Мериде нравилось навещать Джоба. Он проходил курс лечения в надежде дожить до того момента, когда родится ребенок.

— Как вы себя чувствуете? — спросила Мерида, целуя его в щеку.

— Очень устал, — признался Джоб.

— Итан будет звонить сегодня вечером. Он хочет знать…

— Я только что разговаривал с ним, — прервал ее Джоб. — Он сказал, что ультразвуковое обследование прошло хорошо.

— Да.

— Так ты знаешь, кто у тебя будет?

— Нет. — Она покачала головой, потом посмотрела на серое лицо Джоба. — Я могу попросить своего акушера навестить вас и рассказать вам все.

— Ты сделаешь это для меня?

— Конечно.

Мерида улыбнулась, но слезы подступили к ее глазам, когда они оба подумали, что он может умереть прежде, чем узнает, кто у нее родится. Чтобы Джоб не заметил ее слез, она повернулась к столику, уставленному цветами.

— Они роскошны, — сказала она, зарываясь лицом в огромный букет алых роз с прикрепленной к нему карточкой.

— Кто такая Шантель?

— Моя бывшая.

— Не похоже, что она хочет быть бывшей, — сказала Мерида. — Она пишет, что «отчаянно хочет видеть» вас.

Если бы кто-то из его сыновей читал его карточки, Джоб тут же пресек бы это. Но ему нравилась Мерида. И он хотел, чтобы она осталась с его сыном. Он хотел, чтобы их брак стал настоящим.

И поэтому он сказал Мериде то, чего не говорил больше никому:

— Я покончил с Шантель потому, что мне не нужны зрители.

— А как же я? — спросила Мерида.

— Ты член семьи.

И она снова чуть не расплакалась.

Он подозвал ее к себе, и она села на краешек кровати и взяла его за руку.

— Я беспокоюсь из-за мальчиков. Меньше об Итане, теперь, когда у него есть ты.

Мерида сжала его руку. На свадьбе она была уверена, что Джоб знает, что все это только фарс. Но, может быть, ему было легче думать, что его младший сын остепенился.

Но Мерида сомневалась в этом.

После свадьбы прошло несколько месяцев, и ее ужасала мысль о том, что может Итан затеять в Дубае. Она подумала, что, может быть, он из-за этого и уехал…

Мерида уже давно поняла, что быть замужем за Деверо — тяжелая работа.

— Вы тоскуете по Элизабет? — спросила Мерида.

— Ни секунды, — сказал Джоб, и Мерида нервно сглотнула, услышав такой неожиданный ответ.

— Но вы же были счастливы с ней…

И может быть, из-за морфина или из-за близости смерти Джоб не стал ничего скрывать.

— Наш брак с ней был самым тяжелым отрезком моей жизни.

Мерида была ошеломлена.

— Но у вас везде висят ее фотографии… и вы так хорошо говорите о ней…

— Ну, о мертвых плохо не говорят, верно? — Он покачал головой. — Так легче для мальчиков — пусть думают, что она их любила.

— А она их не любила?

— Единственным человеком, которого когда-либо любила Элизабет, была она сама.

И потом он рассказал ей кое-что еще. Правду. Такую важную, что Итан и Эйб обязаны были знать об этом.

Но Джоб был решительно против.

— Я унесу это с собой в могилу.

— Джоб, нет.

Это было откровением. И Мерида не знала, что с этим делать. И вообще, нужно ли что-то делать с этим.

Когда Итан изредка звонил, он был так сух с ней, что она, желая спасти лицо, была с ним неизменно холодна.

Но она страдала из-за него, ей хотелось знать о том, чем он занимается в Дубае. И когда после визита в больницу она вернулась домой, легла, изможденная, на кровать и признала правду.

У нее никогда не было такой семьи, как семья Деверо.

Конечно, у них были свои трения и разногласия, но они все явились к ней на свадьбу. Джоб постоянно спрашивал о ее самочувствии, а Итан, муж, который ее не любил, все еще был способен растопить ее сердце.

Даже с экрана монитора.

Сегодня он был неожиданно облачен в арабскую национальную одежду.

— Не спрашивай, — сказал он вместо приветствия. — Я тебе звонил.

— Я была занята.

— Настолько занята, что не смогла снять трубку?

— Да, — ответила она.

Это было правдой. Она была занята тем, что горько плакала, но меньше всего на свете ей хотелось, чтобы он видел ее слезы.

— Как там в Дубае?

— Жарко, — ответил Итан.

«Черт!» — подумал он.

Его холостяцкие дни закончились. И, глядя в монитор на свою жену, он подумал, что никто никогда не поверит, что они спят в разных комнатах.

— Я иду ужинать с Халидом, но сначала хочу поговорить с тобой.

— О чем?

— Я хочу знать, повезло ли тебе найти няню?

— Пока нет, — призналась Мерида. — Итан, помнишь, я говорила тебе, что моя подруга работает няней в родильном доме?

Он кивнул. Он помнил каждый час, каждую минуту того времени, когда они были так близки. А они были очень близки тем утром, когда, лежа в кровати, разговаривали и смеялись, словно весь остальной мир перестал для них существовать в тот момент.

— Ну так вот, — продолжала Мерида, — я подумываю пригласить ее на первые несколько недель.

— Ты хочешь превратить мой дом в хостел для английских туристов?

Мерида никогда не знала, шутит он или говорит серьезно.

— Хорошо, — сказал он, когда она даже не улыбнулась. — Если тебе так будет легче.

Мерида очень на это надеялась.

— Но тебе все равно придется искать постоянную няню.

— Я пытаюсь, но они все такие сухие и официальные…

— Только мне об этом не рассказывай.

— Они были ужасными? — спросила Мерида. — Твои няни?

— Не ужасными — просто очень строгими. Меган, которая была у нас, когда я был совсем маленьким… она была милая, насколько я помню. Но мы теперь все знаем, во что это вылилось.

— Я не знаю, — сказала Мерида. — Все, что мне известно, — это скандальные намеки, о которых я читала в газетах.

— Это все, что я и сам знаю. Она была милой. Очевидно, мой отец тоже так считал. Я очень скучал по Меган, когда она ушла.

Мерида внимательно посмотрела на него. Это был первый настоящий разговор между ними за последние месяцы. И его первый рассказ о его прошлом.

И пока они говорили серьезно, Мерида должна была кое-что ему сказать.

— Итан… — Она не решалась давить на него. В конце концов, это ее не касалось — она была лишь фиктивная жена. Но, хотел бы он этого или нет, она чувствовала себя вовлеченной в это. — Твой отец плохо выглядит. Я думаю, что тебе следует вернуться домой.

— Кто-то должен работать. Я каждый день разговариваю с ним, и он постоянно твердит, что хочет, чтобы все работали, как обычно.

— Это не то же самое, что разговор лицом к лицу.

Да, это было не то же самое.

Он мог видеть Мериду, слышать ее. Но это было не то же самое, что быть рядом с ней.

— Ты и твой отец должны разобраться в ваших отношениях, пока еще не поздно.

— Оставь это, Мерида.

Мерида понимала, что зашла слишком далеко. И она снова надела маску равнодушия и посмотрела на него ледяными зелеными глазами, сверкавшими от непролитых слез.

— Очень хорошо. — Она холодно улыбнулась. — А теперь мне и вправду пора идти.

— Нет, подожди…

При всем напряжении между ними, разговор с Меридой был самой лучшей частью его дня. И он попытался продлить разговор, применив тактику, которая всегда срабатывала.

— Здесь потрясающие ювелиры. Как насчет…

— Итан! — резко сказала Мерида. Она не хотела, чтобы он привозил ей подарки. Она просто хотела, чтобы он вернулся домой. Только не смела признаться в этом. — Мне нужно идти.

Итан подумал, что она слишком нервная. А потом отменил ужин.

Что, черт возьми, случилось с роскошной рыжеволосой девушкой, с которой он познакомился? С той, которая каким-то образом заставила его улыбаться?

Она превратилась в Кэндис. Купленная, оплаченная и почти не участвующая в общих разговорах.

Тем не менее они все-таки разговаривали.

«Я думаю, что тебе следует вернуться домой».

Эти слова мучили его, потому что Итан знал, что он должен был быть дома. Но когда он пытался утром поговорить об этом с отцом, тот хотел говорить только о сети отелей и ни о чем другом.

Итан разделся и лег на кровать, тупо глядя в потолок и думая о доме.

Он начал вспоминать какие-то вещи о матери, которые противоречили всему, во что он верил.

Да, она была красива, и все писали о ней, что она была добра. А фотографии в доме отца подтверждали, что у них было счастливое детство.

Но это были всего лишь бумажки.

И тут он услышал голос, немного хрипловатый и такой знакомый, и посмотрел на экран телевизора.

Мерида.

В одном из своих обличий. Но это была она. Она шла по мосту в туфлях на высоких каблуках.

Он почти не узнавал ее.

Нет, физически, конечно, узнавал, с ее гривой медных волос и огромными зелеными глазами. Но она выглядела измученной, циничной, словно свет в ее глазах потух.

Мерида играла роль уставшей, умудренной жизнью дешевой проститутки.

Он перемотал пленку и снова просмотрел этот эпизод.

Она была блистательной актрисой. Он никогда не видел ее на сцене, но сейчас, когда он снова и снова пересматривал этот эпизод, Итан почувствовал, что к нему в руки попала ценная информация.

Он стал вспоминать все их разговоры. В его памяти всплыло ее признание, что она была рада отсутствию родителей на свадьбе, потому что не хотела, чтобы они видели, какую боль они ей причинили.

Не это ли она делает и с ним?

Прячет свою боль под идеальной маской?

Притворяясь, что она охотница за деньгами, в то время как сама любит его?

Он достал свой планшет и стал смотреть фотографии, которые прислали ему из журнала.

Он посмотрел на ее улыбку и увеличил изображение.

Мерида и вправду была замечательной актрисой. Даже самый наблюдательный человек не смог бы заметить, что улыбка не касалась ее глаз.

Даже ему пришлось просмотреть все фотографии и мысленно сравнить их с образом реальной Мериды. Той, которую он увидел в вечер их знакомства и на следующее утро, когда они прощались. Той, которая была еще до ребенка, до конца ее карьеры, до оскорбительного контракта и обвинений в меркантильности.

Он хотел снова встретить ее.

Но между ними выросла ледяная стена — контракт, обидные слова, к тому же Мерида теперь играла роль светской дамы.

Итан хотел увидеть, что скрывается под этой маской.

Если Мерида даст ему второй шанс.