Было очень странно, что в одной части больницы лежал его отец, ожидая конца своей жизни. А в другой части появлялась новая жизнь.

— Мы еще не готовы, — повторяла Мерида.

— Если верить твоему акушеру, у нас еще куча времени, — сказал Итан.

Мериде предложили попытаться уснуть, чтобы набраться сил к тому моменту, когда ей придется потрудиться.

— Мерида, — сказал Итан. — Мы готовы. Я долго думал и…

— Я не могу сделать это сейчас, — прервала его она.

Она знала, что в любую минуту может сломаться и признаться, как сильно любит его. Более того. Признаться, что, несмотря на все, что о нем пишут и говорят, он очень хороший человек.

Будь это не так, она не любила бы его так сильно.

Она не сомневалась, что если во время родов она будет признаваться ему в любви и умолять не расторгать брак, он вынужден будет согласиться. Но это будет чистой манипуляцией.

Но он не любил ее так, как она любила его, с такой всеобъемлющей страстью, и она не была бы удовлетворена крошками, падавшими с его стола.

— Уходи, — сказала она. — Дай мне поспать.

— Я не поеду домой.

— Тогда пойди посиди с отцом.

— Но уже полночь.

— Сомневаюсь, что его волнует, который сейчас час, если это может быть его последним часом на земле. Иди.

И у него не осталось выбора, кроме как послушаться.

— Я вернусь в шесть часов — если только не будет каких-нибудь изменений.

Итан поговорил с медсестрой, оставил ей номер своего мобильного телефона, но вместо того, чтобы пойти к отцу, он вышел в засыпанный снегом парк.

У него было столько планов на сегодняшний вечер.

Но Мерида была права. Они еще не были готовы к появлению ребенка.

Он посмотрел на холодное серое небо и подумал, что время его отца близится к концу. Была полночь, и, без сомнения, его напичкали лекарствами, и он сейчас спит. Но он все же послал ему сообщение.

«Привет. Мериду положили в больницу. Ничего не ожидается до завтрашнего утра».

«Хорошие новости! Как она?»

Итан был ошеломлен, что его отец даже под действием лекарств смог написать ему.

«Спит. Хочешь, составлю тебе компанию?»

«Звучит заманчиво».

Итан вошел в палату отца. Джоб сидел в кровати.

— Как она? — спросил он.

— Еще только начало, очевидно. Она спит — ей сказали, что она должна отдохнуть.

Он сел на стул рядом с кроватью отца.

— Ее подруга приезжает завтра? — спросил Джоб.

Итан кивнул.

— Я пошлю водителя в аэропорт. Мне лучше остаться здесь.

Джоб хмыкнул.

— Ты присутствовал при нашем рождении?

— Да, — кивнул Джоб. — Но не слишком часто бывал с вами после этого. — Он посмотрел на младшего сына. — И я очень сожалею об этом.

— Ты любишь свою работу… — сказал Итан.

— О да, я люблю работу.

— Тогда о чем ты сожалеешь?

Джоб промолчал.

— Я знаю, что тебе приходилось нелегко с мамой, — сказал наконец Итан. — И я не виню тебя за то, что случилось у вас с Меган. Я винил тебя, когда был моложе, потому что очень скучал по ней, и я думал, что это твоя вина, но…

— У нас с ней ничего не было.

Мир, казалось, замер.

— Меган пришла ко мне и сказала, что не может больше терпеть — что у нее нет выхода, кроме как уволиться.

— Из-за чего?

— Из-за того, как ваша мать обращалась с вами. Однажды она оставила тебя лежать на диване лицом вниз. Потом бросила Эйба одного в ванне… Меган просто не смогла больше терпеть это.

Он уставился на отца и вспомнил, как его вытащили из машины и поставили под горячий душ. Он понял, что чуть не умер тогда.

— А почему ты позволил всему миру думать, что у тебя была с ней связь?

— Сначала это придумала твоя мать. А потом она погибла, и было проще позволять вам думать, что она была идеальна.

— Но она такой не была.

— Нет.

Для Элизабет Деверо ее дети были лишь игрушками. Она заставляла их улыбаться на камеру и забывала об их существовании, когда камер рядом не было.

Но она любила свое место под солнцем, и любая угроза ее благополучию должна была быть немедленно устранена.

Как Меган.

Элизабет заставила всех думать, что няня — распутница. А когда Джоб потребовал развода, угрожая ей, что расскажет правду о том, как она обращалась с сыновьями, она попросту сбежала, не задумываясь над тем, какой хаос оставила после себя.

— Я сказал Мериде, что сойду в могилу, не рассказав вам правды…

— Мерида уже все знает?

— Конечно, знает.

— Так почему она не сказала мне ничего?

— По той же причине, что и я. Не хочется доставлять боль тем, кого любишь. А я люблю тебя, сынок.

— Я тоже тебя люблю.

— А теперь иди к своей жене.

Итану хотелось быть рядом с Меридой, но ему и не хотелось уходить от отца, и Джоб, очевидно, заметил в его глазах нерешительность.

— Я еще не умираю, — сказал он.

— Ты уверен?

— Я хочу узнать, кто у вас родится.

— Внук или внучка, — сказал Итан. — А ты станешь дедом. Но ты ведь знаешь, кто у нас будет?

— Нет, — покачал головой Джоб.

— Лжешь.

— Не лгу. — Он кивнул в сторону стола. — Открой это.

— Что?

— Ящик.

Итан открыл ящик и увидел там конверт.

— Я попросил акушера Мериды записать это на бумаге, на всякий случай…

Итан вытер слезы и улыбнулся.

— Это не фарс, папа. Я хочу, чтобы ты знал, что я люблю ее…

— Я знаю. Я понял это в тот вечер, когда увидел ее.

— Но как ты догадался?

— Ты присматривал за ней даже после подписания контракта. Было много разных мелочей. Но главное то, что ты женился на ней.

— Я не откажусь от Мериды и от ребенка, — сказал Итан.

— И позаботься об Эйбе. Я беспокоюсь о нем.

— С Эйбом все будет в порядке.

— Нет. — Джоб покачал головой. — Я не доживу до того дня, когда он остепенится. Но пообещай мне, что присмотришь за ним?

— Сомневаюсь, что это доставит ему удовольствие, — сказал Итан и уже серьезным тоном добавил: — Обязательно.

— Мерида уже знает, что ты любишь ее?

— Когда родится ребенок…

— Нет, — сказал Джоб. — Скажи ей сейчас.

— Ей нужно поспать.

— Кому захочется спать в одиночестве, если они могут узнать, что их любят? Я чертовски рад, что ты разбудил меня. А теперь иди. Мне нужно поспать. Я еще должен познакомиться со своим внуком или внучкой.

Когда Итан вошел в палату, Мерида пошевелилась.

— Как твой отец? — спросила она с тревогой, потому что ей не хотелось, чтобы ее ребенок родился в тот день, когда умрет Джоб.

— Держится, — сказал Итан. — Посылает тебе наилучшие пожелания.

— Это очень мило.

— Что происходит? — Он посмотрел на разную аппаратуру, стоявшую в палате.

— Меня будут обследовать в шесть часов.

Итан кивнул, а потом сунул руку в карман.

— Вот.

Он положил черный мешочек на кровать, и Мерида уставилась на него.

— Я собирался отдать тебе его…

Она открыла мешочек и ей на ладонь легло огромное золотистое яйцо.

— Я попросил Халида найти его для меня.

Мерида судорожно сглотнула.

— Это заняло много времени. Янтарь — это редкость в Ал-Захане.

Он был великолепен. Внутри были широкие прожилки золота и застывшая в смоле стрекоза.

— Это цвет твоих волос, — сказал Итан.

Их амулет.

— Я знал, что нам не нужна помощь в вопросах рождаемости, но… — Он немного замялся. — Я знаю, что люблю тебя.

— Пожалуйста, не говори так.

— На самом деле я не хотел любить тебя.

— Почему?

— Потому что тогда ты бросила бы меня, — признал он правду. С этим страхом он вырос. — Но я люблю тебя очень давно.

— Когда ты об этом узнал?

— В то утро, когда оставил тебя одну в кофейне.

— А потом, я уже знал это, когда на премьере подняли занавес, а тебя там не было.

— Так почему же ты мне этого не сказал?

— Мне было проще уговорить себя, что ты просто охотница за деньгами. И ты очень убедительно играла эту роль. — Он посмотрел ей в глаза. — Я заставлю тебя работать, как только ребенок подрастет, мисс Мерида Картрайт. Ты замечательная актриса.

— Ты обижен на меня за то, что я притворялась, будто ненавижу тебя?

— Нет.

— Но ты постоянно говорил о том, что мы скоро расстанемся.

— Потому что верил в это.

Он просто верил, что в один прекрасный день он проснется, а ее рядом не будет. Она исчезнет. Как его мать. Как Меган.

— Я такой же, как мой отец, — сказал Итан. — И это обычно пугало меня, но теперь я горжусь им. Я знаю, почему он порвал с Шантель, — потому что я сам такой же. Я не хотел, чтобы ты переживала тяжелые времена, которые, как я знал, должны были скоро наступить.

— Но я хочу быть с тобой, — заверила его Мерида. — Я хочу быть рядом с твоим отцом. Я хочу всего тебя, Итан.

Пока ее осматривали, Мерида держала в руке свой амулет. Врачи сказали, что пора тужиться.

Это было нелегкой работой, но присутствие Итана придавало ей силы.

После долгих мучительных минут они были вознаграждены.

— Черные волосики, — сказал Итан. — Это точно Деверо.

— Разумеется. Кто еще может принести столько боли?

Он улыбнулся.

— Ну же, Мерида, — подбодрил он ее.

Мерида глубоко вздохнула и собралась с силами. И натужилась.

А потом еще раз.

И еще.

— Последний раз, — сказал Итан.

И наконец они увидели плод своей любви.

С длинными ручками и ножками, она возмущенно кричала, попав в этот яркий, шумный мир.

Итан смотрел, как Мерида держит ее, словно никогда не выпустит из рук.

Потом ему тоже разрешили подержать малышку.

На ней был белый чепчик, и она смотрела на него огромными темными глазами. Итан был очарован своей маленькой дочерью.

Он посмотрел на свою красавицу жену, а потом поцеловал ее, держа ребенка между ними.

— Я проведу остаток жизни так, чтобы ты забыла, сколько времени мы потеряли.

— Это был ад, — призналась Мерида. — Но я все равно любила каждое мгновение.

— И я, — сказал Итан.

В конце концов, она смогла разбудить его сердце.