Жизелла села в такси, предварительно позвонив брокеру с хорошей репутацией, с которым она была лично знакома.

Джерри, владелец ломбарда, был опытным и справедливым оценщиком. Они быстро завершили свои дела и уже пожимали друг другу руки на прощание, когда в дверь вошел новый посетитель.

— Кейн? — Ее сердце перевернулось в груди.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он.

— Я первая спросила.

— Я ехал к тебе, когда увидел, что ты садишься в такси. — Он посмотрел на ее кольцо, все еще лежавшее на черной бархатной подложке. — Что ты делаешь? Ты не можешь продать это!

— Мне нужны деньги, чтобы поехать к Рози…

— Она все еще в Венгрии? — Он достал портмоне и положил на стойку свою кредитную карточку. — Сколько ты за него хочешь?

— Ты не можешь купить его. — Она показала ему квитанцию. — У меня есть месяц, чтобы выкупить его обратно, — эй!

Кейн выхватил квитанцию у нее из рук и вручил ее Джерри. Потом взял кольцо и надел его ей на палец.

Жизелла расслабилась, когда кольцо оказалось на ее пальце снова. Она уже распрощалась с ним и теперь была рада, что ей не придется этого делать.

— А теперь я отдам тебе вот это. — Она достала из кошелька пачку денег.

Но Кейн проигнорировал деньги и открыл перед ней дверь.

— Моя машина вон там. — Он взял ее за руку, и они быстро нырнули на заднее сиденье. — Какого черта ты собралась сделать это? — Он выглядел по-настоящему сердитым. — С Рози все в порядке? Почему она еще не вернулась?

Она вздохнула.

— Это долгая история. С ней все в порядке. Она не в тюрьме. Дело закрыто. Но она вынуждена оставаться там, а я… я очень скучаю по ней.

— И у тебя так мало денег, что ты собиралась продать кольцо, которое она сделала для тебя.

— Перестань орать на меня! Я не хотела этого делать. Но это одна из немногих вещей, которая не заморожена в связи с расследованием.

— Ты могла прийти ко мне. Попросить меня помочь тебе.

— Ты знаешь мое отношение к этому, а я знаю твое. Вот. — Она протянула ему деньги.

Он мрачно посмотрел на нее, взял пачку купюр у нее из рук и засунул в ее все еще раскрытую сумочку. Потом положил сумочку ей на колени.

— Почему ты здесь?

— Я хотел увидеться с твоей матерью. Она дома?

— Мама? Нет. Она одна из немногих в нашей семье, кто сохранил работу. Зачем ты хотел видеть ее? У тебя появилось страстное желание выслушать лекцию об истории феминизма?

— Этот сарказм… — протянул он.

— Что насчет него?

— Мне его не хватало.

Она уставилась на него, но они уже подъехали к ее дому, и он вышел из машины, чтобы открыть ей дверцу.

— Кофе? — спросила она, впустив его в дом и направляясь прямо на кухню.

— Вы уволили вашу экономку? — спросил он, идя следом за ней.

— У нее выходной. Мама сказала ей, чтобы она присматривала себе другое место, на всякий случай. Бабушка может переехать сюда и продать свою квартиру. Мы пока еще не решили, как будем действовать.

— Дела плохи.

— Да уж, — вздохнула она. — Большая часть собственности «Барси на Пятой» заморожена. Мы не знаем, как надолго.

— Мне хотелось бы, чтобы ты позвонила мне, Жизелла.

Она закончила молоть кофе, а потом мрачно сказала:

— Ты знаешь, почему я не могла позвонить тебе, Кейн. Я не могла ничего попросить у тебя, потому что ты подумал бы, что я пользуюсь нашими… отношениями.

Молчание.

Она нажала на кнопку кофемашины.

— Не то чтобы они у нас были. Я имею в виду отношения.

— Конечно, они у нас были. И тебе нужна моя помощь. Признай хоть это.

Она подняла глаза к потолку.

— Когда твоя мама вернется, я собираюсь спросить у нее, сколько вам нужно денег, чтобы остаться на плаву. Я пошел бы к Бенни или к его отцу, но подозреваю, что они откажутся из гордости. Твоя мама более практичная. Если она откажется, я пойду к твоей бабушке.

— Ты мне ничего не должен, Кейн.

— Это не сделка. Это даже не подарок. Это… — Он нервно провел пятерней по волосам. — Тем утром в Сан-Франциско, когда я вынудил тебя играть роль моей любовницы, ты сказала, что соглашаешься на мои условия, чтобы помочь своей семье. Что ты знаешь, чего это будет тебе стоить, и все равно готова сделать это. А теперь я хочу помочь тебе.

Она держалась за столешницу, потому что у нее ослабли колени.

— Но… — Он помнил все, что она говорила тем утром?

Он помнил. Она видела это по тому, как костяшки его сжатой в кулак руки побелели. Ей показалось, что он даже не дышит. Он просто смотрел на нее, словно чего-то хотел от нее, но его губы были плотно сжаты.

Она шагнула к нему.

— Значит ли это…

Она не могла закончить фразу и лишь смотрела ему в глаза.

— Неужели я убил это в тебе, Жизелла? Я так боялся, что, заставив тебя уйти с Бенни той ночью, я разрушил все, что ты могла чувствовать ко мне.

Она судорожно сглотнула, боясь снова быть отвергнутой, но понимая, что должна быть честной. Более честной и открытой, чем когда-либо в жизни.

— Моя любовь не такая хрупкая. Кейн. Я обижена и сердита, но я все равно люблю тебя. — Она шагнула к нему. — Я пыталась доказать тебе это…

— А я пытаюсь доказать тебе свою любовь. Поэтому я здесь.

Она покачнулась, с трудом веря своим ушам.

— Ты любишь меня?

— Так сильно, что мне не хватает слов выразить это.

— Слова — это чудесно. Слова — это все, что мне нужно. Мне не нужны благородные поступки. Мне не нужны твои деньги. Мне достаточно того, что ты здесь.

Она приблизилась к нему и положила руку ему на грудь. Его сердце билось так же сильно, как и ее.

— Не отвергай моего предложения, Жизелла. — Он провел рукой по ее волосам. — В семье все помогают друг другу. Если я хочу стать частью этой семьи…

Она увидела, что в руке он держит потертый бархатный футляр.

— Вместо обручального кольца. Хотя только что я дал тебе удивительно красивое кольцо, которое, я знаю, ты очень любишь.

— Кейн.

Ее губы дрожали. Она не могла решить, улыбнуться ей или расплакаться. Она дотронулась до губ дрожащими пальцами.

— Ты согласна выйти за меня замуж?

— Только за тебя. Я выйду за тебя. Не за твое состояние.

— Боюсь, что это идет в комплекте.

— Ну, если так, придется мне смириться.

Она обняла его, а он сильнее прижал ее к себе.

Он вздрогнул, когда она обхватила его руками за талию и прижалась мокрым от слез лицом к его плечу.

— Мне тоже так тебя не хватало, — всхлипнула она.

— Да. Мне так хорошо с тобой. Я люблю тебя, Жизелла. Люблю сильнее, чем могу выразить словами.

Он стал осыпать поцелуями ее висок, щеку и уголок ее губ.

Потом их губы слились в нежном, горячем поцелуе. Он становился все настойчивее, все нетерпеливее. Они оторвались друг от друга и посмотрели друг другу в глаза.

— У нас еще есть время, — сказала она.

Он кивнул.

— Целая жизнь.

Они улыбнулись и снова поцеловались. Вложив в этот поцелуй всю свою любовь.

Через две недели наметился прогресс в деле Бенни. Расследование продолжалось, но было очень похоже на то, что Бенни удастся избежать тюрьмы.

И было разрешено снова открыть двери «Барси на Пятой».

Жизелла снова приступила к работе, но только для того, чтобы закончить проекты, которые уже начала делать. Она не принимала больше заказов, потому что работала последний день. Она с Кейном переезжала в Сан-Франциско после вечеринки по поводу их помолвки.

Ее мать считала, что она торопит события, но согласилась устроить вечеринку в своем доме. Должна была собраться вся семья, включая отца Жизеллы и его жену. Бабушка была в восторге от помолвки. Ей очень понравился Кейн. И все с нетерпением ждали знакомства с ним.

Даже Рози появилась, бледная, но сияющая. Жизелла обняла ее и крепко прижала к себе, вкладывая в эти объятия всю свою любовь к ней.

Когда они наконец успокоились, Жизелла представила всем Кейна, но все хотели знать, что случилось с Рози в Венгрии.

— Дайте Кейну и Жизелле отпраздновать свою помолвку! — настаивала Рози. — А мои новости сможете услышать позже.

Жизелла умирала от желания услышать все первой, но тут появился новый гость.

Рози закусила губу, когда в комнату вошел Виктор Рохан и направился прямо к ней. Он был высоким, сдержанным, элегантным и безукоризненно вежливым, знакомясь с семьей Рози. Но прочитать по его лицу что-либо было невозможно. И в то же время в нем было что-то знакомое и родное, чего на фотографии Жизелла не видела.

Они разошлись рано. Рози чувствовала себя неважно, но Виктор пригласил Жизеллу и Кейна утром отправиться вместе на бранч.

— Что ты о нем думаешь? — спросила Жизелла Кейна позже, когда они лежали в ее комнате, приходя в себя после занятия любовью.

— Он очень похож на тебя и на твою маму.

— Что? — Она приподнялась на локте. — Я думала, что он похож на элитного телохранителя, потому что ни на секунду не отходил от Рози.

— Ты тоже, — сухо заметил Кейн.

— Хм. Если бы ты не отвлек его на время, спрашивая, нужна ли ему еще бабушкина серьга, я бы не могла ни на минуту побыть с ней наедине. Кстати, вы договорились?

— Да. Как дела у Рози?

— Я надеюсь, что она счастлива, как и мы. — Она прижалась к нему. — Если после завтрашнего бранча я все еще буду волноваться за нее, я приглашу ее жить с нами в Сан-Франциско.

— Хорошо.

— Я пошутила. Она планирует вернуться в Венгрию.

— Вам будет нелегко быть так далеко друг от друга.

— Мне будет нелегко быть далеко ото всех остальных. Но у меня есть ты. — Она обняла его.

— Ты меня пугаешь, Жизелла. — Он перестал играть ее волосами и поцеловал ее. — Я в ужасе оттого, что не оправдаю твоих ожиданий. Но я попробую.

— Ты уже делаешь это.