.

Дети поспешно принялись рассовывать угощение по своим ящикам у стены и пустым партам. А потом потушили свечи и пустились наутёк, надеясь, что не оставили слишком много крошек.

Мальчики побежали к своим спальням, девочки – к своим.

– Проклятая Элизабет! – не успев отдышаться, проворчала Арабелла и, сняв халат, нырнула в постель. – Веселье было в самом разгаре, а она всё испортила!

Учителя проснулись и недоумевая спрашивали друг друга: откуда весь этот шум? Только Мадемуазель, которая спала ближе всех к комнатам первого класса, ничего не слышала. Она очень удивилась, когда мисс Рейнджер открыла дверь и разбудила её.

– Может быть, это первоклассницы подшучивают друг над другом? – сонно пробормотала француженка. – Сходите посмотреть, мисс Рейнджер.

Но, когда мисс Рейнджер вошла в спальню к девочкам и включила свет, там было тихо. Все дети, казалось, мирно спали. Пожалуй, даже слишком мирно, подумала мисс Рейнджер.

Элизабет видела, как включился свет, и уголком глаза следила за учительницей. Должна ли она рассказать ей, что произошло? Нет, пожалуй, не стоит. Лучше она объявит об этом на школьном собрании, пусть все услышат и удивятся.

Мисс Рейнджер погасила свет и вернулась к себе. Она так и не поняла, откуда исходил весь этот шум. Может, школьный кот вышел на охоту и уронил что-нибудь. Мисс Рейнджер легла в постель и уснула.

А Элизабет долго ворочалась без сна, думая про Джулиана и печенье. Теперь она была уверена: Джулиан – гадкий воришка. Все эти разговоры о том, что он поступает как хочет и позволяет другим делать то же самое, – лишь способ оправдать свои отвратительные поступки.

«Когда я встану на собрании и всем про него расскажу – ему мало не покажется», – думала Элизабет.

А дети злились на Элизабет за то, что она так внезапно прервала их веселье.

– Может, стоит проучить её хорошенько? – надувшись, сказала Арабелла.

– Но она же не знала про вечеринку, – возразил Джулиан, – хотя ей, наверное, хотелось узнать, чем вы занимались, когда так поспешно разбежались и шмыгнули в свои постели.

Элизабет и в самом деле удивилась, но она знала про день рождения Арабеллы и решила, что, наверное, девочки приходили к ней поиграть. А что намечается вечеринка, она и представить не могла.

– Не надо ей ничего говорить, – сказал Джулиан. – Тогда мы сможем продолжить сегодня ночью – пусть остановит нас, если догадается.

Никто не упрекнул Элизабет в открытую в том, что она испортила всем праздник, но все неодобрительно косились на неё, и её это очень задевало.

Джулиан придумал, как отплатить Элизабет за испорченное веселье. Он рассказал остальным про свой план.

– Я изобрёл особый чихательный порошок. Если насыпать его между страниц учебника, то у Элизабет начнётся приступ чихания прямо на уроке.

Шутка всем пришлась по вкусу.

Перед вечерними уроками Джулиан проскользнул в класс, подошёл к парте Элизабет, открыл её, нашёл учебник французского и пересыпал страницы своим порошком. Он получил его случайно, когда ставил опыты и вдруг заметил, что на него напал чих. Джулиан постоянно что-нибудь придумывал – такое, что раньше никому и в голову не приходило.

Насыпав между страниц белый порошок, он осторожно закрыл книгу и положил её на место. А потом, усмехаясь, выскользнул из класса. То-то Элизабет удивиться! И Мадемуазель тоже.

Прозвенел звонок, и школьники разошлись по классам.

– Французский! – простонала Дженни. – Господи, я наверняка всё забуду, если Мадемуазель опять начнёт сердиться!

– А мне так спать хочется, – призналась Арабелла Розмари, она тоже выглядела усталой после ночного приключения. – Надеюсь, Мадемуазель выберет не меня, если ей захочется на ком-нибудь сорвать своё дурное настроение. Пусть лучше Элизабет. Вот будет потеха, если она и впрямь расчихается!

Первые десять минут урока были посвящены устным заданиям. Потом Мадемуазель велела всем достать учебники. Элизабет взяла свой и раскрыла.

Порошок сразу начал действовать. Когда Элизабет перелистывала страницы, лёгкие частички, взлетая, попадали ей в нос. Девочка почувствовала, что вот-вот чихнёт и достала носовой платок.

– Апчхи!

Учительница не обратила на это внимания.

И тут снова раздалось:

– А-ап-чхи! – Элизабет, чихнув ещё раз, даже испугалась: уж не простудилась ли она?

Мадемуазель подняла глаза. Элизабет попыталась сдержаться. Это ей удалось, но ненадолго. Дженни продолжала громко читать вслух текст из учебника. Она дошла до конца страницы и перевернула на следующую. Все ученики сделали то же самое.

Элизабет тоже перевернула страницу, и в нос ей влетела новая порция порошка. Девочка почувствовала новый приступ чиха и поспешно поднесла к лицу платок, но сдержаться не смогла.

– А-А-АП-ЧХИ-И-И!

Звук получился такой громкий, что заглушил чтение Дженни. Некоторые дети стали украдкой посмеиваться. Они ждали продолжения. На этот раз Элизабет чихнула так громко, что Мадемуазель подскочила на месте.

– Хватит, Элизабет! – рассердилась учительница. – Прекрати чихать! Ты мешаешь занятиям.

– Я не могу – ап-пчхи! – сдержаться, – пролепетала Элизабет, по щекам у которой текли слёзы. Порошок оказался очень сильным. – А-а-а-ап-п-чхи!

Тут уж Мадемуазель разозлилась не на шутку.

– В чём дело, Элизабет? На прошлой неделе тебе вода капала на голову, а теперь вот чих напал?! Я этого не потреплю!

А в ответ раздавалось:

– А-а-ап-чхи!

Весь класс покатился со смеху. Учительница в гневе стукнула по парте:

– Элизабет! Стыдись, а ещё староста! Немедленно прекрати чихать!

– А-а-ап-чхи! – отозвалась Элизабет.

У детей от смеха уже текли слёзы по щекам. Такой потехи они никогда прежде не видывали.

– Выйди из класса и не возвращайся! – велела Мадемуазель. – Не желаю больше тебя видеть на моём уроке.

– Но, Мадемуазель, пожалуйста – чхи-чхи-чхи! – пожалуйста, – взмолилась Элизабет.

Но учительница подошла к ней, схватила за плечи и вывела за дверь.

Захлопнув за Элизабет дверь и повернувшись к классу, она строго на всех посмотрела.

– Это совсем не смешно, – сказала она. – Совсем не смешно.

Однако мальчики и девочки думали иначе. Они изо всех сил пытались подавить улыбки, но время от времени кто-нибудь всё-таки прыскал в кулак, и тогда весь класс заходился от смеха.

Мадемуазель страшно рассердилась. В наказание она велела ученикам переписать вечером стихотворение из учебника, но даже это не заставило их остановиться.

Расстроенная, Элизабет стояла за дверью и недоумевала: «С чего это я вдруг так расчихалась? Может, у меня начинается простуда? В классе я чихала без остановки, а теперь-то всё прошло. Всё-таки Мадемуазель поступила неправильно, выгнав меня».

И тут, к ужасу Элизабет, в коридоре вместе с учителем музыки мистером Льюисом появился Уильям, председатель школы. Элизабет захотелось провалиться на месте. Уильям сразу догадался, в чём дело.

– Элизабет! Неужели тебя снова выгнали из класса? – спросил он. – Рита мне рассказывала, что так уже было на прошлой неделе. Ты что, забыла: ты же староста!

– Не забыла, – пролепетала Элизабет. – Мадемуазель выгнала меня за то, что я не могла перестать чихать. Но я это не нарочно, Уильям! Правда.

– Но сейчас же ты не чихаешь.

– Да. Я перестала, как только вышла из класса.

Уильям пошёл дальше, решив, что Элизабет просто его разыгрывает. «Надо обсудить это с Ритой, – подумал он. – Не годится, чтобы старосту выгоняли из класса за недостойное поведение. Она не должна подавать плохой пример».

Элизабет не догадывалась, что это Джулиан так подшутил над ней. Она подумала, что чихала потому, что и в самом деле простудилась. И очень удивилась, когда так и не заболела.

«Что ж, расскажу обо всём на собрании, – решила она. – И поделом Джулиану: пусть все узнают о его проделках. Я знаю, мне поверят, ведь я староста».